Евгения Грозд – Бывшие в прошлом (страница 66)
— С этого места поподробнее, — тут же напрягся Зуев.
Альберт сглотнул и чуть просевшим от переживаний голосом продолжил:
— Говорил, что она сниться ему. Зовёт его и дочку. Что ей там одиноко, и что отец тоже по нему скучает.
Ужас и паника начали расти в геометрической прогрессии. Этот придурок решил наложить на себя руки и прихватить с собой моих девочек?! За это я сам его грохну, мог просто попросить!
— Но зачем ему тогда Женя? — не понял Зуев.
Где-то умный, а где-то глуп, как пробка.
— Из разряда "так не доставайся же ты никому", — рыкнул я, начав нервно метаться по кабинету. — Убить убийцу своей сестры и прихлопнуть "неверную" женушку — лучшая месть. И он, сука, на верном пути!
— Поджог компании из того же теста, — ввернул Наумов. — Вот, идиот! Надо срочно искать девчонок… Звоните в ментовку!
— Заткнитесь вы оба хоть на минуту и дайте мне подумать, — громыхнул Андрей, сосредоточенно что-то анализируя в голове и глядя в монитор. — Бзик по фазе, мысли о вечном, суицид и частые поездки на кладбище…
— Они на кладбище, — вдруг осенило меня.
— С чего ты взял? — усомнился Алик.
— Там вся его семья и он хочет быть с ними, — трактовка моего вывода казалась бредом, но неожиданно сдвинула Зуева с места.
— Проверим. Грохнуть себя и женщину с ребёнком безопасней и спокойней именно там — утро и тишь в радиусе километра.
— Я с вами, — тут же вызвался Альберт, но мент пренебрежительно глянул на калеку.
— С меня одного балласта достаточно. Будьте здесь. Женя или её муж могут сюда вернуться.
С этими словами Зуев покинул кабинет, а я услышал в его адрес чёткое и вполне информативное определение: "Козёл!"
— Я позвоню, — пообещал Алику и поспешил за Андреем.
Уже начинало светать, а над землёй поднимался густой утренний туман.
— Совсем не кстати, — ворчал Зуев, включив дальние фары. — Ни хрена не видно!
Туман и правда действовал против нас. Мужчина ехал на максимально возможной скорости в таких погодных условиях, опасаясь во что-то или в кого-то въехать. Близ Новодевичьего кладбища рассвело основательно, и на пару с туманом сложно было вообще что-то рассмотреть.
— Блядь, хоть глаз коли. Жуть полнейшая, — ворчал Зуев, жмурясь и крутя головой. — Куда ехать?
— Прямо, — указал я, помня, где похоронена супруга. — Потом скажу, когда свернуть.
— Слушай внимательно, — велел он, открыв в машине все окна. — В лесополосе крики разносятся на несколько метров. Девушка может звать на помощь.
Кивнул и буквально вылез наполовину из окна, вслушиваясь в мертвую тишину. Холод полз по жилам при мысли, что мы опоздали и мои девочки лежат сейчас где-то там среди мраморных плит. Нет! Только не так! Не так бесчеловечно и жестоко! Прошу не забирай их! Я сделаю всё, что ты захочешь! Только сохрани им жизнь…
Что-то отдалённое, похожее на вскрик лесной птицы почудилось справа от нас.
— Сбавь скорость, — посоветовал я, вслушиваясь в туман до боли в голове.
Может и правда птица?
— Далеко ещё?
— Да, минут пять… Тормози! — в панике заорал я.
Из тумана на дорогу выскочил то ли призрак, то ли неясное существо, и бросилось нам под колёса. Фары выловили перекошенный ужасом лик, и авто рвануло влево.
— Держись! — успел крикнуть Зуев, и тачка ушла в кювет. Мозг прыгнул, а травма на спине парализовала работу мышц и тела, оставив в голове тошнотворный гул.
Глава 36
ЕВГЕНИЯ
Истерика беременной любовницы моего мужа длилась ровно до момента, когда я поняла, что с этими идиотами, совсем упустила из виду дочь Лёвы. Уже готова была развернуть автомобиль и вернуться, но Соня остановила, предложив связаться с её матерью. Спустя несколько минут, облегчённо выдохнула, когда кухарка сообщила, что кроха с ней и всё хорошо. Я же решила отвезти Соню к своей маме. Пусть там перекантуется, пока Слава не утихнет. По дороге выслушивала мольбу девушки, не заставлять её идти на аборт.
— Я растила ребенка одна, 2014чсчитала важным поделиться с ней своим опытом. — Ты не представляешь, как это тяжело. Работу не найти, постоянный поиск денег и страх попасть под соцопеку. Его будущее, окружение, образование. Ты сама ещё ребёнок, в конце концов. Соня, послушай мой женский совет, ты возненавидишь потом это дитя. Не рожай несчастных.
Девушка пускала грады слёз по щекам и вздрагивала, уверенно протестуя и убеждая в обратном то ли себя, то ли меня. Господи, ну до чего ж бабы бывают дуры! Ну хотела она с ним шуры-муры крутить, ради бога, а о последствиях кто думать должен? Ребёнок?! И муженёк мой тоже хорош, не мог позаботиться о контрацепции для неё, сам же не хочет и видел, что несмышлёная ещё. Кобель! Нет, свинья!
— А вдруг он передумает, Евгения Викторовна? Вдруг захочет его?! Он уже немолод, и такие шансы на ветер не пускают. Может переждать?
— Сомневаюсь, Сонь, — покачала я головой. — У него сейчас в голове, что угодно, но точно не младенцы. Не порти своё будущее. Поверь мне, Слава не тот мужчина, что тебе нужен. Ты сейчас слишком молода, чтобы это понять, но обязательно поймёшь позже.
Девушка осела на пол, прислонив голову к каркасу кровати и отрешённо уставилась в никуда. Сердце невольно сжималось, глядя на неё. Неужели, она настолько влюблена в моего подслеповатого мужа?
— Послушай. Я дам тебе денег. Сделай аборт и поезжай в куда-нибудь. Я попробую подыскать тебе другую работу. Пойми, уйдя от него сейчас, ты сделаешь самый верный шаг.
Горничная всхлипнула и закивала головой.
— Умница… А это пройдёт, обязательно пройдёт, — и не поскупилась обнять дурёху.
Что ж влюбилась, глупая, по малолетке. С кем не бывало? Деньги вручила маме, прося пока присмотреть за ней и помочь успокоиться. Всё же моя родительница мастак в этом. Пообещала Соне вернуться через пару дней и вместе пойти в больницу. Только…
Проснулась от странного чувства внутри. На дворе ещё глубокая ночь и дом спит таким же сном. В груди давила тревога, мешая ровно дышать. Встала с постели и прошаркала в ванную. Поморщилась от яркого света электрических ламп и включила воду небольшой струёй. Из зеркала на меня смотрела заспанная блондинка с растрёпанными волосами. Шелковый пеньюар слегка перекрутился.
— Видок, что надо, — съязвила я и огрызнулась на своё отражение.
Струя воды стала теплее, и пару раз окунула лицо живительной влагой. Обмакнула кожу полотенцем и подмигнув возродившемуся отражению вышла в комнату. Замерла, увидев на кровати сумку, которой пару минут назад не просто не было, но и априори тут быть не должно. Успела лишь подумать о страшном, когда оно обрушилось сзади. Сознание растворилось в тошнотворной темноте…
Птичий гомон и громкий детский плач продирался в раненное болью сознание. Холод сковал тело. Руки обездвижены за спиной и дышать почти невозможно. Распахнула веки и сощурилась от боли в висках и на затылке. Завертела головой, пытаясь понять где я и что вообще происходит. Это машина. Я на пассажирском сиденье спереди, а сзади…
Забилась в панике, обернувшись — маленькая Маша, завернутая в пелёнку, лежала на заднем сиденье и надрывалась от плача.
Попасть назад со связанными руками вряд ли возможно. Надо выйти из машины. Толкнула плечом дверцу. Глухо — всё заблокировано, а ключ в стартере отсутствовал.
Боже мой! Нас похитили? Но кто и зачем? Об этом предупреждал Андрей? Чьи-то счёты с моим отцом, и под раздачу попала я? Разбить стекло? Да! В окно! Но как мне освободиться от пут и забрать малышку?
Хотелось кричать от страха, но вопль утопал в кляпе, перерождаясь в жгучие безмолвные слёзы. Взор скользнул по электронным часам на панели — шесть утра, а после переместился на местность за окном, которую густой воздушной ватой скрывал туман. Что это? Из клуб сизого природного пара виднелись кресты новые и чуть поваленные, памятники и мемориалы. Кладбище?! Господи Иисусе! Зачем мы здесь?! Что происходит?!
Закричала в кляп ещё громче и, упав на спину, начала бить ногами по лобовому стёклу. Сука! Чтоб его разбить нужна недюжинная сила. Села и, глушимая детским плачем за спиной, вновь выглянула в окно.
Кто-то идёт?! Да, там чья-то тень. Или от ужаса, я начинаю сходить с ума?! Нет, и правда человек. Твою мать! Вот же мразь!
— Козёл! — в ярости крикнула я в кляп.
Мой чокнутый на всю голову муж обогнул машину и сел на водительское рядом со мной.
— Очухалась? Не вертись, а то ещё добавлю.
Слава захлопнул дверцу и, выудив из-под сиденья бутылку дорогого виски, отвинтил крышку.
— Конченая пьянь, — зло заорала я, понимая, что и эту фразу кляп заглушит. — Что тебе надо?
— Тише, милая. Не вопи так. Портишь утреннюю идиллию, — пропел он, глядя на округу сумасшедшим взглядом. — Слышишь, как тут тихо и спокойно? Умиротворение, да?
— Пошёл ты, псих! — рявкнула я и боднула его раненной головой в плечо.
— Тише-тише, у тебя там кровит. Не рассчитал немного, но мы теперь квиты, — поверила, вспомнив жестокий удар, что вырубил меня, и тошноту, что не заставила ждать себя.
Застонала в кляп от безысходности, уткнувшись головой в сиденье.
— Что тебе надо? — проскулила я, поглядывая на притихшую Машу, которая подустала надрываться от плача.
— Знаешь, это место вчера мне стало роднее нашего дома. Тут как-то спокойнее, завершённые и тихо. Слышишь? — мужчина умолк, вслушиваясь в тишину кладбища, а после неестественно рассмеялся. — Точно. Ничего не слышно! Вот где жизнь! А там вот лежат и мама моя, и папа, и даже Леська, — на имени сестры его голос, зазвенел натянутой струной, и я довольно чётко ощутила его боль.