Евгения Ершова – Тайных дел мастер (страница 3)
– А чего это опять ты? Ты вон вчера надежурила. Сказала: «Он уехал, сама видела». – Даня манерно отставил руку, как часто делала Аля.
– Я сказала, что видела, как он к машине шёл! И если бы не одеяло!
– Я останусь следить, моя очередь! А сливы на тебе. – Он отодвинул Алю плечом и забрался на подоконник.
Аля хотела что-то возразить, но решила, что это её шанс поторговаться:
– Ладно! Но в дом тогда захожу я! Дневник же мой? А ты сторожишь на улице.
– Посмотрим, – ответил Даня и забрался с ногами на подоконник. – Я уже на посту, а ты чего бездельничаешь? – Он улыбнулся, подняв брови, и кивнул в сторону сада.
Аля молча глянула на Даню и собрала волосы в хвост. Потом сбежала по лестнице, сняла со стены корзину и выскользнула на улицу. Она обошла дом и поставила корзинку под раскидистой сливой. Посмотрела в окно, откуда ей задорно махал Даня, и чуть не подпрыгнула от возмущения. Указательным и средним пальцами она показала на свои глаза, а потом ткнула в сторону соседнего сада. Даня как будто услышал сестру и резко перевёл взгляд. Теперь каждый занят своим делом!
Через полчаса Аля наполнила корзину и собиралась подменить брата, как вдруг за забором захлопнулась дверца машины, глухо загудел мотор и захрустел гравий. Она неподвижно прислушивалась к удаляющимся звукам, пока из-за угла не выскочил Даня.
– Ты бы видела это! – Он пытался отдышаться. – Просто жуть!
– Чего там ещё? Он уехал?
– Да уехал, уехал. Может, даже и не один… – Даня округлил глаза.
– Да с кем же?
– Да лучше и не знать, наверное.
Он выволок огромный свёрток – ну то есть ковёр, дряхлый такой. Тяжёлый! Еле-еле дотащил его до машины, а потом запихнул в багажник. Бр-р-р.
– Так, – Аля задумалась, – наверняка очередную жертву в него завернул! Ну, разделаться с этим ковром у него займёт какое-то время. Не может же он где попало его выбросить. А окно он закрыл?
– Эм-м… Я ж говорю, он ковёр тащил, я на него и смотрел. А на окно – нет, – он пожал плечами.
– Ладно, на месте разберёмся. Надо торопиться! И сливы возьми. – Она пошла к воротам.
– А сливы ещё зачем?
– Ты чего?! Это ж отличное алиби. Визит вежливости. Так сказать, по-соседски. – Она сделала реверанс. – А на обратном пути к Римме Марковне заскочим.
– Звучит как план! – Даня поднял корзину.
– Комар не придерётся!
Аля выглянула за ворота. Всё было чисто. Она перебежала на другую сторону и быстро просунула руку между досок. Щеколда противно заскрипела. Она вошла в сад, пригибаясь, прокралась к крыльцу и проверила дверь, которая на этот раз была закрыта на ключ. Зато окно первого этажа было приглашающе распахнуто, бурая ситцевая занавеска играла на ветру.
Хорошо, что Даня не остался дежурить у калитки! Ещё одни руки сейчас очень кстати.
– Окно открыто! Вот Петрушка! Кто ж так делает?! – Аля встала на цыпочки и заглянула внутрь. – Поможешь залезть?
Даня подставил ей руки. Она оттолкнулась от его плеча, шагнула с рук на подоконник, в два счёта залезла внутрь и осмотрелась.
– Эй, а мне руку дашь? Я тоже подтянусь. – Даня подпрыгнул.
– Договорились же, что ты ждёшь снаружи, – прошипела Аля. – Вдруг он вернётся, а мы внутри. И что тогда скажем? А так ты позовёшь меня, если что-то услышишь. Я скоро!
В доме стало как будто светлее. Не так пыльно, что ли. Но хлама прибавилось. Повсюду стояли какие-то ящики и коробки, валялись свёртки и закостенелые тряпки в бурых пятнах. Пахло старьём, затхлой бумагой и тем самым непонятным, чем так провоняла её футболка вчера. Аля вошла в столовую, где в дальнем углу под сломанной половицей спрятала свой дневник. Но её ждал неприятный сюрприз – точно над тайником теперь стоял пузатый сундук. На крышку были навалены резные доски и какие-то деревянные рамы.
– Чёрт! – такого Аля не ожидала.
Она пролезла к стене и, уперевшись в неё, попробовала сдвинуть всю конструкцию. Сундук был непреклонен. Придётся разбирать! Она потянулась за верхней рамой и замерла – в коридоре что-то щёлкнуло. Дверь? Там же Даня! Он бы предупредил! Она прислушалась – тишина. Потянула раму на себя – и вдруг за спиной кто-то чихнул.
Аля вздрогнула и резко повернулась, так сильно дёрнув раму, что вся деревянная башня закачалась и рассыпалась по полу.
– Ты вообще, что ли?! – Она была вне себя от злости.
Даня стоял посреди столовой и сосредоточенно готовился чихнуть ещё раз.
– Ты чего тут делаешь? Я чуть со страху не умерла! Ты должен ждать на улице!
– Ничего я не до-до-до-лжен, – он наконец чихнул. – Тут одной вообще-то опасно – мало ли что.
– А оставлять двор без присмотра не опасно? Если он вдруг вернётся, как мы узнаем?
– Всё под контролем. – Даня вытащил из кармана рацию и покрутил в воздухе. – Или ты думала, я на этого маньяка с пустыми руками пошёл?
– А…
– А вторая там, у калитки. Я зажал кнопку вызова и скотчем залепил. Машину и скрип задвижки мы точно услышим.
– Мог бы так не подкрадываться! – Она снова прижалась спиной к стене и попыталась сдвинуть сундук. – Чего стоишь? Помогай давай!
Даня протиснулся к сестре и упёрся в сундук ногами.
– Давай! – скомандовала Аля, и они вместе навалились на сундук.
Тот уступил и со скрежетом отъехал на две половицы. Аля опустилась на колени, сняла невидимку, подковырнула доску, и из-под пола, как из шкатулки, достала серебристую тетрадь на пружинке.
– Добралась! – Она вернула половицу на место. – Теперь обратно двигать. И рамы ещё эти. – Аля осмотрела пол. – Чем же он тут занят-то?!
Они снова навалились на сундук, задвинули его в угол и собрали рамы.
– Жутко здесь всё-таки. Идём. – Даня потянул её за руку.
Из рации раздались чуть слышные помехи. Аля и Даня замерли и прислушались. Шум не повторялся. Наверное, ветер. Они прокрались обратно к распахнутому окну. Вдруг Аля заметила, что каморка под лестницей не заперта.
– Смотри! – Она дёрнула Даню за рукав. – Там куча каких-то склянок. Давай посмотрим, а?
– Аль, он вот-вот придёт. Взяла дневник, и пошли!
– Ну неужели тебе неинтересно выяснить, что он тут замышляет? Ты вон и рации взял, и в дом залез, так давай уж доведём до конца это дело. Ну на минуточку!
– Ладно! На минуточку! – Он поудобнее перехватил рацию.
Дверь в каморку была такая низенькая, что Але пришлось пригнуться, чтобы войти. Внутри было темно, только на полу у входа лежал яркий прямоугольник света.
Им ещё ни разу не удавалось сюда попасть. Глаза Али быстро привыкли к полумраку. Все стены были увешаны полками. Она подошла поближе, взяла с полки один из пузырьков и всмотрелась в криво подписанную этикетку:
– «Ски-пи-дар». Ты где там, иди сюда?
– Сейчас! Тут на лестнице… Тетрадь какая-то. Вот уж не знал, что маньяки тоже дневники ведут!
Аля открутила крышку пузырька и поднесла его к лицу. В нос ударил знакомый едкий запах. Она отдёрнула руку – так резко, что содержимое пузырька выплеснулось прямо ей на футболку. В тот же миг рация закряхтела, зашипела и застучала.
– Бежим. – Даня бросил тетрадь и кинулся к окну.
Аля выскочила из каморки и вслед за ним перевалилась через подоконник.
Даня добежал до калитки первым – и остановился, согнулся, упершись руками в колени, и засмеялся. Калитка была всё так же закрыта на засов, а рядом в траве бело-рыжая кошка самозабвенно играла с рацией.
Аля похлопала брата по спине и выдохнула.
– А сливы где? – вдруг спохватилась она. – Ещё не хватало маньяка сливами угощать.
– Ой, точно! – Даня побежал за корзиной.
Римма Марковна жила на другом конце посёлка. Пока шли – вдоль пруда, мимо оврага, огородами, – успели немного успокоиться.
– Что там было-то, в той тетради?
– Да я совсем немного успел прочитать. Почерк – жу-уть. Хочет заполучить какой-то объект, бр-р. Надеюсь, речь не о нас. – Даня откусил полсливы и вдруг поморщился: – Ну и воняет же от тебя, любой аппетит перебьёт.