Евгения Хамуляк – Приключения зеркала – 3. Ненавистная планета (страница 3)

Варя неуверенно протянула руку вперед, и в этот момент раздался грохот – десятки фейерверков раскрасили небо в разноцветные огни. Часы пробили полночь. Люди на площади радостно закричали «Ура!» уходящему лету и не сбывшимся надеждам, которые перекладывались на плечи осени и зимы.

Старуха, завидев протянутую ладонь, дрожа, с вожделением, словно собака на протянутую кость, приблизилась, глаза округлились, почернели и завертелись в разные стороны, рот разинулся в страшной скалистой пасти, вырастали блестящие истекающие слюной иглы-зубы, готовые воткнуться в девичью розовую плоть.

Варя не отвернулась, она не боялась крови, и всегда когда в больнице брали анализы, внимательно следила за процессом забора. И приготовившись, просто затаила дыхание, стиснув зубы.

– Тебе не будет больно, девочка, я не пью кровь… я пью жизненную силу, – прошипела паучиха и воткнула свои иглы в руку Вари.

Больно действительно не было, хотя неожиданно лес оглушил пронзительный визг, затмивший грохот салюта и человеческие голоса, и громкую музыку. Страшный, пробирающий до костей, нечеловеческий стон! Но кричала не Варя. А старуха-паучиха!

Ее тело, словно ударной волной, откинуло на метров десять в сторону, и продолжало нещадно трясти, словно ее поколачивали палками изнутри.

Варя же, оглушенная, с протянутой рукой, так и замерла на месте, не в силах бежать или приблизиться, лишь наблюдая за конвульсиями старухи.

Только через несколько минут, собравшись с духом, на ватных ногах, она подошла к уже переставшему двигаться телу и заметила, что оно не дышит.

Не зная то ли звать на помощь, то ли пытаться реанимировать поверженную вампиршу, которой всего лишь несколько минут назад Варя сама предлагала полакомиться собой, девушка услышала шепот:

– На помощь не зови. Не помогут. Бежать нам надо…

– Господи, что с вами произошло? – выдохнула с облегчением Варя. – Вы живы?

– Уж вряд ли после такого удара кто-нибудь живым остался бы. Хорошо, что я уже как сто пятьдесят лет мертва.

Варя лишь ошеломленно молчала, не зная что ответить на такое заявление.

– Что стоишь, как вкопанная, бери меня на руки, и беги быстрее! Да хоть бы к тем гаражам, на ту сторону озера, – указала мохнатой лапой с когтями куда-то паучиха.– Да пошустрее! Сейчас прискачут твои же дружки, оденут тебе на голову корону принцессы, мозги вкрутят по самые лампочки, и уж тогда не сдобровать ни тебе, ни особенно мне… сто пятьдесят лет коту под хвост! – приговаривала старуха, проворно хватаясь за девичью шею, и понукая лапками. – У тебя, небось, тройка по физкультуре? Бежишь, как троечница! Вот он уж и туман сгущается, духи неупокоенные плывут на крик мой. Беги быстрей! Не оборачивайся!

Варя, сама не зная почему, схватила старуху покрепче, и действительно рванула, что было сил к гаражам. И, кстати, по физкультуре у нее была пятерка, а если бы она того захотела, то могла б и в соревнованиях участвовать и побеждать. Да некому было доказывать свои способности, Варя числилась не в «отличницах», и поэтому медали ей были ни к чему. Но что-то в словах старухи встревожило настолько, что вызывало инстинктивный страх – ноги побежали так, будто сзади гнались свирепые голодные волки.

– Тебе сколько лет, красавица? – неестественно свернув голову набок, произнесла старуха, незлобно вглядываясь в лицо девушки.

– Пятнадцать… то есть уже шестнадцать, – ответила запыхавшись, Варя, остановившись за желаемыми грязными ржавыми гаражами, глянув на догорающий салют в небе. – Мне одиннадцатого, сегодня получается, исполняется шестнадцать…

– Так я и думала, – произнесла задумчиво старуха, по-новому с удивлением, всматриваясь в лицо девушки. – Поставь меня на землю…

– Ты обещала рассказать про все, – напомнила Варя, подозрительно следя за старухой, нашедшей на земле какие-то сухие веточки, и стараясь растереть их лапками, точно пытаясь сотворить какое-то колдовство.

– А что рассказывать? Плохи наши с тобой дела, девочка. Тебя скоро поймают и в клетку посадят, как попугайчика, а меня в порошок сотрут. И будешь ты чужие желания исполнять, воду в вино превращать, камни в золото…

Варя с удивлением уставилась на монстра и почему-то еще раз потерла глаза.

– Какой-то вечер сегодня странный, – тяжело вздохнула Варя. – Говорила мне бабушка: не читай на ночь свои фентези. Вы это сейчас серьезно на счет клетки?

– Серьезнее не бывает… Ну если не будешь больше всполохами зеркальными раскидываться, может проживешь подольше на воле… Вон видишь там блестит, – и указала черным когтем на небо, которое стало черным и красивым. – Стань соколом… – заговорчески произнесла ведьма. – Узри купол…, накрывающий нас, как паучков в банке, чтобы мы, не разбежались в разные стороны. Ну?!

– Как пакетом пластиковым накрыли, да? – пыталась разглядеть Варя, и мысленно давая себе команду «стать соколом». Оказалось, проще, чем она думала, даже слов волшебных не нужно было произносить. Просто глаза неожиданно приблизили картинку так близко, что стало различимым странная конструкция из полу-прозрачного пластика, который словно тент, и в самом деле покрывал видимое пространство.

Паучиха передернула плечом.

– Можно и так сказать. Вот твои друзья этот пакет и натянули.

– Зачем?

– Война идет, деточка. А мы вроде, как заложники, кто победит – тому и достанемся. Коли наши – то… – она не стала продолжать, ибо не верила в этот вариант, – а коли не наши – то ничего не изменится. Только хуже станет.

– Ничего не пойму! Какая война? Какие наши? Про что вы говорите?! – Варя округлила глаза, а руками показывала на все вокруг: на мирное небо, на тихую заводь, в которой недавно отражалась странная картинка бегущей девицы, у которой на шее повис громадный паук…

Да, по телевизору действительно показывали про некоторые страны, где шли войны, разворачивались вооруженные конфликты, гибли заложники. Но только не здесь. Тьфу-тьфу-тьфу!

– Космические войны! Ты сказок не читала что ли? Их даже в школе проходят… Хотя какая сейчас школа?! – скорбно махнула мохнатой рукой паучиха. – Одно название! Я вот, помнится, первый коло еще не окончила, а знала больше, чем ваши профессора из академий. Это еще до первого потопа было. Выходили в рощицу с ребятами, садились на поляне цветущей… Тогда все цвело и благоухало, как в раю… Да это и был рай: деревья выше купола росли, из них из священных мы веточки себе срывали, ну как волшебные палочки, и зажигали эфиром своим внутреннем, чтобы вспомнить, кем в прошлой жизни являлись, как и с кем ее прожили, ну что б побыстрее в этой встретиться и лишних ошибок не наделать. Да и математику с физикой да с левитацией зачем зазря учить, когда вспомнить можно? И не только математику…

Варя вслушивалась, затаив дыхание… Про нечто такое она читала у фантастов. И все так и могло бы остаться фантастикой, если бы прямо сейчас перед ней не сидело монстроподобное существо, которому удалось-таки что-то потерев своими черными блестящими когтями, зажечь огонек, по типу бенгальского, от черного дымка которого, паучье тело медленно превращалось в низенького роста бабулю, весьма приятного вида, хоть и с горбом на спине.

– А потом случилась беда… Удар космический ось твердыни сбил, вспенились океаны, друг на друга глыбы земные пошли. Живыми невредимыми остались только те, кто в Тартар попрятаться успел, или кто куполом города свои заслонил. Остальных потопом смыло, – горько продолжала бабуля. – Я тогда совсем малая была, толком ничего и не поняла, ведь похоже сделалось, будто небо упало… И наступила, как тогда говаривали, Ночь Сварога…

Обе они, не сговариваясь, посмотрели верх, на бездонное звездное небо, и на минуточку бабуля замолчала, а Варя боялась ее перебить.

– Прошло время, даже не знаю сколько… отсиделась в темноте пока могла, а когда вышла из-под развалин, не узнала отчего края. Все пустыня: ни деревца, ни цветочка, ни лучика солнечного, города засыпало по крыши глиной непролазной, везде серый туман от погромов. Ад, да и только! Еще долго мы, сиротинки, развалы пытались разбирать, искать своих, да напрасно… Сгинули, будто их никогда и не было. А в один день, откуда не возьмись, толпища чужаков прибыла: людей разномастных, разновозрастных, маленьких, да больших, но одинаково обездоленных, гонимых, словно рабы… силами невидимыми. Только потом углядели мы этих…, что взглядом лишь усмирять умели, в пепел превращая любого неповиновенного… С взором колдовским, как у тебя… – хрипло проговорила старуха, тыкая в девушку старческим пальцем. Варя вспыхнула, хотела что-то переспросить, но женщина мотнула головой, чтоб ее не перебивали.

– Собрали они нас в лагеря трудовые и начали заново жизни учить… на черное – белым указывали, а белого – никогда говорили и не было. Вместо него серым все сделалось.

Она опустила взгляд, припоминая детали печального своего детства.

– Еще половину померло за учебу такую. Ибо магию и волшебство, что на тривиях мы познавали, свещи древесные поджигая, – запретили под страхом смерти. Стали нас водой отравленною поить, посленою кормить, что голову беспамятной делает, а волю рабской. Сама не знаю, как догадалась ослушаться, не ела и не пила их отраву с тех пор, потому и сохранила рассудок и помню доподлинно историю. Но видела, как остальные забыли напрочь, подчинились, уверовали, что рабами рождены и рабами умрут.