Евгения Хамуляк – Сказки. Притчи. Новеллы. Былицы. Продолжение любимых историй (страница 2)
– Пап, Дед Мороз не в Антарктике живет, а в Арктике, точнее, даже в Великом Устюге. Мы ему письмо на Новый год все вместе отправляли по почте, – поправил Сева. А Папа, недовольно посмотрев на сына, потянулся за телефоном, чтобы большим красивым пальцем нажать на главную его кнопочку и спросить, чем же отличается Арктика от Антарктики. Мальчики, попрыгав с кроватей-машинок, подбежали и замерли в ожидании ответа, нависнув над пластиковой коробочкой.
Телефон же долго рябил мозговыми упражнениями и через продолжительное время ответил виноватым женским голосом:
– Я не понимаю тебя, папа…
В сердцах разгневанный мужчина бросил дорогую бестолковую игрушку на стол, и та, видимо, все еще испытывая гнетущее чувство вины, зарябила, заморгала, а потом и вовсе погасла, а из главной своей кнопочки заструился серенький дымок.
– Ничего не понимаю…
– А что тут понимать? Это ж чистая психология! Тетя Женя, психолог из нашей школы и мамина подруга, так и сказала на кухне, когда они пили чай: расхождение интересов ведет к охлаждению отношений между супругами, – Сева сделал умный вид, припоминая услышанную фразу. – А мама ей ответила: чувствую себя ненужной.
– Поэтому и желания настоящие, ну какие ей хочется, а не какие тебе кажутся, – не сбываются… – поддакнул Витя.
– А что ей еще надо-то? – взорвался Папа. – Я и так с открытием этого нового сервиса во всем себе отказываю! Тоже не шоколадкой в масле, то есть маслом в молоке… – размахивал руками мужчина, ища лучшую метафору для сравнения этой сложной, непонятной ситуации с подарками.
– Как сыр в масле, – поправили дети негодующего отца.
– Да! Вот именно! Я тоже мечтал на февральские с Ленькой, то есть дядей Леней, на турбазу махнуть, порыбачить и на снегоходах поездить. Хотел колеса поменять джипу, чтоб летом по бездорожью на охоту с дядей Вовой отправиться. Хотел… – И тут папин взгляд уткнулся в четыре одинаковых, кстати, очень похожих на него ясных глаза, прямодушно смотрящих на родителя, которому вдруг почудилось…
– А что на самом деле она хотела-то?
– А ты ее пробовал спрашивать? – сказал Сева.
– У тебя забыл проконсультироваться, психолог! Давайте докладывайте, всевидящие уши и всеслышащие глаза моей семьи, – съехидничал Папа.
– Ну, тетя Женя говорит, что все люди, и особенно тетеньки, любят сюрпризы.
– Это и без тети Жени понятно, – вставил Папа. – Только как угодить-то?
– Короче говоря, по теории, – продолжил Витя, – люди хотят одного и того же, – внимания. Только одному внимание требуется в виде подарочков, а другому – в словах, например.
– Их всего пять, этих вниманий, – добавил Сева. – По-научному – пять языков любви.
– Это вам в школе рассказывают? – засомневался озадаченный Папа.
– Нет, это тетя Женя на кухне маме и бабушке рассказывала на двадцать третье февраля, когда они вам, тебе и дядя Лене, подарили новые удила финские, чтобы на рыбалке побольше улов поймался, помнишь? Они все продумали и поняли, что твой и дядин Ленин язык любви – это подарки.
– Так-так, – почесал Папа затылок, в котором роем зашевелились догадки, – продолжай-продолжай.
– Ну вот, первый, значит, подарки. Подарил нужный – и человек довольный как слон, – дети захихикали, припоминая радостные крики дяди Лени и Папы.
– Второй – это чтоб вместе всегда быть. В кино, или на рыбалку, или в Таиланд – вместе!
– Третий – обнимашки, – и близнецы, засмеявшись, стали обниматься, изображая влюбленную парочку.
– Четвертый – помощь. Посуду помыл, с детьми посидел, лампочку в ванной поменял – молодец!
– Пятый, как говорит дедушка, самый главный для всех женщин – словечки. «Мой Андрюшечка», «Да, моя Танечка». – И опять пацаны принялись строить рожи и хохотать, хотя за окном уже давно была ночь и всем давно было пора спать. Как хорошо, что Восьмое марта – это красный день в календаре, большой праздник для большой страны и не нужно с утра пораньше бежать в школу.
В этот момент терпение Папы лопнуло и он захотел схватить сорванцов за шивороты пижам, но те, как чувствовали, вовремя отскочили в разные стороны и Папа сам не смог удержаться от смеха, лишь качал головой, в душе гордый оттого, какие умные, веселые, интересные, талантливые, прозорливые ребята у него растут.
– Значит, вы все везде подслушиваете, жучки?
– Почему же сразу подслушиваем? Только глухой и слепой не слышит, что в доме творится. Вот дедушка так и говорит, мол, если бы жили за городом, все вместе, в одном доме – было бы больше места, у каждого по комнате. Он бы огород с натуральными продуктами посадил, легче и экономичнее один холодильник наполнять, чем два.
– А бабушка говорит, помогала бы с детьми больше.
– Жить в городе удобнее, можно больше времени уделять работе, а из области не наездишься. Да и вам зачем помогать, вы вон и так взрослые! Все знаете!
– Просто Мама как-то сказала тете Лене по телефону, что мечтает иметь вот такую малюсенькую хорошенькую дочечку, – и Витя показал пальцами какую.
У Папы округлились глаза как раз до размера, показанного пальцами Вити.
– А еще на Новый год Мама с нами писала письмо Деду Морозу, которое мы отправили в Великий Устюг по почте, чтобы он сжег твой новый сервис и превратил тебя в того прежнего, простого, веселого, доброго Папу, какого она полюбила в институте.
– Иначе, как сказала тетя Женя, психолог, запахнет семейным кризисом.
Папины глаза вернулись на место, но что-то стало происходить с его лицом. Вот только минуту назад оно было задорным и даже глуповатым, как у мальчишки, а уже сейчас стало серьезным, как у взрослого дяденьки.
– А она плакала, когда письмо писала? – спросил он грустно и поджал губы, видя, как кивают светлые головки близнецов.
Папа вытер слезу, нечаянно набежавшую от услышанного, и, позвав двух сорванцов, видящих, слышащих и чувствующих все на свете, крепко, по-отцовски благодарно обнял их.
Так они и обнимались, каждый думая о своем… Папа о Маме и ее истинных желаниях, о которых он ничего не знал, потому что последнее время был больше занят работой и своими делами, а дети – о том, как бы намекнуть Папе, что их язык любви совпадает с папиным и с маминым одновременно.
Вдруг часы в зале пробили полночь и в этот самый момент лязгнул ключ в замке и тихонечко, на цыпочках, чтобы не разбудить своих спящих мужчин, в дверь протиснулась Мама.
– Ложитесь спать, мальчики, – спокойным отцовским тоном произнес Папа, направляясь к выходу и забывая в детской свой телефон и желания новой лодки, новых покрышек, новых гаджетов и прочей дребедени.
Он вышел в прихожую и многозначительно, по-новому, посмотрел на свою любимую жену.
– Ты еще не спишь? – удивилась молодая женщина. – Иди ложись, тебе же завтра с утра на работу еще. А я приберу кухню после ужина.
– Давай заведем еще одного ребенка? – вдруг сказал Папа.
Мама широко распахнула глаза, не веря услышанному, и ничего не ответила.
– Я вернулся, Танечка, – сказал Папа, подходя ближе.
– Надолго? – спросила Мама чуть дрогнувшим голосом.
– Навсегда, – и обняв счастливую Маму, счастливый Папа легко закружил ее, как в дни своей юности.
– Вот те на! – шепотом сказал Витя, убирая голову из проема двери.
– Вот тебе и психология! – шепотом подтвердил Сева, многозначительно кивая и поднимая палец вверх. – Наука!
Конец
Рассветы и закаты
Однажды один человек, большой, как гора, полюбил одну женщину, маленькую, как птичка, и решил жениться на ней. Но невеста была такая бедная, что, кроме платья, у нее ничего не имелось.
Тогда большой человек решил подарить ей дом, полную чашу и горячий очаг, чтобы она согрелась от стужи, что преследовала ее в жизни. А она взамен стала дарить ему детей.
Сначала у них родился сын, и большой человек очень обрадовался такому чудесному подарку. Ведь он так хотел иметь сына, который бы походил на него. Но недолго прожил мальчик, и горе унесло его жизнь в лунную реку. Тогда маленькая женщина родила еще одного, но и тот не задержался надолго.
Погоревав, молодая жена сказала мужу, что родит ему дочь и та, словно солнце, прогонит все печали и озарит их дом счастьем.
Так и случилось: на рассвете маленькая женщина, похожая на птичку, родила очаровательную малышку, такую прекрасную, как та заря, что занималась алым пламенем в тот самый миг. И родители решили назвать ее в честь нее – Зарёй.
Но маленькая женщина очень тосковала по своим первым сыновьям и, пожив еще чуть-чуть, ушла искать их в лунную реку. А еще через какое-то время, безмерно скучая по своей любимой жене, вслед за ними ушел и большой человек, похожий на гору.
Жизнь Зари омрачилась такой утратой, и, как она ни старалась, ее пламя не возгоралось, как мечтали большой человек и маленькая женщина. И тогда, понимая, что не в силах исполнить заветы родных, она решила собрать свои последние силы и родить Солнце, чтобы оно вместо нее, беспомощной, осветило счастьем все вокруг.
Однако и здесь все оказалось непросто. Рожденное Солнце никак не загоралось, не понимая смысла своего рождения, лишь изредка опасно извергало яркие искры, поджигающие вокруг сухие осенние листья, похожие на сухое картонное сердце.