Евгения Чапаева – Сердце Феникс (страница 73)

Лексан кивнул.

– Если… когда мы ее спасем, – он повернул голову к Фирену, в его глазах светилась решимость, – мне все равно, что скажешь ты или ваши родители. Я увезу ее. Хоть на край Поднебесья, хоть за Вечное море, если придется.

– Звучит как план смертника, – тихо отозвался Фирен.

– Слушай, я серьезен в своих намерениях. Первый раз в жизни. Мы разные, но мне все равно. И… Я знаю, что я ей тоже нравлюсь.

Они оба замолчали.

Фирен остановился, заставив Лексана притормозить, и несколько секунд смотрел ему в глаза. Он дождался, пока Мирра и Аарон пройдут мимо, и продолжил:

– Она моя сестра. Если ты облажаешься… Тогда тебе придется чаще оборачиваться. Мне разрешено придушить любого, кто причинит ей боль.

Лексан понимающе хмыкнул и, хлопнув Фирена по плечу, кивнул.

В темноте тоннеля Умбра закрутилась над плечом Шеду.

– Знаешь, у меня плохое предчувствие, – пропела она, – но у тебя, похоже, тоже.

– Если они нас ждут, – тихо сказал Шеду, не оборачиваясь, – я хочу быть первым, кто к ним выйдет.

– Логика жертвы, – вздохнула тень. – Магия, честь, и чтобы красиво умереть.

– Не красиво, – отрезал он, быстро глянув на Киру. – С пользой.

И снова замолк. Путь продолжался, и с каждым шагом они приближались к выходу на другой стороне хребта. Судя по картам, выйти они должны были сразу в Пустоши. Тоннель сужался, на стенах больше не было аметистов, но появился тонкий слой слизи. Под ногами скрипела гравийная крошка, каждый шаг отдавался эхом, множившимся до бесконечности.

– Что-то тут не так, – прошептала Кира, замедляя шаг. Бок снова заныл, пульсируя под повязкой. – Слышите?

Все остановились.

– Кира! – выкрикнул Шеду. Он метнулся вперед, протягивая руку, чтобы оттащить ее.

И в ту же секунду потолок впереди дрогнул. Каменная плита, веками державшаяся на месте, пошла трещинами и с ревом рухнула между ними. Проход завалило щебнем. Тоннель тряхнуло. Ударная волна прокатилась по воздуху, гася магические фонари на стенах, и внезапно наступила полная темнота.

Камни, с грохотом осыпавшиеся вниз, отрезали Киру от остальной группы. Она осталась в узком тоннеле совсем одна. Сердце сжалось от паники.

– Не используй магию! – крикнула Мирра с другой стороны – Она может дестабилизировать щит!

Но было поздно. Кира судорожно вдохнула – магия внутри нее ожила сама. Поток жара вырвался из груди, и вместе с ним вспыхнула связь. Ладони обожгло холодом, знакомым до боли: это были тени Шеду.

Сквозь груду камней протянулась живая, извивающаяся нить магии драконита. Как будто сама тьма знала, куда идти, прокладывая себе путь к Кире.

Она шагнула вперед, коснулась нити – и тени расступились. Из них вышел Шеду – его глаза горели, кожа была покрыта испариной. Он держал в руках ее медальон.

– Ты опять меня позвала, – выдохнул он благоговейно.

– Я… Я не…

– Неважно. – Его голос был хриплым, как будто он пробивался к ней издалека. – Связь Предназначения сама знает, когда призывать.

Тени обвили ее запястье, соединяя их ладони вместе. В этот миг тоннель завибрировал.

Метки на их руках вспыхнули, свет заискрился на коже… Камни дрогнули и разошлись, освобождая дорогу.

С другой стороны вновь открывшегося прохода Фирен присвистнул:

– Так можно было с самого начала?

– Нет, – выдохнул Лексан, не отрывая взгляда от Шеду и Киры. – Так можно только вместе.

Шеду все еще держал Киру за руку. Его ладонь была горячей.

– Значит, в тот раз я пришла, потому что ты меня позвал.

Кира вспомнила, как Шеду обнимал ее утром, и ее щеки покраснели.

– Ну, если вы не поцелуетесь в следующие три секунды, я начну кидаться сталактитами.

Шеду фыркнул и, не отпуская Киру, бросил через плечо:

– Попробуешь – и распадешься в декоративную тень.

– Пф-ф. Ты просто боишься, что я ей расскажу, как ты бормочешь во сне ее имя. А теперь двигайтесь, я чую опасность.

Кира осторожно высвободила свою руку из ладони Шеду. Осталось лишь воспоминание о прикосновении – легкое покалывание на кончиках пальцев.

– Так что это за связь такая? Что вы раскопали с Финорис? – Фирен тихо толкнул Лексана в бок, обходя сталагмит, испещренный влажными прожилками.

Лексан замедлился и провел пальцами по стене, будто ища правильные слова в холоде камня. Потом заговорил, понизив голос:

– Это синергия. Как будто Кира и Шеду не просто дополняют друг друга – они активируют то, что спит. Финорис нашла записи, старые, еще до раскола. Там говорилось о двух стихиях, что могут пробудить разрушительную волну – очищающую и пожирающую, – ну, и зародить что-то новое, мы еще не поняли что.

– И? – Фирен сузил глаза, напряженно вглядываясь в Лексана.

– И одна из этих стихий – магия Феникс. Вторая… – Лексан бросил взгляд на Шеду, и тот приостановился, чуть поворачиваясь, словно почувствовал это внимание. – Суть Дракона. Не просто кровь, а… что-то другое, Дракон его разбери.

– Чудесно, – хмыкнула Кира, которая слышала весь разговор. – Значит, мы с Шеду – стихийное бедствие. Осталось разве что подписать договор на крови.

– Кира… – начал Лексан, но она уже сама обернулась и подошла к ним. Она наконец решила поделиться с друзьями тем, о чем переживала.

– Тенебр шептал мне, – ее голос стал хриплым. – И приходил во снах. Вы же знаете, он говорил: «Кровь Феникс и душа Дракона». Сначала я думала, это просто образ. Что тенебр просто нас пугает. Но теперь понимаю.

Она коснулась груди, чуть выше сердца, где под слоем ткани пульсировала метка.

– В общем. Моя кровь – чистая. Типа прямая линия от Великой Феникс.

– Оу.

Тишина сгустилась. Шеду запнулся и остановился. Он повернулся к Кире, и серебро его глаз потемнело. Она знала: ее слова подтвердили его догадки о том, почему связь Предназначения выбрала ее; почему его тени реагировали на ее пламя; что именно тенебры искали и почему приходили в ее сны.

– Тогда остается вопрос, – медленно проговорил Лексан. – Почему ты, Шеду?

Он прищурился, всматриваясь в темноту.

– Это… из-за того, что ты тогда сделал? После смерти родителей? Когда ушел в Пустошь? Ты вернулся другим. Месяц – и ни одного письма. Только ты – с тенями темнее обычных. Я видел, что ты стал другим!

Кира, затаив дыхание, наблюдала за Шеду. Она впервые услышит это от него, если он решится рассказать. Все заинтересованно ждали его ответа, повисла тишина, нарушаемая лишь писком летучих мышей где-то в темноте.

– Я хотел найти родителей, – тихо признался он. – Если не спасти их, то хотя бы найти тела. Вместо этого сам чуть не погиб в Пустоши. Я спасся, но получил… кое-что другое. Тьму… внутри. И вернулся.

Умбра, почувствовав перемены, завихрилась.

– Только уже не один, – прошептала едва слышно Кира, чувствуя, как дрожит воздух между ними.

Умбра тихо обвила шею Шеду и легонько погладила его по плечу теневой рукой, словно успокаивая.

– Не один, – признал Шеду, – но, если во мне действительно есть то, что поможет уничтожить тенебров, я готов это использовать.

Лексан почесал голову, осмысливая сказанное, но, по всей видимости, не до конца понимая.

– Финорис говорила, что древние считали, ну, еще до раскола: душа Дракона может возродиться.

– Значит, кровь Феникс и душа Дракона. – Фирен нахмурил лоб так, словно недостающие детали головоломки начинали вставать на место.

– И они не просто совпали. Они… нашли друг друга. Что-то типа предназначения? – вклинилась Мирра.

Шеду посмотрел на Киру.