Евгения Чапаева – Сердце Феникс (страница 47)

Он устремился за ней.

Ее раненое плечо горело от напряжения. Каждое движение отзывалось болью, словно кто-то привязал к ее крыльям тяжелые цепи. Но она не собиралась сдаваться.

– Прекрасный способ доказать, что не завидуешь, – заметил он, легко держа темп, как будто ему воздух не смел сопротивляться.

Кира стиснула зубы. Но не сбавила скорость.

– Просто не люблю отставать от других.

Шеду хмыкнул – почти одобрительно. Почти.

– Если будешь падать, я поймаю, – бросил он ей в спину, прежде чем уйти в спиральный маневр и исчезнуть в облаках.

Кира почувствовала, как по позвоночнику прошла дрожь.

Падать – не входило в ее планы.

– Все еще медленно, фениксидка. – Голос Шеду раздался совсем рядом.

– Смотря с кем сравнивать. – Она даже не вздрогнула, привыкшая к его внезапным появлениям. Другие группы кадетов определенно проигрывали им в маневренности.

Порыв ветра подхватил ее. Она резко ушла в сторону, рассекая воздух, но другой порыв ударил ее сбоку. Боль в плече вспыхнула ярче, ее крылья дрогнули. Воздушная яма. И она потеряла контроль.

– Драконья лапа! – Ее крик был почти неслышен из-за ветра.

Мир закружился. Облака смешались в единое серое пятно, а воздух стал слишком плотным. Одно крыло вывернулось под неестественным углом, и Кира начала падать, судорожно хватая воздух.

Падение длилось лишь мгновение.

Ее подхватили сильные руки, вызвав тысячу крошечных пожаров на коже.

Пальцы сомкнулись на ее талии, и она почувствовала жар, исходящий от тела Шеду.

Его крылья расправились над ними, погасив поток воздуха, а тени окутали, защищая.

Кира подняла взгляд. В его серых глазах больше не было ни насмешки, ни равнодушия – только сосредоточенность.

Ее сердце замерло, когда тени Шеду, обволакивающие их тела, зашевелились, скрывая окружающий мир.

– И тут прекрасный принц поцеловал свою рыжулю! Чмок! – язвительно произнесла Умбра. Ее мурлыкающий голос, казалось, разлился прямо в воздухе. – Она солнечными зайчиками, что ли, питается? Такая хрупкая.

Теплое дыхание Шеду коснулось щеки Киры.

– Ты могла бы быть легче, если бы не вес твоей гордости, – произнес он вполголоса.

– И ты мог бы быть приятнее, если бы держался подальше, но ты не станешь, – ответила Кира хрипло, почти не дыша.

– Но я не стану.

Его руки плавно развернули ее, возвращая на нужную траекторию.

И Кира почувствовала волнение – тихое, неожиданное, словно легкое прикосновение к сердцу.

В этот момент Лексан подлетел ближе к ним, его крылья создавали дополнительный поддерживающий поток воздуха.

– Ты в порядке? – Он выглядел обеспокоенным.

– Угу, – буркнула она, вырываясь из хватки Шеду и снова расправляя крылья.

– Если ты закончила испытывать мое терпение, мы можем продолжить? – бросил Шеду.

Кира вернулась на прежнюю высоту, избегая смотреть на него. Финорис мелькнула рядом, оценила ситуацию – Кира справлялась, и можно было не волноваться.

– Ну, это было весьма драматично, – заметила она, подмигнув.

Кира же пыталась игнорировать боль и сдерживать дрожь, которая разливалась в теле.

Аарон наблюдал за ними с земли. Его руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась. Он не мог отвести глаз от Киры и Шеду.

– Я все видел, – начал Фирен, глядя на Киру, которая опускалась на землю, – я думал, мы не любим драконитов. Или этот особенный?

– Фирен! – прикрикнула на него Финорис и обратилась к Кире: – Рана открылась?

Кира лишь отмахнулась, чувствуя, будто одна из теней Шеду все еще окутывает ее.

– Ты нашла что-то в библиотеке? – спросила она подругу, пытаясь сменить тему разговора.

– В свободном доступе нет, но я выясняю, где у них закрытые секции или архив. В таких библиотеках обязательно должны быть какие-то тайны. – Финорис насупилась, и было видно: она уже примеряет на себя роль нарушительницы правил.

Пока новые четверки взлетали ввысь под присмотром инструктора, сумерки расстилались над гарнизоном мягким покрывалом, стирая резкие контуры зданий и окутывая все холодной дымкой. Кира двигалась осторожно, будто ступая по хрупкому льду, чувствуя, как медленно и тяжело бьется сердце. Она уже знала, кого найдет под старым деревом у края тренировочного плаца.

Аарон стоял, прислонившись к стволу. Золотистые волосы, казалось, потускнели, крылья были опущены, как если бы он забыл о них, а пальцы нервно перебирали воздух.

Кира подошла ближе, и замерзшая трава хрустнула под ее ногами. Она заметила, как он вздрогнул от этого звука, хотя прежде всегда чувствовал ее приближение.

– Ты любишь такие места, – произнесла она негромко, стараясь, чтобы это звучало непринужденно.

Аарон оставался неподвижен. Но на его лице что-то промелькнуло – мимолетная складка, чужая тень в его чертах.

– А ты всегда находишь меня, – ответил он и усмехнулся.

Кира остановилась рядом, не сводя с него внимательного взгляда.

– Что ты думаешь о сегодняшней тренировке? – спросила она, стараясь не выдать беспокойства.

Аарон ответил не сразу. Его руки едва заметно дрожали.

– Ты справляешься, – наконец произнес он, будто через силу. И уже негромко добавил: – Хотя тебе теперь помогают справляться…

Кира нахмурилась:

– Что ты хочешь сказать, Аарон?

Он чуть дернулся, затем все-таки оторвался от дерева и посмотрел на нее. Вот она. Та же тьма, что и тогда, у разлома, когда капли его крови исчезли во мраке. Но сейчас она мелькнула как случайная тень.

– Я говорю о тех, кому ты доверяешь, – сказал он с тяжелым вздохом. – О тех, кого ты теперь считаешь союзниками.

Кира невольно впилась пальцами в ладони: в ней вспыхнула злость.

– Ты о драконитах? Или снова о Шеду?

Аарон резко выдохнул и сократил расстояние между ними настолько, что Кира отчетливо ощутила исходящий от него жар. Он был неестественным, как если бы его тело горело изнутри.

– Я о тебе, Кира. О том, как ты сама позволяешь им менять себя. Ты не замечаешь, что происходит. Ты все больше похожа на них. – Его голос дрогнул, и в этот момент Кире стало страшно.

Она смотрела в его глаза, которые теперь казались непривычно чужими. Тьма, затаившаяся в его облике, словно тянулась к ней, обдавая холодом.

– Это звучит так, будто ты ревнуешь, – произнесла она, стараясь не показывать страх.

– Возможно, и ревную, – ответил Аарон, и его лицо исказилось злостью и отчаянием. – Потому что я привык, что ты всегда возвращаешься ко мне.

Он шагнул еще ближе, и прежде, чем Кира успела отпрянуть, его ладони легли ей на лицо. Движение было резким, почти грубым.

– Что бы ни случилось, ты всегда приходила обратно, – выдохнул он, и его губы почти с отчаянием прижались к ее губам.

Кира замерла, но не от растерянности, а от отвращения. Через мгновение она вырвалась, оттолкнув его.

– Отпусти! – Ее голос сорвался.