Евгения Близкая – Шейх. Жена за долги (страница 3)

Он склонил голову набок, разглядывая меня с таким жадным, темным интересом, от которого у меня перехватило дыхание. Он поднял руку. Я инстинктивно дернулась, но его длинные, горячие пальцы лишь мягко коснулись моей щеки, очерчивая линию скулы. От этого прикосновения меня бросило в жар.

— Дерзкая, — прошептал он, и его губы тронула едва заметная, хищная полуулыбка. — Гордая. Опасная. Он сделал еще один шаг ко мне, так близко, что я снова уловила этот дурманящий запах уда и сандала. — Моя мать права в одном, Алиса. Этот контракт — не игра. Ты принадлежишь мне. И сегодня ночью я покажу тебе, что значит быть женой Озтюрка.

Мое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Я упиралась ладонью в край стола. Страх подталкивал отступить, а от пальцев Эмира на моей щеке по телу расходился жар. Это бесило сильнее всего: я всё ещё чувствовала его прикосновение. Я стояла на месте. Уступить ему сейчас означало уступать каждый день.

Глава 3. Ужин по моим правилам

Эмир убрал ладонь от моей щеки. За закрытыми дверями столовой стихли шаги изгнанной семьи, а я ждала, что он исполнит свою угрозу. Моя дерзость, брошенная ему прямо в лицо, повисла над антикварным столом, как запах пороха.

Я ожидала взрыва. Ярости. Ледяного наказания. Но Эмир сделал шаг назад, медленно опустился в кресло во главе стола и кивком указал на место по правую руку от себя. Слишком близко. Мои личные границы были нарушены одним этим жестом. — Сядь, — он указал на стул, произнеся это тихо, почти мне на ухо.

Мои мышцы напряглись. Инстинкт самосохранения кричал отступить, но я сжала зубы, подошла и опустилась на жесткий стул с высокой спинкой. Я попыталась незаметно отодвинуться, но Эмир наклонился ко мне. Его рука метнулась через угол стола, длинные сильные пальцы жестко перехватили мое запястье, фиксируя меня на месте. От его хватки по коже пробежал обжигающий разряд.

Он смотрел мне в глаза. Свободной рукой Эмир взял вилку, наколол сочный кусок мяса в гранатовом соусе, который я только что приготовила, и медленно поднес его к моим губам. — Ешь.

Вилка замерла у моих губ. Эмир ждал, продолжая сжимать моё запястье. Даже за этим столом он собирался решать, когда и как мне есть. Я чувствовала его хватку, аромат собственного соуса — и голод, который становился ещё острее.

Я сцепила зубы, глядя прямо в его черные зрачки. В них плясали опасные искры. Отвернуться — значит оставить ему и ужин, и последнее слово. Я решила остаться. Я открыла рот и приняла еду. Сок мяса и идеальный баланс специй взорвались на языке. Я медленно прожевала и проглотила кусок, глядя Эмиру в глаза. Затем протянула свободную ладонь к вилке.

Эмир замер. Его ноздри дрогнули, он словно втянул в себя запах моего сопротивления. В эту же секунду я резким, хищным движением вырвала вилку из его пальцев. Он ослабил хватку, и я высвободила запястье. Я наколола следующий кусок и отправила его в рот сама, устанавливая шаткий, звенящий паритет в этой дуэли. — Вкусно, правда? — ледяным шепотом произнесла я, продолжая есть.

Губы Эмира тронула медленная, хищная ухмылка. Он откинулся на спинку кресла и проводил взглядом вилку, которую я теперь держала сама. — Очень, — его голос понизился на октаву. Когда я выходила из столовой, моя спина горела от его прожигающего взгляда. Ритуал наших безумных, опасных вечерних ужинов был запущен. Он думал, что подсадит меня на свою власть, но я знала: я подсажу его на себя.

Ночью я долго вспоминала его ухмылку, затем всё-таки уснула.

На следующее утро я решила закрепить свою власть на кухне. Если этот дворец — моя тюрьма, то кухня станет моим командным пунктом.

Я спустилась в цокольный этаж до рассвета, когда основная прислуга только начинала лениво сползаться на рабочие места. Открыв тяжелую дверь кладовой, я взяла в руки толстые журналы учета, которые Бурхан-уста хранил на полке у двери. Мой мозг, натренированный годами управления ресторанным бизнесом, щелкал цифры быстрее калькулятора. Через час картина стала предельно ясной. Приход масла был записан, а расход в картах блюд и остаток в кладовой сходились лишь на половине партии. Под списанием недостачи стояла подпись Керема.

Я вышла в центр кухни и бросила на разделочный стол пачку накладных. Звук удара заставил вздрогнуть сонного помощника, который только что вошел. — На прошлой неделе закупили тридцать литров фермерского оливкового масла холодного отжима. Где половина партии? — спросила я, показав накладную.

Младший помощник Керем — скользкий тип с бегающими глазками — побледнел, но тут же натянул наглое выражение лица. — Оливковое масло быстро расходуется, госпожа. У нас большие приемы. Из коридора выплыла главная экономка дворца Неджла-ханым — грузная женщина с надменным лицом, верная цепная собака Валиде Сельмы. — Госпожа Алиса, — протянула она покровительственно. — Таковы традиции этого дома. Усушка, списывание на нужды персонала. Не вам лезть в дворцовую бухгалтерию. Ваше дело — украшать спальню господина Эмира.

Моя кровь вскипела, но лицо осталось каменной маской. Я подошла к помощнику вплотную. — Ты уволен. Собирай вещи и проваливай с моей кухни прямо сейчас.

Экономка ахнула, помощник разинул рот. — Вы не имеете права! — взвизгнул он. — Я работаю здесь десять лет! Меня нанимала госпожа Валиде! — Я — законная жена Эмира Озтюрка. Я — хозяйка этого дома, — чеканя каждое слово, произнесла я, и в моем голосе зазвенела сталь, которую они так боялись в моем муже. — Охрана!

Двое секьюрити, дежуривших у служебного входа, немедленно шагнули вперед. Я указала на бледного Керема: — Вышвырните его за ворота. Если кто-то попытается украсть хоть грамм соли, вылетит следом.

На кухне повисла гробовая тишина. Повара, посудомойки, су-шефы в шоке смотрели на меня. Я выдержала их взгляды и разложила перед ними новое меню. Я достала из кармана технологические карты, которые успела записать, проверяя запасы, и раздала их начальникам цехов. — Сегодня работаем по моим стандартам. Всем встать по станциям. Живо!

Кухня вздрогнула и, повинуясь моей жесткой воле, начала работать как идеальные швейцарские часы. Персонал двигался быстро, слаженно, заглядывая мне в рот. Я отвоевала эту территорию. Из окна я увидела, как Керем, которого охрана вела к выходу, вырвался во дворе и побежал в сторону западного крыла. Туда, где находились покои Айше Карахан. Охранники бросились следом; что произошло за углом, я уже видеть не могла.

Я вернулась к плите. К обеду на кухню заглянула Неджла-ханым: Керем оставался в штате по распоряжению Валиде. На мои возражения экономка лишь поджала губы и ушла.

Ответный удар пришёл во второй половине дня, когда подготовка к вечернему ужину шла полным ходом. К черному ходу прибыл грузовик ежедневного поставщика. Я лично вышла принимать продукты, потому что сегодняшнее меню было ключом к моему плану.

Я открыла первый термобокс и брезгливо отшатнулась. В лицо ударил тошнотворный запах рыбы с душком. Мутные глаза сибаса смотрели на меня сквозь растаявший лед. Я рывком открыла соседний ящик — элитная зелень была пожухлой и скользкой от гнили. — Что это за мусор? — я ледяным взглядом уставилась на курьера. — Я требую немедленно заменить партию. Это пойдет на стол Эмиру Озтюрку. Вы в своем уме?

Курьер, нагловатый парень в грязной кепке, лишь криво ухмыльнулся, облокотившись на борт грузовика. — Другой рыбы нет, госпожа. Берите, что дают. Хозяин сказал, что для нынешней кухарки и это сойдет. Он сплюнул на асфальт, прыгнул в кабину и с визгом покрышек уехал, оставив меня на пандусе с горой гнилья.

Мои руки сжались в кулаки. Саботаж. Открытый, наглый, грязный. — Госпожа... — раздался тихий, испуганный шепот. Одна из молоденьких посудомоек стояла позади меня, нервно теребя передник. — Я слышала... Это приказ госпожи Валиде. Госпожа Айше лично звонила поставщику утром. Они хотят, чтобы вы опозорились на сегодняшнем ужине.

Звук цокающих каблуков прервал её. Из кухонного коридора на пандус грациозно выплыла Айше. На ее лице играла фальшивая, ядовитая улыбка сочувствия. — Ох, Алиса, какая неприятность, — пропела она, театрально прикрывая нос наманикюренной ручкой. — Кажется, продукты испортились. Придется тебе оставить моего кузена голодным. Какая жалость. Боюсь, Эмир будет в бешенстве, когда узнает, что его "гениальная" жена не способна даже организовать поставку.

Я смотрела на ее торжествующее лицо, и гнев внутри меня кристаллизовался во что-то холодное и смертоносное. Она думает, что сломала меня кучей тухлой рыбы? Я посмотрела на часы: ещё успею добыть продукты. Я резким движением сорвала с себя поварской фартук и бросила его на гнилые ящики. — Ужин будет, — процедила я, проходя мимо Айше так близко, что она инстинктивно отшатнулась.

Я быстрым шагом направилась к гаражам. Возле бронированных машин стоял начальник охраны Кадир, обсуждая что-то по рации. — Кадир. Мне нужна машина и водитель. Прямо сейчас, — я остановилась перед ним, преграждая путь к машине. Суровый безопасник нахмурился, его рука легла на пояс. — Госпожа Алиса, вам запрещено покидать территорию дворца без прямого приказа господина Эмира. Это протокол безопасности.

— Протокол безопасности? — я шагнула к нему вплотную, глядя снизу вверх в его жесткие глаза. — А кормить Эмира Озтюрка тухлой рыбой, подкинутой его врагами — это тоже протокол? Через три часа ужин. Если продуктов не будет, я лично скажу мужу, что это ты не выпустил меня за ними. Дай мне ключи. Я еду на Египетский базар.