Евгения Грозд – Бывшие в прошлом (страница 64)

— Не ублюдок, а твой ребёнок, — перебила Женя, окатив взором ненависти и презрения. — Ты похоже вообще ни о чём не задумываешься, Слава?! Я всё равно уйду от тебя, сегодня или завтра, и тебе не запугать меня. А ты так и останешься один со своими обидами, ненавистью и вечно непонятым. Может хватит? Может надо ухватиться за остатки живого и наладить свою жизнь заново? Я не люблю тебя. Никогда не любила! И не скрывала этого. Да, были моменты, мне казалось, что ты тот самый и моё новое дыхание, но я не просто ошиблась, а жестоко окаралась. Ты худшее, что случалось со мной!

— Аминь, — молвил с таким гневом, что каждая буква просочилась в стены.

Женя сглотнула, прочитав в моих глазах свой приговор, и слегка попятилась. Не бойся, я и пальцем тебя больше не трону, потому что боль в груди изменила курсоры. Ушёл, оставив дверь за собой не закрытой. В свой склеп? Не хочу… Соня ушла. Друзья отстранились. Мне больше не с кем говорить. Вышел на улицу и замер на подъездной лестнице. Рана на голове пульсировала, а звёзды в небе словно тянулись ко мне. Покачиваясь, дошёл до своей машины и вырулил за ворота.

Давил на газ пока не уперся в калитку Новодевичьего кладбища. Вышел из автомобиля в зловещую тишину и направился вглубь пристанища усопших. Где-то ухала сова, а в деревьях галдела ночная фауна, луна ярким прожектором освещала путь, заставляя тени двигаться. Шагал вдоль аллеи, высчитывая ряды, пока не нашёл нужный. Три могилы, три памятника — мама, папа и сестра. Чуть дальше шёл пустой ряд — там тоже можно сделать погребение… Скользнул взором по надгробиям, глядя в светлые и чуть улыбающиеся лица, которые в предсмертный час были совсем не такие. Они страдали перед смертью, как и я сейчас, а уйдя обрели покой, но уже без меня. Вы ушли, а мне дальше жить со всем этим.

Наклонился и заботливо поправил венки. Четыре розы на постаменте до сих пор живые, а я ведь приносил их сюда неделю назад.

— Я с тобой, милая, — ласково произнёс я, глядя на портрет сестры. — И никогда не брошу. Не бойся.

Над головой снова ухнула птица и с шумом приземлилась на ветку дерева. Глянул на дисплей телефона — скоро за полночь. Я хоть и не верю в мистику, но оставаться тут в одиночестве и в темноте не жаждал. Пожелав, родным, легкого сна и покоя, вернулся к машине. Тяжесть на душе осталась, но стало спокойнее. Выдохнул и порулил в сторону офиса.

В гостевой комнате царила подобная тишина. Здесь я впервые поцеловал Женю. Точнее она сама это сделала, чем воткнула в сердце первую спицу. Повелся, пусть не как мальчишка, но зацепила и после вывернула наизнанку своими золотыми глазами, слезами и нежным голосом. Увела в коридор счастья, но закрыла перед носом дверь. А ведь я боролся поначалу. Пытался не реагировать, быть мудрым, но чертовка одела ошейник и утащила в мир своего хаоса, а я, как олень поддался. Запутался рогами в её сетях. Кретин, олух и придурок!

Кофемашина щелкнула, и я благодарно принял её дары. Поплёлся в свой кабинет, с упоением слушая гул коридора от моих шагов. Как метроном, убаюкивающий и вводящий в транс.

В кабинете душно. Эта корова, как всегда запечатала все окна. Открыл, впуская в помещение ночной воздух. Вдохнул полной грудью и опустился в рабочее кресло. Мелодично зашелестел компьютер. Открыл историю последних созданных документов, желая проконтролировать, чем сегодня промышлял мой недородственник. Листая назад, едва не подпрыгнул от эйфории. Да, коварный документ ушёл в действие. Этот придурок его подписал. Блаженно начал листать содержание документа, пока не осознал страшную вещь. Нет, эта сволочь не себя и не меня подставила. Вольных изменил условия договора, подведя абсолютно всех к краху. Господи! Какой же ты идиот! Метнулся к столу секретаря, не лелея надежды на долю удачи. Конечно же она уже всё отправила…

— Нет! Нет! Нет! — вырвалось из грудины и разум начал плутать в закоулках агрессии и отрицания.

Это конец — потеря клиентов, суды, огромная сумма денег на выплату ущербов, а главное, репутация. Её уже не вернуть. Всё теперь уничтожено. Сгорело в ярком пламени. Из-за него!

Схватил монитор и в ярости швырнул в стену. Словно лекарство от давящей боли в грудине. Ещё! Перевернул секретарский стол и бросился к своему. Спустя меньше, чем за две минуты, кабинет и приёмная превратились в ничто. Это и было всегда ничем — бумажки, бумажки и снова бумажки. Взор упал на арома-свечи, выпавшие из ящика толстухи. Значит где-то рядом спички или зажигалка. Скинул ворох бумаг в сторону и нашёл металлический прямоугольник. Фирменная. Чиркнул и поднёс желтый танцующий огонёк к макулатуре. Бумага красиво и грациозно приняла его и завальсировала вместе с ним, становясь всё больше. Порыв ветра от окна, подхватил пламя, усилив в разы.

Попятился к выходу, чувствуя, как смертоносный дым овивает со всех сторон. Гори… Пусть всё сгорит. Вместе со мной.

Домой вернулся глубокой ночью, сев в гостиной и откинув голову на спинку. Прикрыл веки, стараясь нормализовать эмоции. Слышал стук сердца в висках, приказывая ему успокоиться. Всё, тише… Тише! Набат ушёл в вакуум, сквозь который вновь пробрался этот голос:

— Тебя здесь больше ничего не держит, Славочка… Ты мне нужен. Мне плохо. Вы все мне здесь нужны! Славочка, прошу…

Дернулся, распахнув глаза. Потёр веки, вдруг осознав, что на них слёзы.

— На что ты меня толкаешь, сестрёнка?

Решительно поднялся и направился наверх. Войдя в комнату отца, взял из шкафа несколько брючных ремней, полотенца и бутылку "Джек Дениелс". В углу заметил старую отцовскую биту. Да, с ней будет наверняка. Со всей ношей направился в сторону супружеской Вольных, которая давно превратилась в детскую. Вошёл тихо, косясь на постель, где спал Лев. Всё пребывало в усыпляющем спокойствие. Бесшумно поставил сумку на стул и, обхватив биту покрепче, прошёл к ложу.

Два резких взмаха, и дважды опустил орудие прямо на спину спящего. Шурин несколько раз дернулся, проснувшись, и вновь потерял сознание.

— Спи крепко, — пожелал я и направился к Маше.

Глава 35

ЛЕВ

Сознание вернулось вместе с адской болью, характер которой никак не укладывался в голове. Спина, руки и шея, словно атрофировались. Сполз к краю постели, и меня стошнило прямо на пол. Твою мать! Стало чуть легче, но боль пульсировала набатом в едва ли не по всей верхней части тела. Что за хрень?! С трудом скосил глаза на детскую кроватку и боль тут же ушла. Пусто?! Вскочил и, не веря своим глазам, подступил ближе. Зрение меня не обманывает — дочки нет.

Может Женя забрала? Зачем? За окном ещё ночь. С трудом передвигая ноги, дошёл до спальни Булатовых, не забыв предварительно заглянуть в детскую Кости. Жени в спальне не оказалось, но собранный в гармошку коврик и бита на кровати ввели в ещё большее смятение. Адреналин в крови заработал усиленнее, блокируя неведомую мне боль. Метнулся к комнате Булатова-старшего, где в последнее время обитал его сын. Включил без церемоний свет и ещё больше запаниковал. Хозяин комнаты так же отсутствовал, а вещевой шкаф нараспашку. Интуиция настойчивее и настойчивее сводила всё к чему-то недоброму и непоправимому. Где моя дочь? Где Женя? И связано ли это с отсутствием самого Булатова?

Ни о чём больше не раздумывая, направился к охране, которая как бы не спала, но вышла ко мне с осунувшимся лицо.

— Кто-нибудь покидал дом недавно? Вячеслав Сергеевич или его жена?

— Оба… Они уехали вместе, — кивнул охранник. — Я ещё удивился почему на ночь глядя. Даже Евгения Викторовна дремала на переднем сиденье.

Дремала? А дремала ли? Мысль о бите свела желудок.

— С ними была моя дочь?

— Не заметил. У Вячеслава Сергеевича стёкла сзади тонированные.

— Куда они поехали, случайно не сказал?

— Нет… Всё в порядке, Лев Константинович?

— Пока не понял. Мне надо просмотреть камеры в доме.

— Хорошо. Ща Саньку разбужу, он всё вам найдёт.

— А сам никак? — ждать пробуждения другого охранника не было ни времени, ни терпения.

— На посту я. Нельзя уходить, — заблеял он.

— У меня дочь пропала, думаешь мне есть дело до этого чертова дома?

— Пропала?! — в голосе сотрудника безопасности скользнул испуг. Да, бойся, ты её проворонил, но с этим я позже разберусь. — Идёмте, — и пригласил следовать за ним.

Искать нужные кадры долго не пришлось, показывая мне то, чего я не мог толком понять. Булатов сперва ходил между комнатами с битой в руке. Был у меня и вышел с Машей на руках. Камера в гостиной и в гараже сняла, как он оставил ребенка в машине. Далее шурин вернулся в дом с той же битой и зашёл в супружескую. Бесчувственное тело Жени у него на руках, пожалуй, теперь объясняло всё, кроме одного — что он собрался делать? На кадрах в гараже видел, как он возиться с моей бывшей, а после в капоте. Конечно же охрана на посту не станет задавать хозяину вопросы, мы вольны покидать эти пределы, когда пожелаем.

— Это что похищение? — охранник наивно таращился на меня.

— Если бы нет, то его жена пошла бы на своих двоих и не в одной сорочке. Звони в ментовку…

Ночную тишь оглушил громкий и раздражающий сигнал клаксона. Не мешкая, выбежали на улицу, глядя на ворота — за пределами территории стояла чёрная "Ауди", мигала нетерпеливо фарами и сигналила.

— Открывай! — рявкнула голова из ветрового окна.