Евгения Чепенко – Боксер, Пашка, я и космический отщепенец (страница 36)

- Родная моя, - хрипло прошептал сбоку знакомый голос. Я выглянула из-за светлой головы сына. Черные зрачки Сишати совершенно поглотили и без того темные глаза. И снова грудь сдавило неприятное ощущение déjà vu. Веки припухли, темные тени обозначили явно не одну бессонную ночь. Сколько же проблем я привнесла в его жизнь, наверное, не счесть.

- Сколько меня не было?

- Два дня, Микаи. Все не так плохо, - понял капитан переживания своей туземки.

- Где мама с папой?

- Мы тут, - я приподняла голову, наконец, рассмотрев возле входа две притихшие фигуры родителей. Вот чего совсем не хотелось, так это узнать, что они в курсе состояния дочери. И не зря. На мамином лице отчетливо читалось недовольство и злость. Теперь Сишати в ее глазах представал далеко не презентабельным и перспективным мужем, как раньше, в глазах нашей бабушки он стал непосредственной и тяжкой угрозой жизни и здоровья единственных дочери и внука. Вот такой нехитрый расклад. Я протяжно вздохнула.

- Мам, правда, у них техника великолепная! С такой техникой и таким врачом не страшны никакие болезни, - глубокомысленно и все еще пока не слишком громко изрекла я, в надежде, что, во-первых, меня услышат, во-вторых, примут к размышлению сей неоспоримый факт.

- Правда, - сквозь зубы процедила мама, не вняв моей скромной попытке изменить ее новое мнение о замужестве отпрыска. Папа едва заметно покачал головой, осторожно придерживая жену за плечи. Знала я эту немую сцену на зубок. Не согласен он с ней, но возражать не станет по той простой причине, что надо мной опасность-то миновала, осталась та, что над ней. Нервничать папа ей не позволит.

- Да. Я от их таблеток не болею, - неожиданно помог мне сынка, чем поверг меня в искреннюю растерянность. Его псевдовзрослые изречения слышала не раз, но чтобы действительно по-взрослому и разумно - это впервые. Перевела взгляд на Сишати. Он ласково, чуть щурясь, рассматривал личико сына. От темных усталых глаз сеточкой по коже разбегались тонкие морщинки. И не было в этом взгляде искристых стенок призмы любви ко мне, лишь любовь к ребенку, родному ребенку, и родительская гордость за него.

- Моей пациентке нужен отдых.

- Кагараши, ты уже совсем здорово говоришь, - мягко проговорила я, все еще под впечатлением от увиденного.

- Это я научила, - вмешалась сбоку гордая Ника.

- Хвастушка.

Если честно, обескураживало все, но вот эта ласка в голосе Кагараши по отношению к Нике отчего-то более всего остального вводила в замешательство. Что произошло между этими двумя за пару дней? И уж, ясно, очень любопытно, что вообще в принципе произошло?

- Любимый, расскажешь мне... - чуть слышно начала я. Сишати грустно улыбнулся и провел рукой по моим волосам, затем по Пашиным.

- Скутер был наш. Летел низко, цель - мы с Кагараши.

- Но пострадала я? - не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться о значении выражения его лица. Врет. Снова врет, хоть и с огромным трудом. Цель - не команда корабля, целью была я. Во-первых, "скутер" их, а значит военный. Знаю, что исследователи сиросэкаи в целях личной безопасности всегда вооружены до зубов и имеют определенную свободу в принятии экстренных решений, а значит скутер должен был быть снабжен оружием. Если целились инопланетяне, то промахнуться они не могли. Все элементарно: убить желали меня. И кто мог такое учудить? Ясен пень! У шибздика переклинило. Кому кроме него сдалась земная туземка? Кори. Может быть, но от хитрого опытного исследователя ждешь чего-то умного, а не чего-то очень тупого. Не поразить же он так решил, в самом деле.

- Микаи, научи меня врать, - прошептал Сишати, все время молчания внимательно наблюдая за сменой выражений на моем лице.

- Ну, уж фигушки. Мне и так хорошо. А что потом происходило, где мы?

- Потом мы тебя с помощью Вадима транспортировали сюда. Сейчас удалились немного от Земли по нескольким причинам.

Вот тут уже не соврал. Причин и вправду несколько, не я одна, что радует.

- От Земли? К Марсу? - честно спросила я.

- О! Ма-ам, - скептично изрек мой кактусенок. - Ты такая наивная.

- Паша, а подзатыльник?

Пораженно вытаращилась на Сишати, от всей души пообещавшего ребенку физическую расправу. Нет, а кто меня недавно уверял, что это не мера?! Я ж наивная, сынка вон подтвердил, я ж поверила. Теперь выясняется, что все не так?

- И ты, папа... И ты... - печально театрально вздохнул Пашка, безбожно преданный основным своим защитником.

Я откинулась на упругий и на удивление удобный матрас в капсуле и рассмеялась.

- Так куда, мальчики мои, если не к Марсу?

- Эх, мама, мама. Перпендикулярно от плоскости эклиптики.

- А-а, - кажется, начала окончательно давиться смехом.

- Все вон! - неожиданно грозно скомандовал Кагараши. - Остальные речи потом. Ей уснуть надо еще, иначе быстрой регенерации нервной системы не обещаю. Будет как в прошлый раз, в обморок падать. Я лично не желаю этого, желаю излечить.

Все сходу как-то подтянулись, и беспрекословно в полной тишине покинули медблок, лишь Ника не изменила себе и, прежде чем за ней закрылась дверь, невнятно пробормотала: "У-у-у, опять шипишь, змей". Пашу я не отпустила, пообещав нашему врачу полное отсутствие информативных бесед и расспросов. Сколько мы так пролежали в обнимку, не знаю, я как-то сходу незаметно провалилась в дрему. И вот что снова было поразительно, сквозь сон я отчетливо понимала, что сын пытается вести себя как можно тише и незаметнее: покорно лежит рядом с мамой, стараясь не потревожить, мало того, практически не шевелится. Это мой ребенок-то! Урожденный вечным двигателем. Из памяти выпала всего пара дней, а он так изменился за это время. Дети растут быстро, невероятно быстро, и сейчас отчего-то вдруг искренне стало жаль тех родителей, что не ценят каждого мгновения проведенного со своим сокровищем. Утром он встает один, а вечером засыпает совершенно другой.

Часто еще со школы нас убеждают, дети - великая ответственность, тяжелый труд, но никто при этом никогда не подсказывает, что твое чадо - это еще и великая радость. Вот только не такая, какой ее часто воспринимают родители. Радость не в том, чтобы вырастить того, кто позаботится о тебе в старости, - даст бог, позабочусь сама - и не в том, чтобы гордиться достойным отличником, студентом престижного университета, обладателем высокооплачиваемой или (бывает и такое) модной профессии. Все намного проще и сложнее одновременно: счастье знать, что есть человечек, детство которого ты способна превратить в сказку, по возможности, воплотить его мечты, а главное, дать понимание, дружбу и любовь, распознать в нем склонности и таланты, помочь развить их, помочь найти в жизни свой собственный личный путь. Я - не господь-бог, но в моих силах заставить его смеяться...

Из раздумий, в неравных пропорциях смешанных со сновидениями, выдернули мягкие прикосновения к щеке. Нехотя разлепила веки.

- Наташенька, давай я его перенесу в кресло, - прошептал Сишати.

Я тихо вздохнула. Оказывается, пока пребывала в мире грез, Паша тихонечко заснул. Сишати с улыбкой рассматривал нас, я смущенно опустила глаза. Почему-то вдруг сделалось немножко стыдно, что я вот так не захотела никуда отпускать цветик. И кто из нас двоих после этого репейник?

- Он тебя тоже очень любит. Они тут сидели по очереди возле тебя. И твоя мама относится ко мне теперь враждебно.

- Она... - было начала я, однако Сишати перебил, закрыв мне рот пальцами. Осторожно поднял Пащу на руки и унес в уже знакомое прозрачное кресло возле стены, затем, вернувшись, тихо продолжил.

- Она правильно делает. Я виноват.

И вновь не позволил мне открыть рот.

- Не спорь, ладно? Я не имел права вмешиваться, нарушил первый постулат. Слишком увлекся этой планетой еще до того как стать отщепенцем.

- Так, а это тут причем? Мы сами ведь тебе подвернулись. Неудачное время, неудачное место для ужина выбрали. Где, кстати, Кагараши? - я приподнялась, стараясь выглянуть из-за стенок капсулы.

- На кухне с Вероникой. Он последние дни с твоей сестрой постоянно возится.

- Влюбился? - против воли припомнился поцелуй этих двоих в послесвадебный день.

- Вряд ли. Скорее за младшую ее держит.

- Почему? - поразилась я. - Ника очень красивая, по крайней мере, мне так казалось.

- Я и не спорю, Микаи. Просто любит он Нюашасу, еще с юности по ней с ума сходит. Он и к нам в команду попал из-за нее. На военные корабли напрашивался, никто не брал.

- Никто не брал?

- Само собой. Слишком молодой для военной службы, психика для такого испытания должна быть устойчивой, уже состоявшейся. Только отказами Кагараши не успокоился и принялся за исследовательские команды. Шинтока тайно меня за него просил.

- Надо же. А что за Нюа... Нуа... Что за девушка?

- Дочь друзей его семьи. Я всего раз видел. Красивая, кровь третьего в ней сильна, поражает и выделяется среди своих сверстниц. Вот только уж чересчур гордость снедает ее за внешность такую.

- Сишати, - позвала я и постаралась осторожно сесть. Муж придержал меня за спину, внимательно следя за каждым моим движением. - Если она гордится красотой, Кагараши иногда ляпает откровенную ерунду, и при этом ради девчонки в омут с головой кинулся. Это выходит, вы по молодости не такие уж и высшие, вполне себе мы со всеми нашими инстинктами и желаниями.