Евгения Близкая – Шейх. Оценщица на своих условиях (страница 4)

— У тебя два часа на сборы, — сказал Эмир, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Тарик выделит тебе охрану, чтобы ты забрала свои личные вещи из отеля. Добро пожаловать в команду, эксперт.

Тарик открыл дверь. Я закинула сумку на плечо. Впервые с вчерашнего дня я выходила из дома по своей воле.

Я шла по шумным, залитым жарким солнцем рядам Гранд-Базара, направляясь к своему дешевому хостелу на самой окраине рынка. Внутри меня всё пело и ликовало от чистой, незамутненной эйфории. Я победила. Я вырвала свой контракт с немыслимыми нулями, я доказала свою уникальную ценность, я заставила этого властного, опасного Эмира играть по моим правилам и уважать меня. Окружающий мир казался невыносимо ярким, а гвалт рынка звучал как триумфальная музыка.

Я свернула в узкий, темный и безлюдный переулок между складами ковров, чтобы срезать путь до отеля. Здесь шум базара сразу стих; я услышала за спиной чужие шаги. Внезапно из густой тени дверного проема выступила широкая фигура. Затем еще две. Трое крепких, плечистых парней в потертых кожаных куртках плотным, непреодолимым кольцом перекрыли мне дорогу вперед и назад.

Я мгновенно, с леденящим ужасом узнала сломанный нос главаря — Мурат. Бешеный цепной пес моего бывшего босса, жестокого теневого контрабандиста древностями, от которого я с таким трудом сбежала полгода назад, наотрез отказавшись подписывать фальшивые сертификаты для его грязных сделок. Мое темное прошлое настигло меня в самый неподходящий, самый триумфальный момент моей жизни.

Глава 4

Мурат поднял нож перед моим лицом. — Далеко собралась, пташка? — Мурат мерзко сплюнул на брусчатку и сделал медленный, угрожающий шаг ко мне. В его мозолистой руке зловеще блеснуло узкое лезвие выкидного ножа.

Холодный пот мгновенно выступил у меня на спине, приклеив рубашку к коже. Я медленно, осторожно отступила на шаг назад, но уперлась лопатками в шершавую, холодную кирпичную стену. Бежать было некуда. — Чего вам нужно? Оставьте меня в покое, — мой голос предательски дрогнул, но я заставила себя смотреть прямо в его наглые, налитые кровью глаза. — Шеф слышал новости. Слышал, что ты подцепила очень крупную рыбу. Сам Эмир взял тебя личным экспертом. Поздравляю с повышением, пташка, — Мурат оскалился, обнажив гнилые зубы. — Но за всё нужно платить. Ты отдашь нам свой контракт. Ты будешь проводить наших людей в его личные хранилища. Откроешь нам черный ход, отключишь сигнализацию. Или я прямо сейчас исполосую твое красивое личико так, что ни один богатый шейх на тебя больше даже не посмотрит.

Угроза была прямой, первобытно жестокой и абсолютно реальной. Выбор был страшен: либо я предаю своего нового, могущественного нанимателя в первый же день работы, становясь соучастницей ограбления века, либо меня навсегда изуродуют в этом грязном переулке.

Мой пульс отчаянно стучал в висках набатом. Предать Эмира? Стать послушной шестеркой для бандитов? Я слишком долго, слишком мучительно боролась за свою независимость, чтобы снова позволить кому-то надеть на себя ошейник. Я не собиралась предавать. Ни за что.

Я крепче перехватила ремень своей тяжелой, набитой книгами кожаной сумки. Внутри лежал массивный том каталога аукциона "Сотбис". Мое единственное оружие. — Пошел к черту, мразь, — прошипела я и, вложив всю отчаянную силу страха и ярости в разворот корпуса, с диким размахом ударила Мурата сумкой прямо по ненавистному лицу.

Удар был страшным, глухим. Мурат вскрикнул, из его повторно сломанного носа брызнула фонтаном кровь, заливая подбородок. Я рванулась вперед, используя его замешательство, отчаянно пытаясь прорваться сквозь их оцепление к свету и спасительной толпе главной улицы. Но двое других бандитов мгновенно опомнились. Чьи-то грубые, потные руки вцепились в воротник моей куртки, с нечеловеческой силой дернули назад, безжалостно отшвырнув меня к кирпичной стене. Я ударилась плечом с такой силой, что из груди выбило весь воздух. Острая боль заставила меня согнуться.

Мурат, рыча от слепой ярости, утирая кровь рукавом, замахнулся ножом, целясь мне в лицо. Я инстинктивно вскинула руки, зажмурившись, готовясь к пронзающей боли удара лезвия. Чья-то рука перехватила его запястье над моей головой.

Из-за поворота переулка молниеносно, словно сорвавшаяся с цепи тень, метнулась фигура. Это был Тарик. А за ним — двое тех самых огромных охранников Эмира. Значит, они шли следом, держась за поворотом. Я жадно втянула воздух: Тарик уже стоял между мной и ножом.

Тарик действовал с ужасающей, хирургической точностью профессионального убийцы. Он перехватил занесенную руку с ножом, вывернул её под неестественным углом — послышался хруст ломающейся кости — и мощным, сбивающим с ног ударом колена в живот отбросил Мурата в сторону мусорных баков. Охранники в это время уже прижали двух его сообщников к брусчатке.

Но Мурат, падая от страшного удара Тарика, извернулся с ловкостью загнанной крысы. С животным ревом он схватил упавший на брусчатку нож левой рукой и попытался исподтишка, грязным приемом снизу вверх, пырнуть Тарика ножом прямо в бедренную артерию. Тарик, занятый контролем падающего тела, просто не видел этого смертоносного движения.

Время вокруг меня замедлилось, превратившись в густое желе. Я сделала резкий, отчаянный выпад вперед, падая коленями на грязную брусчатку, и обеими руками, мертвой, стальной хваткой перехватила потное, грязное запястье Мурата. Лезвие со свистом остановилось у ноги Тарика, успев разрезать ткань его брюк. Мои пальцы побелели от нечеловеческого напряжения, я всем своим небольшим весом навалилась на руку бандита, отводя смертельный удар в сторону. Тарик мгновенно понял, что произошло, и выхватил пистолет. Короткий, сухой и безжалостный удар рукоятью опустился на затылок Мурата. Бандит обмяк, с глухим стуком рухнув лицом на камни.

Я тяжело, со свистом дышала, сидя на грязной брусчатке и всё ещё судорожно сжимая запястье потерявшего сознание врага. Мои руки дрожали мелкой дрожью от отступающего адреналина. Тарик неспешно поправил сбившийся воротник рубашки, бросил короткий взгляд на распоротую штанину, а затем посмотрел на меня сверху вниз.

Он посмотрел на мои пальцы, стиснувшие чужое запястье, затем встретил мой взгляд и медленно кивнул. Я спасла его жизнь. Его ладонь легла мне на плечо, пока я разжимала сведенные пальцы. Теперь я знала, как быстро он приходит на помощь. А он — что я прикрою его, даже стоя на коленях в грязи.

Охранники помогли мне отпустить чужую руку и связали нападавших. Тарик забрал с земли мою сумку с каталогом, затем подхватил меня под локоть, пока я вставала. Один из его людей уже говорил по телефону с полицией. — Идемте, — тихо сказал он. — Машина ждет нас.

За вещами Тарик послал одного из своих людей, а меня повез в резиденцию. На заднем сиденье он придерживал мою ушибленную руку, чтобы плечо меньше болело на поворотах. Когда мы вошли в роскошный кабинет, Эмир стоял у огромного окна, глядя на город. Он медленно повернулся. Его пронизывающий взгляд мгновенно оценил мой растрепанный вид, порванную куртку, сбитые колени и свежую кровь на сбитых костяшках Тарика. Его глаза потемнели, превратившись в две черные дыры. Он посмотрел на Тарика. Тот коротко доложил о нападении и задержанных. На словах о ноже у его ноги Эмир перевел взгляд на мои сбитые колени.

— Мы немедленно вылетаем, — безапелляционно, стальным голосом объявил Эмир, стремительно шагнув ко мне. Он легко, почти незаметно коснулся моего ушибленного плеча — это был неожиданный жест абсолютной защиты и безоговорочного признания меня "своей". — Джет готов.

Я опустила взгляд на тяжелый серебряный османский браслет, который всё ещё туго, как наручник, охватывал моё запястье, храня тепло его рук. Моя прежняя, тихая жизнь в комнатке над шумным рынком закончилась навсегда. Я подняла подбородок и шагнула за ним, полностью готовая к своему первому полету в эту новую, опасную и ослепительную жизнь.

Начиналась новая эра.

Рев турбин сливался с бешеным стуком моего сердца, пока тонированный внедорожник мчался по залитой солнцем взлетно-посадочной полосе приватного терминала. Еще вчера я стояла на базаре, сжимая в кармане конверт с последними деньгами, а теперь меня везли к ослепительно-белому частному джету, чье изящное тело отражало лучи уходящего солнца. Контраст был настолько резким, что казался физически болезненным.

Машина плавно затормозила у самого трапа. Охранник бесшумно открыл передо мной дверцу. Я вышла, инстинктивно кутаясь в свою потертую кожаную куртку, на которой всё еще виднелись следы пыли после недавней драки. Ветер трепал мои волосы, пока я поднималась по ступеням, чувствуя себя абсолютной, вопиющей чужанкой в этом мире немыслимого богатства.

Внутри джет поражал воображение. Пространство было отделано панелями из полированного красного дерева и обтянуто светлой, мягчайшей кожей. Воздух пах свежестью, озоном и легким ароматом кофе. Этот уровень концентрированной роскоши давил, заставляя каждую клетку моего тела кричать о том, что я здесь неуместна. Моя дешевая сумка с каталогами казалась грязным пятном на идеальном ковре.

Я быстро прошла мимо огромных, манящих диванов в центральной части салона. Мой способ справиться с нарастающим внутренним дискомфортом всегда был один — дистанция. Я направилась в самый хвост самолета, пытаясь занять самое скромное, незаметное кресло рядом с зоной для персонала. Забиться в угол, слиться с обивкой и пережить этот полет.