Евгения Грозд – Дамский угодник (страница 1)
Евгения Грозд
Дамский угодник
Глава 1. Бедный прЫнц
Закрывая калитку, рефлекторно пригнулся и вежливо пропустил вперёд старый отцовский ботинок. Пользуясь случаем, поднял с земли свою походную сумку и, взгромоздив её на непустые плечи, покорился судьбе ишака, идя прочь из родного, но давно опостылевшего дома.
– Федя! Феденька! – плаксивый голос мамы, вынудил обернуться.
Худощавая и давно выцветшая на солнце женщина бежала ко мне с пакетом в обнимку. Линялый платок поверх сутулых плеч развивался на ветру, а белые пакли сухих волос напоминали перекати-поле. Та, что подарила жизнь такому придурку, как я, беспомощно и виновато взирала на своё повзрослевшее чадо пепельными глазами сквозь сеть мелких морщин на веках.
– На, возьми. Тут сухофрукты, консервы. Баранки свежие…
– Ма, я переезжаю в город, а не на зону, – устало закатил глаза. – Оставь… Пусть твой жиртрест лупит под водяру.
– Ну перестаньте вы ссориться, – жалобно заскулила родительница. – Он как-никак тебе отец.
– Отчим, ма! – сурово посмотрел на мать. – И всегда таким останется!
Мама покачала головой, а после вздрогнула от звука пьяного голоса со стороны калитки, где выпятив голое пивное пузо, стояло неделю небритое чудо.
– Аглая? Чё вцепилась в него клешнями? Пусть катится в свою "шикарную жизнь".
Мама спешно утёрла веки, слегка сжавшись в себя.
– Я пошёл, ма. Как доберусь, позвоню, – ласково погладил родительницу по спине.
Женщина, дрожа руками, начала втихую совать мне деньги.
– Возьми, Федюша. На первое время. Мало ли.
– Оставь. Не надо! – принялся настойчиво отталкивать, но тут грубая потная ладонь выхватила из её рук купюры, а меня наградила звёздным подзатыльником.
– Пусть катится, щенок неблагодарный, – шлейф перегара ударил в нос так, что мгновенно окосел сам, правда дополнительный волшебный пендель вмиг вернул прямую походку.
– Сеня, хватит. Не трогай его, – мама героически втесалась между нами.
– Неблагодарный выблюдок, – пьяная сцена продолжала тлеть. – Вырастил на свою голову. Мать пожалел бы. Ей помощь нужна и по дому, и с мелкой, и со скотом…
– А ты протрезвей разок да помоги ей, – рявкнул я, за что снова удостоился затрещины.
– Пшёл отсюда! И чтоб ноги твоей больше не было в моём доме! – брызнул слюной отчим.
– Сеня! Фёдор! – взмолилась мама, плача уже в голос.
– Люблю тебя, – затяжно чмокнул женщину в щёку. – Выше нос, ма. Ты ещё будешь мной гордиться.
Широко улыбнулся ей напоследок и, вдыхая полной грудью новый и незнакомый запах свободы, двинулся к автобусу.
Ура! Здравствуй взрослая жизнь! Никаких пахотных работ в огороде и скотнике. Никакой учёбы до одурения. Никаких подработок в ночное время на железнодорожной станции, где до боли в спине разгружал вагоны, чтобы купить себе такие же боты, как у Гошки Виноградова или аналогичный спортивный костюм, как у Фильки Солодкина. Мне больше не нужно никому доказывать, особенно деревенской шпане, что я – мужик, и круче меня только яйца.
Я, Фёдор. Федя. Федька. Ненавижу своё имя. Про фамилию можно пока смолчу? Потом вам её здесь кто-нибудь ляпнет.
О чём я? Ах да, я – мужик. Смешанная внешность, как любят говорить, метис. С кем скрестилась моя мать – без понятия, но наградила смуглой кожей, густыми тёмно-жгучими волосами и каким-то девчачьим, на мой взгляд, фейсом. Длинные ресницы, чувственные губы и дьявольски чёрные глаза, чуть раскосые, как у кошки. И за весь этот набор прелестей всё своё детство я ненавидел себя. На кой чёрт это добро пацану?
В свои двенадцать завидовал квадратной башке Илюхи, в которой кроме таскания палок с гвоздями и видеоигр больше ничего не хранилось. Мечтал о такой же прорехе в зубах, как у Лёхи Новосёлова – с ней можно свистеть на всю округу не хуже Соловья-разбойника. А от носа картошкой Саньки Клюева просто сгорал лютой завистью. Я – мужик, мать вашу, и у меня просто обязаны быть такие же черты лица и дефекты.
"Шрамы украшают мужчин" – успокаивала воспитательница детского сада номер четыре, рисуя зелёнкой ромашку на моей разбитой коленке, когда был ещё пятилетним сопляком. Принцип тогда просёк – года два ползал на коленках, зарабатывая себе новые и такие "мужественные" шрамы. К счастью, после десяти чухнул свой просак и начал получать их менее унизительно. В тринадцать гордился рассечкой над бровью, что схлопотал за то, что школьницы предпочитали на дискотеках меня, а не местного хулигана Вована. Но в пятнадцать уже мечтал о пластической операции, чтобы избавиться от данной заслуги.
Красавчик! В мои шестнадцать каждая девчонка в школе и за её пределами текла со всех щелей, глядя на меня. Поначалу столь пристальный девчачий интерес к моей персоне смущал и слегка раздражал, но после вдруг осознал, что у всего этого есть преимущество. Если правильно попросить, улыбнуться или подмигнуть, то одноклассницы превращались в растёкшиеся лужицы – а то и в весенний паводок – заикались и соглашались на многие вещи, что я мог попросить. И просил я самое простое – дать списать домашнее задание по химии или физике. Ну, не дружил я с этими дисциплинами, хоть и шёл на медаль!
Основательно во вкус своего врождённого дара над женским полом вошёл в семнадцать, когда понял, что есть кое-что поинтересней обжиманий и поцелуйчиков за территорией школьного двора и местных дискотек. Однако, первый сексуальный опыт оказался неудачен. А нелегко знаете ли девственнику оприходовать девственницу! Она доверилась, а я промазал. Доводил дело до ума в туалете с помощью мыла, а Лидка со мной больше не разговаривала.
Теперь же я – совершеннолетний красавчик с дебильной серебрянной медалью, но абсолютно не решивший, что с этим делать, – вышел из родных пенатов во взрослую самостоятельную жизнь. Я всегда мечтал о хороших деньгах и статусе, но решительно верил, что достигну всего сам. Я же мужик!
С недомедалью взяли в ВУЗ прямо с первых рядов, но совмещать очное обучение в архитектурной академии и работу оказалось, ох, как непросто. Днём грыз гранит науки, а вечером тырил из общей кухни в студенческой общаге пельмени и сосиски, так как стипендии хватало лишь на сигареты и транспорт, а попросить денег у родителей, шкалила гордыня.
Москва – город возможностей, но каменные джунгли не для такого простачка, как я. Успел поработать и ночным сторожем в детском саду, и промоутером, и доставщиком пиццы. Денег по-прежнему не хватало на мою самостоятельную и роскошную жизнь.
Стать альфонсом? Запросто! Богатые бизнесвуман всегда ждали меня в своих квартирках и не скупились на поощрения после шикарного секса, который всё же сумел освоить – спасибо лысому из Браззерс. Только… Опять. Снова и навсегда. Я – мужик и Я САМ хочу платить деньги за кувыркания в постели с барышнями. Правда все мои попытки уже около года продолжали оставаться нищенскими.
Однажды, снял номер в гостинице для миловидной девушки. Чудный вечер, страсть в постели, но на следующий день ходил пешком в шарагу и самостоятельно зашивал дырку на носке.
Засада! Мне нужна работа! Нормальная работа!
Глава 2. Собеседование
– Свободная касса! – фальшиво улыбаясь, машу грёбаным флажочком в Макдональдс.
Твою мать!
– Яценко! – толстоза… упитанная менеджер Нина требовала моего монаршего внимания. Обслужив глупого покупателя, подошёл к ней. – Завтра встаешь на кухню. Леонов заболел.
– Фри?! – тут же представил жар кипящего масла во фритюре и вспотевшую задницу между ягодиц.
– Да. Фри! Анатольевна обещала доплатить.
Ха, да ни разу и никому! Но под хмурое "угу" продолжил свои обязанности. Народу в торговом центре в утренние будние часы обычно "кот наплакал", поэтому скучающе складывал из салфетки подобие цветка, мысленно придумывая отмазку, почему не явился сегодня на пары.
– Милая мордашка, – голос из-за прилавка заставил подскочить.
Как смела моя деревенская задница прошляпить очередного достопочтенного едака с тремя подбородками? Но на меня насмешливым взором смотрела пара синих глаз, хозяин которых отличался вполне атлетичной фигурой. Дамочки от такого кадра явно забывают с какой целью родились на свет.
– Добро пож… – включил заезженный набор слов для приветствия, но субъект жестом велел остановиться.
– Кофе. Маленький стакан. И всё.
Да, такому мачо здесь разрешён только кофе. Кивнул и огласил сумму заказа. Приняв оплату и противно "облизывая" клиента, назвал его номер очереди, которой по сути нет.
Заказ принесли мгновенно, и я с очередной лживой приветливостью побудил его вернуться к нам снова. Тошнота от отвращения к себе подступила к горлу. Хотя нет, это походу отрыжка от вчерашних спёртых у кого-то пельменей.
Покупатель, не отходя от кассы, отхлебнул напиток и, слегка усмехнувшись, протянул мне визитку.
– Если заинтересует, звони, – сиплый голос с хрипотцой, от которого невольно передёрнуло.
Тип хмыкнул и, круто развернувшись, ушёл, странно виляя задом.
– Здравствуйте, мне пожалуйста два…
Следующего клиента даже не заметил и, боря любопытство ознакомиться с визиткой подробнее, спрятал её в карман.
Выйдя из работы и затянувшись сигаретой, вновь нащупал пластиковую карточку в кармане. Изъяв, притормозил возле автобусной остановки. Опустил взор на пастельный прямоугольник, более внимательно знакомясь с содержимым. Каллиграфические закорючки бордового цвета гласили: