Евгения Халь – Сожги венец безбрачия (страница 17)

– Верю, – согласилась я.

А как можно не верить, если мама один из самых известных в Москве экспертов моды? К ней все знаменитые кутюрье на поклон ходят, показывают новые коллекции, умоляют поносить. Если мама в этих вещах появляется на светском мероприятии, то на следующий день вся коллекция немедленно раскупается. Мама всегда потрясающе выглядит, даже если ее поднять посреди ночи. Всё равно у нее будет идеальная прическа и гламурная пижама. У нее даже домашние тапочки на каблуках и в стразах.

– Всё? Больше не сердишься на маму? – прошептала она.

– Нет, не сержусь. Мам, я, действительно, устала и поеду уже домой. Без обид. Прошу тебя.

– Ну хорошо, детка. Поезжай. Как доберешься, скинь мне эсемес. Я буду волноваться. Слушай, а давай тебя Генрих отвезет на твоей машине. Он оттуда такси возьмет. А я буду спокойна. А то поедешь одна по вечерней Москве. Поздно уже. На дорогах столько психов!

– Мам, я доеду сама. Ну пожалуйста! Не ребенок ведь!

– Ну всё-всё! Молчу! Жульен возьмешь с собой. Завтра разогреешь, сейчас в контейнер положу, – она засуетилась, собирая мне еду в дорогу. – И фрукты возьми, витамины лишними не бывают.

Дома я первым делом бросила платье в стиралку, а потом в сушилку. После этого аккуратно растянула его на вешалке и повесила на дверцу шкафа, чтобы не помялось. Засыпая, я смотрела на платье, которое белело в темноте.

Матвей

Не спалось. Так всегда: когда хочешь лечь пораньше, накатывает бессонница. Матвей поворочался в постели и посмотрел на часы: половина одиннадцатого. В принципе, время детское. Вполне можно заявиться в гости. Он взял телефон, хотел набрать Лауру, но не решился. Бред! Что он ей скажет? Хочу видеть тебя? Хочу поговорить? Нет, говорить он точно не хочет. Лучше всего посидеть молча. Но разве можно просто молчать с пациенткой?

Можно, если пригласить ее в кино на последний сеанс. Тогда можно просто смотреть на нее украдкой. Зачем? Он не знал. Ему нужно было понаблюдать. Лаура вызывала у него интерес. В конце концов, это его пациентка. А за пациентами в его медицинской специализации как раз таки нужно наблюдать. И чем больше, тем лучше.

Он быстро оделся и решительно взял телефон. И в этот момент в дверь позвонили. Матвей посмотрел на видеокамеру. На площадке нетерпеливо переминался с ноги на ногу заказчик. Матвей повернулся и на цыпочках, аккуратно ступая, пошел в комнату. В конце концов, может он лечь спать пораньше? А вдруг его дома нет? В половине одиннадцатого это логично. Черт! Телефон! Матвей попытался было отключить звонок, но опоздал. Телефон предательски громко зазвонил.

– Матвей, я слышу, что вы там! – раздался за дверью нетерпеливый крик. – Не вздумайте изображать, что легли спать. Ваш телефон я тоже слышу. И не нужно мне потом рассказывать, что вас не было, а телефон вы просто забыли дома.

– Да, шпион из меня никакой, – прошептал Матвей, вздохнул и открыл дверь.

Она не вошла в квартиру. Она ворвалась, звонко цокая каблуками. Матвей даже посторонился, чтобы не снесла. Не женщина, а торнадо! Он всегда наводил справки обо всех своих заказчиках еще до того, как начинал работать с ними. Собирая информацию о Марине Зориной, он понимал, что с ней будет сложно. Но не думал, что настолько.

Холеная, высокая, вальяжная барыня недовольно смотрела на него, заломив бровь. Ее красивое и капризное лицо пылало гневом. По яркой внешности сразу видно было, что это бывшая модель. Одна из первых девочек Славы Зайцева. А они тогда были породистыми, не то, что сейчас. Матвей невольно засмотрелся. Хороша! Белый брючный комбинезон, перетянутый красным пояском в узкой талии, крутые бедра, ноги от шеи. Копна светлых волос, но не белых, а интеллигентно-пшеничных. Алые губы и такого же оттенка босоножки на высоких шпильках. В руках сумочка в виде арбуза, собранного из блестящих стразов. Избалованная дочь генерала сначала КГБ, а потом и ФСБ, она привыкла получать всё, что захочет.

Не дожидаясь приглашения, Марина прошла в гостиную, села в кресло, закинув одну ногу на другую, и закурила тонкую длинную сигарету.

– У меня не курят, – сухо сообщил Матвей. – Как врач говорю, что курение очень плохая привычка, особенно в состоянии стресса.

Марина встала, прошла к окну, выбросила сигарету, подошла к Матвею и заявила:

– Вы ничего не перепутали, молодой человек? Вместо того, чтобы делать свою работу, вы всё сделали наоборот. Я уж начинаю сильно жалеть, что обратилась именно к вам, а не к другому специалисту.

– Послушайте меня… – начал Матвей.

– Нет, это вы послушайте, – она ткнула наманикюренным пальцем в его грудь. –Вместо того, чтобы ходить на ваши сеансы и печалиться, Лаура познакомилась с новым парнем.

– Вам не жаль свою дочь? – не удержался Матвей.

Задавать такие вопросы было верхом непрофессионализма, но и его терпение небезгранично.

– Жаль, поэтому я и обратилась к вам. Ей не справиться с ответственностью. Она ничего не поймет и наломает дров. Уничтожит свое будущее, мое и будущее брата.

– Лаура не дурочка.

– Дело не в интеллекте, а в характере. Она такая же идеалистка, как и ее отец. А идеалисты в этом мире не выживают. Поэтому я сама дам ей все, что нужно. Но только тогда, когда она будет готова.

– И столько, сколько сочтете нужным, – язвительным тоном уточнил Матвей.

– Да. Но вас это не касается. Есть только один способ обойти наши дурацкие законы, к сожалению. Поэтому я и обратилась к вам.

Он смотрел на нее и видел своего отца. Сейчас, как никто, понимал Лауру. Отец Матвея тоже всегда знал, как лучше. И если Матвей был не согласен с генеральной линией домашней партии, то его просто отлучали от дома и божественного внимания папеньки.

Отец Матвея Андрей Ильич Князев – профессор психиатрии, преподаватель университета и кремлевский врач-психотерапевт презрительно морщился, когда слышал о работе Матвея. И сквозь зубы цедил, что сын путает науку и шаманские танцы с бубном. А еще позорит его перед уважаемыми коллегами.

У Матвея не было детей. Но он искренне не понимал, как можно так давить на своего ребенка. Как можно так не любить того, кого сам создал.

– Может, вам с ней поговорить? – предложил Матвей. – Без сеансов, игр и манипуляций. Просто объяснить. Она очень умная девушка. Она поймет.

– Не смешите меня! – саркастически ухмыльнулась Марина. – Она, к сожалению, не пошла в меня. А вы сами знаете, что такое гены. Их же ничем не перебить.

Гены. Матвей почувствовал, что у него закружилась голова от внезапной догадки. Для того, чтобы избавиться от Марины и спокойно подумать, он поспешно согласился: – Хорошо, я постараюсь как можно быстрее работать с ней.

– Нет, вы не старайтесь. Вы сделайте. В конце концов, мне вас рекомендовали, как одного из лучших специалистов по гипнозу.

– Ретро-гипнозу, – поправил ее Матвей.

– Да какая разница? – отмахнулась она. – Неужели так сложно внушить Лауре то, что нужно мне? Но вместо того, чтобы укрепить ее в мысли, что от венца безбрачия возможно избавиться только одним способом, вы сами знаете каким. Довести ее до отчаяния, дожать, именно у вас она познакомилась с каким-то гопником. Вы что сводничеством занимаетесь в свободное от медицины время?

– Это случайно получилось! – возмутился Матвей. – Он тоже мой пациент. И он…

– Я знаю. Ударил ее дверью и воспылал страстью. Какой-то дешевый водевиль! Вы должны были немедленно это всё пресечь! Объяснить ей, что знакомство случайное и это не ее судьба. Что венец безбрачия никуда не делся. А она вместо этого уже на свидания с ним бегает. Черт знает что! – Марина извлекла из сумочки изящный портсигар и достала сигарету.

Помяла ее в пальцах и под пристальным и неодобрительным взглядом Матвея бросила в сумку.

– Два года не курила. Из-за вашей некомпетентности опять сорвалась. – пожаловалась она.

– Их свидание не состоялось, – сообщил Матвей. – Я лично об этом позаботился.

– Правда? Ага, значит, вы не знаете, что они уже и на дачу съездили? Прекрасно! Я еще и должна делать вашу же работу за вас.

– Какая дача? О чем вы?

– О том, что моя дочь со мной поделилась радостью. Мол, ездили на дачу вместе с этим гопником, он ее там кормил и они вместе ночевали, естественно. Куда же он денется с подводной лодки?

Матвей замер.

– Ночевали? – уточнил он. – Просто ночевали или…

– Понятия не имею! Дочь мне сказала, что ничего не было. Но свечку там никто не держал, знаете ли.

Вот жлобяра ловкий этот Никита! Его в дверь, а он в окно. Просочился, втерся в доверие, и уже даже ночевал. А он, Матвей, раздумывал: удобно ли позвонить в такое позднее время? Лаура оказалась такой же, как и все женщины: тоже любит, когда ее берут нахрапом. Ладно, выводы сделаны. Еще посмотрим, кто кого переиграет. Жлобы стратегически мыслить не умеют. У них всё по эмоциям: захотел, наскочил, завоевал. А если не обломилось, отскочил назад, утерся рукавом и мнется в сторонке. Ничего! Один проигранный бой еще не означает проигранную войну. Нужно просто поменять тактику.

– Я свяжусь с вами, когда будут результаты, – Матвей дал ей понять, что визит окончен. – Скоро свяжусь, – добавил он, видя, что ее бровь опять возмущенно поползла вверх.

Марина пошла к двери, но на пороге обернулась:

– А вы не похожи на своего отца, – она с сожалением поцокала языком. – Гены конечно, вещь сильная, но они иногда дают сбой. Ваш отец всегда прекрасно делал свою работу.