Евгения Чапаева – Сердце Феникс (страница 66)
Тенебр ринулся вперед с молниеносной скоростью, его когтистая лапа неестественно выгнулась в локте с отвратительным хрустом, а когти вытянулись. Лапа метнулась к сидящему на земле Армунту. Удар.
– Нет! – Мирра закричала, сорвавшись на визг. Фирен бросился к Армунту сквозь туман, но было поздно.
Тело Армунта отлетело назад – нелепо скрюченное, безжизненное, с искаженным от ужаса лицом.
– Великая Феникс… – прошептала Мирра, закрывая рот рукой.
– Это не иллюзия! Он трансформируется! – крикнул один из инструкторов, но его голос потонул в хаосе происходящего.
Вокруг Киры мгновенно вспыхнули пламя и тени: Фирен вытянул вперед руку, формируя световое копье, которое тут же озарило пространство. Лексан рванул с плеча меч, направил тени на лезвие. Финорис, не тратя ни секунды, выхватила два кинжала и заняла оборонительную позицию, стараясь прикрыть Мирру, пребывающую в ступоре.
Сквозь туман проступали едва различимые силуэты – видимо, офицеров, которые в спешке разбегались по периметру площадки, пытаясь восстановить контроль над все еще не до конца трансформировавшейся иллюзией. Приказы смешивались с криками ужаса, создавая оглушающую какофонию.
Паника охватила кадетов. Уже почти настоящий тенебр развернул четыре крыла с когтистыми шипами, его красные глаза остановились на Кире. Она застыла, но в следующую секунду Шеду схватил ее за руку, вырывая из оцепенения.
– Кира, давай! – резко приказал он, выпуская тени.
Она подчинилась, чувствуя, как он крепко сжимает ее пальцы. Отметины на их запястьях вспыхнули ярким светом, словно реагируя друг на друга. Магия огня и тени слилась в единый поток, окружая их плотным вихрем.
– Доверься мне, – прошептал он, и его дыхание обожгло ее щеку.
– Хорошо, – выдохнула она, чувствуя, как между ними растет магическая сила, насыщенная адреналином и отчаянием. Они стояли друг напротив друга. Огонь поднимался по венам Киры, бежал по ее вытянутой руке, крепко сжимающей ладонь драконита.
Они одновременно развернулись, ощутив, как поток магии переполняет их тела и требует выхода. Синхронно направили мощную волну прямо в грудь тенебра. Сила была сокрушительной, она вырывалась наружу, вспахивая почву на своем пути. Черный огонь, явившийся вопреки природе, вспыхнул так ярко, что кадеты зажмурились.
Тенебр издал пронзительный клекот и распался на куски, исчезая в тенях и оседающем пепле, так и не успев до конца трансформироваться.
Кира почувствовала, как ее ноги подкашиваются, а тело обессиленно прижимается к Шеду. Он тут же крепко обхватил ее за талию, обвивая тенями, не позволяя упасть.
Пыль и пепел оседали вокруг.
Их взгляды соединились, дыхание смешалось, и в этот миг все вокруг исчезло. Осталась только дикая, необузданная потребность в нем, в его прикосновениях. Шеду притянул ее ближе, почти грубо, но в то же время бережно, словно боясь причинить ей боль.
–
Кира больше не могла сдерживаться. Она сократила оставшееся между ними расстояние, поднялась на цыпочки, и их губы встретились.
Шеду замер на мгновение, шумно втянул воздух, а затем поддался.
В следующую секунду он впился в ее губы, выпустив на свободу те чувства, которые так долго сдерживал: страсть, и боль, и радость.
Он крепче прижал Киру к себе, заставив ее забыть обо всем на свете, кроме этого безумного момента близости. Ее магия растекалась по венам, заполняя тело жаром, несравнимым ни с чем.
Это был поцелуй без права на отступление – жесткий, почти яростный. Как схватка. Как последняя ошибка, которую совершают осознанно.
Шеду провел ладонью по изгибу ее спины, скользнул под ткань куртки, прижал ее к себе так, что воздух между ними исчез.
Кира едва не задохнулась, но не оттолкнула его, а обхватила за шею. Пальцы утонули в его темных спутанных волосах, и Шеду снова рванул ее к себе, целуя еще глубже, еще требовательнее.
Его тени плотно окутали ее, будто не могли определиться: защитить или забрать.
Тепло. Холод. Две стихии столкнулись, но никто не уступал.
Кира знала, что это ошибка. Что их связь – проклятие.
Но она не могла остановиться.
Шеду зарычал в ее губы, сильнее сжал ее бедра, но этот звук – проклятая вибрация в его груди – разорвал наваждение. Кира вспомнила, кто он. Кто она. И резко оттолкнула его.
Шеду застыл, его дыхание рвано вырывалось сквозь приоткрытые губы. Зрачки были расширены, а серебро в глазах дрожало расплавленной ртутью.
Выражение его лица было почти торжествующим.
Стараясь дышать ровно, Кира облизнула губы, словно хотела стереть вкус поцелуя.
– Это ничего не меняет. – Ее голос дрогнул, но не сломался.
Шеду медленно склонил голову, уголки его губ дернулись в едва заметной ухмылке:
– Конечно.
Но прежде чем они успели опомниться, над плато разнесся отчаянный крик:
– Армунт мертв!
Кира вздрогнула и потрясенно посмотрела на Шеду. И в его глазах уловила замешательство и боль, слишком похожие на ее собственные.
Они повернулись к остальным и увидели, как кадеты собираются вокруг безжизненного тела. Мирра стояла чуть в стороне, бледная. И почему-то смотрела на Аарона с выражением горечи и ужаса на лице.
Грудь Киры сдавило. Она все еще ощущала тепло прикосновений Шеду, но теперь это тепло смешалось с чувством вины и утраты.
Шеду шагнул к ней и тихо позвал:
– Кира…
Она лишь покачала головой, не в силах что-либо сказать. Ее взгляд был прикован к неподвижному телу Армунта.
Глава 19
Тишина, нависшая над ареной, была оглушительной. Группа офицеров столпилась вокруг тела Армунта. Лицо его застыло в предсмертном крике.
Кира остановилась в шаге от толпы. Сердце дрожало, будто кто-то держал его в кулаке – холодном и липком. Поцелуй до сих пор пульсировал на губах, дыхание сбивалось. Ее накрыли ужас, растерянность… и, страшно признаться, облегчение. Бой закончился. Она жива. Рядом – Шеду. Он почти касался ее плечом, и от этой близости внутри все горело. Должна ли она злиться на себя за это влечение к дракониту? Он был напряжен. Она чувствовала это кожей, но поднять на него глаза… не могла.
Вдруг из толпы драконитов раздался резкий крик Айзека:
– Это все вы виноваты, предатели! Армунт выкрикнул имя фениксида перед смертью!
Кира резко обернулась и увидела Мирру. В глазах девушки горело что-то неистовое, граничащее с отчаянием. Заметив взгляд Киры, та шагнула ближе.
– Это правда, Кира. Я видела, – прошептала Мирра. – Кажется, Аарон сделал что-то с иллюзией.
Киру против воли охватил гнев.
– Что ты несешь, Мирра? Ты думаешь, я поверю в эту чушь?
– Я видела это собственными глазами! – Мирра резко развернулась к Фирену. – Скажи ей! Ты слышал, как Армунт закричал «Эйвери»!
Фирен мрачно кивнул, глядя в сторону. Его обычно спокойное лицо выглядело озадаченным, он тихо сказал:
– Армунт выкрикнул имя Аарона перед тем, как на него напал тенебр. Но из-за тумана почти ничего не было видно. Я не знаю, Кира.
Кира резко выдохнула и тряхнула головой, отказываясь верить. Аарон не мог быть к этому причастен.
– Это безумие. Это была иллюзия, – пробормотала она, пытаясь убедить саму себя. – Все могло показаться…
Но тут она заметила, что Аарон, опустив голову, стоит чуть поодаль от остальных. Его лицо было бледнее обычного, волосы намокли от пота и прилипли ко лбу. На ладони виднелась свежая рана. Он поднял голову и встретился с Кирой взглядом. На мгновение Кира задумалась, видел ли он ее поцелуй с Шеду. Возможно. Но ей было все равно. Сейчас это не имело значения.
Поняв, что она смотрит на него, Аарон двинулся к ней. Кровь стекала с зажатой в кулак ладони, капала на песок, будто отмеряя время до неизбежного. Он остановился перед ней, и Кира увидела, как его всего трясет.
– Кира, – прохрипел он. – Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста.
Она кивнула. Молча. Отошла в сторону, туда, где не было чужих глаз и ушей, лишь остатки тумана все еще стелились по земле. Офицеры пересчитывали кадетов. Кира слышала шаги Аарона позади и ждала, пока он подойдет, не позволяя себе оглянуться.
Она отчаянно хотела верить, что это ошибка. Что это просто шок. Туман. Паника. Но каждое движение Аарона, его мимика говорили об обратном. Аарон дрожал, как тогда, у разлома.
– Я… не знаю, что произошло. Я не контролировал себя. Это было… как если бы кто-то другой дышал за меня. Тьма. Она была в голове, Кира. Я ничего не видел…
Кира наконец набралась храбрости повернуться к нему. В его глазах плескалось отчаяние. Страх.