Евгения Чепенко – Боксер, Пашка, я и космический отщепенец (страница 18)
- Прости. Мне показалось... Ладно, не важно, - он не договорил, резко развернулся и направился к выходу.
- Ты куда? - возмутилась я.
- В рубку, - кинул он от двери. Я попыталась выбраться из капсулы, ставшей мне и домом, и кроватью, и лечебницей. Что-то запищало. От левой руки отпало несколько проводов. Капитан зашипел, не удивлюсь, если сиросэкайским матом и рванул обратно.
- Ты что делаешь?
Не ответила, продолжая подниматься. Он зажал уши руками, объясняя что-то врачу (догадалась по произнесенному невнятно имени Кагараши).
- Раз ты уходишь, я иду следом, - кое-как удалось произнести мне.
- Низшая, лежи! - Сишати опустился на колени и стал колдовать с капсулой. Писк прекратился. Оторвала с рук оставшиеся провода, иголки вылетали безболезненно. Он выпрямился, теперь вновь видела его лицо.
- Не хочу. Мне надоело! И... и вообще, я тебя не понимаю! - как сказала бы Луня: "Ну все! Наташика понесло! Вывели слона". - Ты что-то говоришь про меня и Пашку на своем языке. Не объясняешь что, и никто не объясняет, все только странно смотрят, как на циркового медведя, - я перевела дух. - До этого ты зовешь сына в рубку наблюдать приземление, потом и-играешь со мной. Нашел Барби! - кажется, начала переходить на визг. Эдак полкорабля перебудить несложно. - Теперь целуешь и убегаешь! Прости, но низшая женщина, - мне удалось выпрямиться в полный рост прямо в медкапсуле, так что на капитана смотрела сверху вниз, - тебя, всевышнего инопланетянина, не понимает! - для верности я размахивала руками как вертолетными лопастями.
Весь монолог капитан стоял, не шевелясь, и только темные глаза с тревогой наблюдали за моими телодвижениями. Я возмущенно фыркнула и скрестила руки на груди. А потом до сознания медленно дошло, что Кагараши был чертовски прав, уверяя, что вставать еще рано. Голова закружилась, ноги подкосились, и я рухнула бы, приложившись головой обо что-нибудь, если б Сишати не поймал. Он осторожно перехватил обмякшее туловище глупой низшей, вытащил из капсулы, донес до кресла возле двери, где недавно сидел Пашка, бережно усадил, склонился и поцеловал... на этот раз сильнее, проникнув языком в рот. Очнуться от ступора и достойно ответить не удалось. Восхитительное мгновение длилось недолго. Капитан сердито смотрел на меня.
- Так понятно?
Я кивнула, потом отрицательно покачала головой, что, наверное, должно было означать: "не очень". Сама-то толком не разобралась в своих эмоциях.
Он склонился и поцеловал снова, на этот раз я среагировала лучше, судорожно схватившись за твердые плечи, обняла за шею и притянула ближе. Только бы не ушел. Задрожала. Такого прилива эмоций не ощущала давно. Я не просто хотела этого мужчину, я хотела его дико, до безумия. Оторвался, стянул мою майку через голову. Подалась вперед, помогая ему, вздрогнула от прикосновения прохладного воздуха к обнаженной груди, не надолго. Воздух сменили горячие мягкие губы и язык. Кресло шуршало, обволакивая наши тела. Я, кажется, застонала. Проложил дорожку поцелуев от шеи до живота, стянул резинку мягких спортивных шорт, спустился ниже. Перед глазами заплясали желтые точки. Провела по его спине, забравшись под кофту, он вздрогнул, прошипел что-то.
- Что? - наполовину прошептала, наполовину простонала я.
Ночные глаза снова оказались напротив моих.
- Дикая, - восхищенно выдохнул он в губы. Обвила ногами его талию, сжала плечи. Сишати снова вздрогнул и зашипел. Затуманенным взором видела в темных глазах искры желания, смешанного с удивлением и странной решимостью. Его прикосновения доставляли неимоверное наслаждение. Я могла бы испытать оргазм только от предвкушения, от ожидания, от возможности ощутить его внутри.
Изогнулась и стянула с него кофту, взялась за брюки. Он, кажется, тоже застонал. Помог мне раздеть себя. Снял таки мои шорты. Где-то на задворках сознания родилась и так же быстро скончалась мысль о неразумности поступка. Все о чем я могла думать, находилось в моих руках, на моем теле. Ожидание убивало.
Словно повинуясь моему желанию, он вошел резко, глубоко одним лишь движением. Вселенная взорвалась тысячами искр и рассыпалась по нашим плечам. Мой капитан замер, потом повторил. Я застонала. Волны наслаждения подкатывали одна за другой, разбивались о сознание и снова подкатывали. И после каждой казалось, что лучше уже быть не может, и каждый раз это было заблуждение...
Сишати возвышался надо мной, опираясь на локти. Темные глаза внимательно изучали мое лицо. Я заворожено смотрела на него. Ногти саднило. Не задумываясь, потрясла кистью. Он странно улыбнулся и прошипел на своем языке.
- Что? - беззвучно спросила я.
- Дикая, было больно, но восхитительно приятно.
- Что? - совсем туго соображала. Не каждый день в жизни доводилось испытывать один оргазм за другим, да еще в таком количестве.
Улыбнулся, покачал головой, перекатился на бок, взял мою руку и повернул ладонью к лицу. Я с ужасом разглядела то, что до этого задумчиво на ощупь приняла за пот. Кровь. Не много. Но все же...
Сишати рассмеялся.
- Ты делала это не специально?
Я испуганно смотрела в карие глаза. Капитан потянулся за своей кофтой, осторожно вытер обе мои ладони.
- Забудь.
Ощутила нежное прикосновение губ, моментально ставшее властным, требовательным, сжигающим тело изнутри. И действительно забыла. Вообще, обо всем...
Под головой было немного жестко, тело ломило. Я осторожно пошевелилась и постаралась устроиться поудобнее. Однако подушка совершенно не собиралась становиться мягче. Наконец, удалось-таки найти приемлемое положение и вновь уйти в неглубокую дрему. Волос на затылке коснулось горячее дыхание. Память вернулась в затуманенный сном рассудок. Открыла глаза, повернулась, оказавшись в кольце сильных рук и во власти неповторимых глаз.
- Утро доброе?
Никогда не думала, что эту обыденную фразу можно закончить знаком вопроса. Неуверенно улыбнулась.
- Очень.
Получила нежный, сводящий с ума поцелуй.
- Что Пашка скажет, - промямлила я. Умная мама! Вспомнила!
Дверь медблока распахнулась. Первым внутрь ввалился Адольф, за ним Пашка с Машей на шее и Кагараши.
Я отчаянно пискнула и постаралась прикрыться хоть чем-нибудь, но поскольку всякое что-нибудь накануне отчаливало в неизвестные памяти места, ничего умнее, как перекатиться за спину Сишати, придумать не смогла.
- Кр-руто! - обрадовался сынка, открывшейся взору картине. - А когда свадьба?
- Ката сфатьпа, - согласилась Маша.
Кагараши, наткнувшийся на угрожающий взгляд капитана, схватил Пашку под мышку, не потрудившись толком разобрать, где у ребенка верх, а где низ, и пулей вылетел за порог. Кактус только недовольно хрюкал, болтаясь вниз головой, что сейчас пропустит все самое интересное. Адольф на всякий случай сбежал вместе с врачом.
Я застонала, закрыла лицо ладонями и уткнулась в широкую мужскую спину. Это надо же!
- Не хочешь замуж? - серьезно спросил Сишати.
- Чего? - растерялась я.
Он сел ко мне лицом.
- Ты расстроилась.
- Пашке рано такие вещи видеть. Это ж кошмар!
Он легко пересадил меня к себе на колени и обнял.
- Не страшно. Он, пока ты спала, хуже рассказывал.
- Да?
- Да.
Обвила его шею руками. Спрашивать, что рассказывал сынка капитану, не хотелось. В медблоке стояло ночное освещение, никто не менял, несмотря на это, удалось разглядеть отпечатки ровных полумесяцев на его плечах со слабыми следами запекшейся крови. Я покраснела, вспоминая, как он шипел. Захотелось забрать себе, всю причиненную боль. Да и, вообще, всю его боль. Я отогнала странный порыв подальше.
- Сишати.
- Да?
- Зачем я понадобилась тем желтым?
Помолчал, вздохнул.
- Каюта, где вы живете, - моя. Санби, сын Кори, решил, что ты жена.
- Твоя? - постаралась я осознать новую информацию. Услышала смешок. Ну да, туго котелок варит после всего. - А дальше? Что было?
- Рэшока нас вызвал, объяснил. Мы появились незаметно для изгоев. Выяснить, где стоит корабль, не составило труда. Санби - молод, изгои не подчинены. Он сознался, что ты выпрыгнула, - в глазах на мгновение мелькнули гнев и ужас. - Мы забрали из катера сведения о пути следования, нашли место падения. Костюм смягчил удар насколько смог. Ты проползла больше двух километров.
Я вспомнила мешанину своих мыслей и рассуждений.
- Хоть в ту-то сторону ползла?
Прижал к себе.
- Почти.
- Екарный бабай.
- Не знаю, что это значит.
- Непереводимый местный жаргон, - в первый день сидела вот так же, уткнувшись носом ему в грудь. - А дальше?
- Ты лежала почти мертвая в траве, которую мы безнадежно искали месяцами и не думали обнаружить в этой части терминатора, под кустами. - Под кустами? В памяти возникла маленькая колючая травка. - Кагараши великолепный врач. Собрал тебя за неделю, земную.
Я отстранилась.