Евгения Халь – Девочка (не) Джеймса Бонда (страница 18)
Она любовно шлёпала мальчиков по попе и шептала:
— Ух вы мои орешки для Золушки!
Ладно, по плану не вышло. Будем импровизировать. Стальной объехал здание с торца, проехал через подворотню и остановился, оглядываясь. Черного хода нет. С одной стороны плохо, с другой очень даже хорошо. Если бы был, здесь бы тоже уже дежурили ангелы Рухамы. А вот и подарок от архитекторов: пожарная лестница, что прилепилась к стене. Ржавая, старая, но всё же подспорье. Стальной подошел к лестнице и оценил расстояние до первой перекладины. Высоко. Он подпрыгнул, ухватился за перекладину, подтянулся, забросил на лестницу одну ногу, попробовал перекладину. Вроде держит. Он поднялся наверх, до окна подъезда на втором этаже, отвернулся, локтем вышиб стекло. Осколки посыпались внутрь. Осторожно, стараясь не зацепиться "косухой", Стальной протиснулся в узкое окно и спрыгнул в подъезде.
Посмотрел в пролет вниз — никого. Поднялся этажом выше — пусто. Расслабилась Рухама. Подумала, что мальчики стерегут вход, а Стальной уже не тот мальчик, что когда-то гулял, как кошка, по-парижским крышам. А зря, милая. Есть еще ягоды в ягодицах! Стальной подошёл к двери Ани, оправил куртку, пригладил волосы и позвонил.
Дверь открыла бабушка.
— Серафима Андреевна, — Стальной церемонно поклонился, — простите за позднее вторжение и беспокойство. Я за Аней.
— Никита Ильич, а разве вы не в аэропорту? Ваша приятельница или подчиненная, уж не знаю точно, кто она, сказала, что вы очень заняты. И поэтому она приедет, чтобы отвезти Анечку к вам.
— Серафима Андреевна, — укоризненно покачал головой Стальной, — ну разве я могу доверить Анну подчиненным? Вы же знаете, как это бывает: ни на кого нельзя положиться. Всё приходится делать самому.
— Что происходит? Здравствуйте! — Аня вышла в коридор, держа в руках туфли, кофточку и еще какие-то цветные тряпочки, в которых Стальной метким взглядом опознал микроскопические трусы.
— Аня, где ты воспитывалась? — прошипела бабушка, делая страшные глаза и сверля глазами белье.
— Ой, простите! — Аня поспешно спрятала руку с трусами за спину.
— Анна Владимировна, давайте-ка быстро! Труба зовет! Я приехал за вами, времени нет совсем!
— Да, но Рухама сказала, что у меня еще час в запасе… начала было Аня.
— Она перепутала, — перебил ее Стальной. — Где ваш чемодан?
— Я только половину сложила, — Аня пошла в комнату.
Стальной поспешил за ней.
— А как же чаю на дорогу? — бабушка семенила за Стальным, нервно дыша ему в спину.
— Серафима Андреевна, — Стальной обернулся, остановился и сложил руки на груди, — я вам обещаю: как только вернемся, немедленно приеду к вам на чай. Привезу хорошие итальянские конфеты, и будем разговаривать обо всем на свете.
— Я поняла вас, Никита Ильич, — смиренно потупила глаза бабушка. — Я поняла. Аннушка, давай-ка живее.
Стальной подошёл к чемодану, который лежал на узкой девичьей кровати. Решительно захлопнул крышку и запер замки.
— Все, что вы не успели взять, мы купим там. Я выдам вам аванс, Анна Владимировна, обещаю!
— Присядем на дорожку! — бабушка суетливо метнулась к кровати, взяла Аню за плечи, усадила рядом с собой.
Стальной присел на стул возле стола и оглянулся. Розовая девичья комнатка. Тапки с опушкой под кроватью. Маленький письменный стол, на нем учебники, компьютер и тысячи девичьих мелочей. Плюшевые мишки, розовые резинки для волос, карамельки в разноцветных обертках, фломастеры и ванильный запах духов. И рюкзак-чебурашка. У него сжалось сердце. Твари мы все! Всех бы порвал! Себя самого в первую очередь. Куда ее такую? К кому?
— Ну всё, — бабушка решительно хлопнула себя по коленям и встала. — Долгие проводы — лишние слезы.
Стальной поднялся, старясь не смотреть ей в глаза. Аня повисла на бабушке, обнимая ее двумя руками. Да японский же бог! Стальной закусил губу и вышел в коридор.
— Никита Ильич, — бабушка вышла за ним в коридор и осторожно притронулась к его плечу.
Привстав на цыпочки, заглянула ему в глаза и прошептала:
— Берегите, пожалуйста, мою девочку!
— Не волнуйтесь, — мягко сказал Стальной и погладил ее по маленькой, сухой, но очень горячей руке. — Ручаюсь: с ней всё будет хорошо!
Он взял чемодан подмышку и вышел на площадку. Аня вышла за ним, на ходу забрасывая на плечи рюкзак-чебурашку.
— Это брать обязательно? — насмешливо поднял бровь Стальной. — Может, чебуратор пока дома отдохнет?
— Малыш Йода поедет со мной, — Аня сняла рюкзак с плеча и прижала его к груди, крепко обхватив двумя руками. — Почему вы вечно над ним смеетесь? Он вам мешает?
Стальной устало улыбнулся и промолчал. Пойди ей объясни, что рядом с этим рюкзаком он себя чувствует старым павианом и еще большей сволочью, чем обычно. Лучше бы ты вибратор с собой тащила, ей-богу! Одно радовало: он успел ее выцарапать из рук Рухамы.
— Акелла не промахивается! — всегда повторяла Рухама.
На этот раз ты не просто промахнулась, а красивой физиономией тюкнулась в большую и грязную лужу. Вот там и оставайся!
Стальной и Аня зашли в лифт. Бабушка вышла на площадку за ними, и начала мелко и суетливо крестить закрывающиеся двери.
*
8 глава. Пирожки от Ёптафера
Стальной остановил лифт на втором этаже.
— Вы ошиблись. Еще один этаж, — возразила Аня.
— Не ошибся. Выходи, — Стальной подхватил ее чемодан.
— Ой, окно разбито, — воскликнула Аня. — Ну что за люди, а?
— Дебилы и варвары, — усмехнулся Стальной. — Дай мне телефон.
— Зачем?
— В Стограмме на губошлёпок полюбоваться. Дай, говорю! — приказал он и протянул руку.
Аня послушно положила телефон в его ладонь. Стальной бросил телефон на пол и растоптал. Аня застыла, побледнела, всхлипнула.
— Да вы… да ты…. псих! — свистящим шёпотом выдохнула она. — Нет, ну как так-то?
— Тише! Кот на крыше! — Стальной приложил палец к губам. — Я тебе новый куплю, еще лучше. Обещаю!
Аня присела на корточки и сняла с телефона футляр и подвеску: розовое, с золотой окантовкой сердечко на белом шнурке. Она прижала футляр к груди, туго обтянутой розовой футболкой с очередным мультяшным рисунком. В глазах заблестели слезы. Дались же ей эти анимэшки! Стальной невольно прилип взглядом к небольшим, но крепким "ни чихуахуа себе", слегка подрагивавшим под тонкой тканью в такт всхлипам Ани. Очень вовремя, Стальной. Старый ты изврат! Нужно ее срочно переодеть во что-то более строгое и деловое. И чтобы не так обтягивало и подчеркивало. Да, хиджаб в самый раз. И пару одеял сверху. А лучше плащ-палатку. Хотя нет. Не поможет. Ты и под пятью слоями брезента всё рассмотришь. Просто зная, что под грубой тканью эта нежная девичья кожа.
Его бросило в жар. Как хорошо нормальным людям! Можно в этот момент поехать в бар, напиться, забыться, а потом просто проспаться. Ну, в крайнем случае, в баре подцепить тёлку, которая не прочь развлечься. Ты себе этого позволить не можешь. Придется поэтому успокаиваться старым дедовским способом, которому его когда-то научила, кстати, Рухама, когда он, будучи мальчиком номер два, должен был сопровождать ее на стратегически важные перепихоны. Так как его миссия заключалась в том, чтобы охранять и страховать "медовую ловушку", Стальному приходилось сидеть в фургоне прослушки на соседней улице и подслушивать сладострастные стоны, которые доносились из спрятанных в сумке Рухамы микрофонов. Стальной, не снимая наушников, по сто раз отжимался на пальцах от пола фургона, сыпал лед в штаны, пел вполголоса песни и всячески пытался отвлечься. Но ничего не помогало. Выполнив очередное задание, Рухама садилась в такси. Стальной ехал за ней в фургоне и подбирал на укромной улице. Рухама влетала в фургон, внимательно осматривала красную физиономию Стального, поднятый "флаг" в штанах, закусывала губу и ворковала:
— Мальчик, ты так активно голосуешь за мир во всем мире, — ее рука накрывала голосующее достоинство Стального, — что я просто не могу остаться в стороне.
— Причем здесь голосование за мир? — огрызался Стальной, краснея еще больше, на этот раз от смущения и злости, что эта красивая взрослая стерва откровенно им манипулирует.
Ведь могла же сделать вид, что ничего не замечает. Обычно "медовые ловушки" так и ведут себя с ребятами из наружного наблюдения и страховки. Опытные агенты обоих полов понимают, что в штанах у мужиков не камни, и поэтому активно делают вид, что ничего не замечают. И лишь Рухама в буквальном смысле ловила Стального на горячем.
— Ах ты не помнишь. Ты еще маленький! — смеялась она. — Когда-то во времена холодной войны между СССР и Западом были такие плакаты за мир: поднятая мужская рука с кулаком, в котором была зажата ядерная ракета. И вот эта картинка очень напоминала мужское достоинство в состоянии боевой готовности. Самое забавное, что по обе стороны океана, и в СССР, и в США население абсолютно одинаково восприняло картинку, несмотря на идеологические разногласия. И с тех пор любой мужчина назывался "голосующим за мир". Особенно радовались советские люди, у которых ни секса, ни эротики — ничего не было. И вдруг такой шикарный подарок от советского правительства!
— Так это я сейчас голосую за мир? — бурчал Стальной, пытаясь не рассмеяться, чтобы не выйти из образа сурового, но очень обиженного мужика.