Евгения Чепенко – Боксер, Пашка, я и космический отщепенец (страница 27)

19. От смены дислакации итог не меняется

Дома на кухне нас застала расчудесная картина. Зеленый Кагараши, прижавшись к стене, испуганно таращился на тарелку с нарезанной ветчиной, которую ему под нос с садистким удовольствием подсовывал кактусенок. При этом ребенок ласково приговаривал:

- Попробуй, ням-ням. Вкуснятина. Посмотри как Маша с Дольфиком кушают. Открой ротик.

Приблизительно с такими словами я когда-то кормила Пашку кашкой, которую он не принимал ни в каком виде. Любопытно, ребенок решил, что мясо полезно или в самом деле издевается над взрослым мужиком?

- Кагараши, мясо очень полезно! И то, что ты его не кушаешь - плохо.

Я облегченно выдохнула, все-таки цветик не дорос еще до мести.

Дольф, меж тем, не жуя, всосал последний кусок со своей стороны стола и окинул оценивающим взглядом обстановку. Нарашека перестала меланхолично двигать челюстями и поставила на пса свои огромные глазки-блюдца. Вот честное слово, в них сквозило предупреждение. Собак оценил молчаливый посыл и с разбегу сиганул на колени к врачу, явно намереваясь стырить то, от чего нерадивый инопланетянин так упорно отказывался. Пашка возмущенно начал ругаться, Сишати рассмеялся и усадил меня на стул рядом с Машкой.

- У меня самая странная семья в этой галактике, - тихо прошептала я.

- Странная, странная, - согласилась кошка и великодушно протянула мне свой недоеденный кусочек. Я пожала плечами, взяла и принялась жевать. Так мы и сидели с нарашекой, меланхолично двигая челюстями и наблюдая как капитан пытается приготовить завтрак, Пашка - скормить Кагараши мясо, Кагараши - спрятаться за капитаном, а бесстрашный собак - стыбзить с Пашкиной тарелки хоть один кусочек вкуснятины.

- Машенька, это называется бедлам.

- Петлам, - повторила она.

- Умница!

- Петлам, петла-ам, - нарашека внимательно рассматривала меня. - Ми-икаи, - закончила она и перебралась ко мне на колени.

Ну, вот и все, собственно. Теперь я от нее ни за какие коврижки не откажусь. Судьба моя веселая.

- Да, Маш, мы с тобой тут единственные женщины, а женщины должны держаться вместе.

Спустя полчаса Сишати поставил перед своими дамами две тарелки с оладьями, нарашеке молоко, а мне еще и кофе. Мужчина - мечта. Я оттаяла, это потрясающе, да, решила уйти от позиции невмешательства и остановить своего подрастающего злодея.

- Пашка! Отдай ветчину Дольфу и отстань от Кагараши.

- Ну, ма-ам!

- А подзатыльник.

- Па-ап.

- Мама права.

Кажется, последнее заявление привело цветик в состояние удивления, крайней степени обиды и разочарования. Я победно улыбнулась.

- Предатель, - прошептал недовольно кактусенок, исполняя приказ. Врач опустился на табуреточку у стены и облегченно выдохнул, стараясь не смотреть в сторону чавкающего тигрового недоразумения. Маша протянула мне молоко, я в очередной раз пожала плечами и подвинула ей свой кофе. Сишати улыбнулся.

- Микаи, ты - чудо. Нарашека даже со мной никогда и ничем не делилась.

- Микаи, - кивнула кошка и прошипела нечто на инопланетном. Капитан ответил ей.

- Что? - не поняла я.

- Она тебя любит.

- Я тоже тебя люблю, чудо инопланетное, - расчувствовалась в ответ я.

- Мам, ты чего? А как же Дольф? - перестал сердиться сынка.

- Дольфа я начну любить, когда он перестанет прятать свою попу за моей и делиться со мной едой, а не отбирать.

- Меркантильная.

И где слово-то такое взял? Сишати начал смеяться. Комнатный питомец доел ветчину и уставился воодушевленным взглядом на маленького хозяина. Пашка виновато развел руки в стороны.

- Ты все съел.

Квадратная мордашка приобрела унылое выражение.

- Наташ, - тихо позвал меня капитан, - пойдем со мной.

Не стала интересоваться куда и зачем. Смысл? Осторожно спустила Машу с рук, ухватила свою чашку и отправилась в зал следом за мужем. Он вдруг стал каким-то напряженным, сосредоточенным, суровым, именно таким я увидела его впервые, выходящим из разбившегося корабля. И, честно говоря, предчувствия в душе роились не самые радужные. Стараясь успокоиться, я села на диван и глотнула кофе.

Сишати опустился на пол возле моих ног.

- Микаи, ты сказала, что любишь.

- Да.

Черт! Никогда не начинайте разговор с женщиной с подобных слов. Женщина начинает нервничать.

- Ты - моя жена.

- Да.

- И ты не против ею оставаться?

Ладненько. Теперь женщина окончательно разнервничалась.

- Не-ет, не против, - осипшим голосом согласилась я.

- Значит, ты согласна выйти за меня замуж и тут?

Я подавилась благословенным горячим напитком, который решила глотнуть для храбрости.

- Это что было? Предложение?

- Нет, - Сишати в ожидании смотрел на меня. - Просьба. При чем тут предложение?

- Ну, как это при чем... - начала я и осеклась. А какая, собственно разница? Мне важны языковые неточности или то, что любимый мужчина замуж позвал? Я сосредоточенно разглядывала ставшее таким родным лицо, черные глаза, вздохнула. Чем дольше я молчала, тем заметнее нервничал мой капитан и этот факт определенно доставлял мне удовольствие. Осторожно поставила чашку на пол, спустилась с дивана, сев на колени к мужчине. Поцеловала, наблюдая за его реакцией. Кажется, он по прежнему не знал как реагировать и что думать. Что ж... Месть за неверно начатый разговор вышла сладкой. Задорно улыбнулась и прошептала ему в губы.

- Согласна, конечно! Спрашиваешь еще!

И ё мое! Как ж он целуется! Так и до греха низшую землянку довести недолго, а может и до изнасилования, это если сопротивляться начнет. О чем думаю?

- Ура! - радостно заорали над самым ухом. - Мамка выходит замуж как положено!

Я, не отрываясь, махнула рукой в сторону Пашкиного голоса. Нетактичный ребенок, язык не там оттяпал. Услышала шипение Кагараши, сынка недовольно что-то ответил врачу на неродном и все стихло в зале. Только на кухне звякала посуда, гавкал Дольф и мурлыкала Маша, а мы были заняты.

А еще я в очередной раз расслабилась в руках этого мужчины. Расслабилась по настоящему, без остатка, без оглядки на внеочередные нелепицы и казусы, просто потому что решить любую проблему в случае чего мог он, сняв с меня этот груз.

- Вот и умница, - прошептал с улыбкой Сишати, глядя в мои глаза. - Доверяй мне.

Я засмеялась.

- Что?

- Если бы ты смотрел наши фильмы, никогда бы не произнес последней фразы.

В темных глазах зажегся знакомый иссследовательский интерес.

- Почему?

Поздно. Наташика понесло. Я, согнувшись пополам и изредка всхлипывая, угорала у него на коленях. В памяти всплывали один просмотренный триллер за другим. Жуть. Жертва киноиндустрии.

- Мам, тебе плохо? - прокричал с кухни кактусенок.

- Не-ет, - выдавила я и наконец объяснила свое поведение мужу.

Муж.