Евгения Бергер – Поцелуй черной вдовы (страница 8)
Этого разве что пулей из серебра и уложишь!
И замерла, различив на земле неподвижное тело.
Боже мой!
Гримм не двигался, грудь его не поднималась и не опадала, глаза были закрыты.
Неужели убила?
Убила Пса?!
От этой мысли у нее скрутило желудок, и Соланж, через силу сдержав подступившие рвотные спазмы, приблизилась к... телу.
– Пес? – позвала она. – Пес, ты слышишь меня? – И ткнула его носком туфли в бок...
Он не шевелился. Только крови на куртке как будто сделалось больше...
Она, в самом деле, убила его!
Соланж откинула мушкетон и в панике огляделась...
Что делать? Как быть?
Наверное, лучше всего возвратиться к дороге и бежать в Лондон, там легче всего затеряться. Ее не найдут. Никогда!
Уже собираясь уйти, она все-таки возвратилась и потянула рукав Гриммовой куртки: браслета нет. Все-таки человек!
Она убила еще одного человека, и, если об этом станет известно, казни ей не избежать.
Подгоняемая этими мыслями, Соланж вышла к опушке и, убедившись, что у повозки нет посторонних, приблизилась к ней: даже Жюли с Гринуэем куда-то пропали. Соланж надеялась, что затаились в лесу целые и невредимые, а вот разбойникам повезло меньше. Окровавленные тела распластались вокруг как палые листья...
Соланж невольно всмотрелась в их лица: довольно ухоженные, и одежда добротная. Зачем же они напали на них?
И вдруг ее дернули за подол.
– Т-ты Дюбуа? – прохрипел один из несчастных, лежащих у ее ног. На губах его пузырилась кровавая пена, но глаза глядели осмысленно. Мужчина стиснул край ее платья и потянул, принуждая присесть... – Т-ты Дюбуа? – повторил очень настойчиво. – Отвечай.
– Что, если и так? – Соланж склонившись над ним. – Откуда ты знаешь меня?
Что-то забулькало в груди ее собеседника, и он закашлялся.
– Я хорошо тебя знаю, – прохрипел он чуть слышно. – Даже лучше, чем ты сама себя знаешь...
– Что это значит? – Соланж схватила его за отворот верхней одежды и встряхнула. – Говори, что это значит?
Губы мужчины растянулись в улыбке, издевательской, злой.
– Где Кайл? – отозвался он тоже вопросом.
– Кто это? Я не знаю такого. Лучше скажи, откуда знаешь меня... И почему вы напали на нашу повозку. Из-за меня?
Она глядела в глаза собеседника и заметила, как они стекленеют, теряя осмысленность.
– Поезжай в Лондон и найди Эссекса... – из последних сил прошептал незнакомец. И вцепился второй рукой ей в запястье... Стиснул так сильно, словно не умирал, а хотел сломать ее руку.
Соланж дернулась, но ее смертельно опасная кожа ускорила неизбежное, и холодные пальцы разжались. Она вскочила, растирая запястье и вдруг с ужасом поняла, что «браслет королевы», как называли сдерживающий серебряный обруч, сломан на две половины.
О нет, она не только добила еще одного человека, но и браслета лишилась! А чтобы его починить, нужно идти в магистрат по месту рождения, выплатить штраф и объяснить, что случилось. Она же не может ни первого, ни второго, ни третьего...
Что за проклятое невезение?!
«Поезжай в Лондон и найди Эссекса», – припомнились ей слова мертвеца.
Что за Эссекс?
Тот ли это, кто заплатил за нее?
И если так, кто тогда эти люди, напавшие на повозку?
Соланж стиснула голову, не понимая, как быть. Что делать... Мысли кружили в ней хороводом, как заполошные. Очнулась она от хриплого ржания лошади, и ее прошибло на пот: если кто-то увидит ее рядом с телами, да еще без браслета...
Она быстро, затравленно оглянулась, и, заметив привязанного к повозке коня, выдохнула от облегчения. Это был конь Сайласа Гримма! Конь человека, которого она застрелила...
Стиснув зубы, Соланж отвязала от облучка вожжи животного и легко вскочила в седло. Если бы только не эта ужасная юбка, то и вовсе было б прекрасно!
Тронув пятками бока жеребца, она пустила его в быстрый галоп, и уже через час стремительной скачки ощутила, что тело расслабилось и дышать стало легче.
Чем большее расстояние отделяло ее от места трагедии на дороге, тем лучше ей становилось! Осталось только сменить женское платье на что-то менее броское – и отцу ее не найти. Особенно без подручного Пса...
А потом можно подумать об остальном.
Но сначала все-таки платье. И Соланж, снова пришпорив коня, въехала в Бичестон...
Глава 7
Глава 7.
Первым делом Соланж отыскала в городе платную конюшню и, сговорившись с хозяином о цене, оставила в ней своего скакуна, а после отправилась в лавку старьевщика, замеченную по пути. Старый пройдоха-еврей сразу понял, чего требует дама, и, не задавая лишних вопросов, подобрал эксцентричной клиентке подходящие вещи: штаны, рубашку и прочную куртку как раз по размеру. Расплатившись деньгами, отложенными в дорогу (тех было немного, но достаточно для скромных трат), Соланж наугад выбрала городскую таверну, наименее броскую, как ей показалось, и сняла себе комнату на ночь.
После долгой скачки верхом все тело болело и ныло от непривычной нагрузки и требовало покоя, тем более, что до Лондона оставалось чуть меньше дневного пути верхом, то есть она имела полное право позволить себе ночевку в постели, а не где-нибудь на дороге.
Да и стоило переодеться...
Искать в первую очередь стали бы женщину – не мужчину.
Соланж скинула платье и облачилась в приобретенные вещи. Те сели прекрасно, будто сшитые под нее, преобразив девушку до неузнаваемости... Если подумать, глядя в осколок мутного зеркала, она видела не себя, а, как ни странно, Сайласа Гримма, будто образ убитого ей человека каким-то мистическим образом отпечатался в ней.
Тряхнув головой, она отогнала странные мысли – мужская одежда проста и однообразна, вот и навевает ассоциации. Непонятно лишь, почему именно Пса...
Нечистая совесть шалит?
Скорее всего.
Решив испытать свой новый образ, Соланж вышла из комнаты и спустилась в общую залу, где за ужином и вином коротали свой вечер заезжие постояльцы. За дальним столом веселилась большая компания: там декламировали стихи и дружно смеялись, когда какой-то простак свалился на пол, не устояв на столе. Стол, между прочим, он использовал в качестве сцены...
Кажется, это были актеры, которых указом все той же королевы Елизаветы, обязали искать себе покровителей и сбиваться в актерские труппы. Бродяги ей на дорогах сделались ни к чему! В общем, такие же отщепенцы, как и она, веселились актеры на славу.
И Соланж, присев в стороне и поглощая свой скромный ужин, нет-нет да поглядывала на них. Не обремененные ни имуществом, ни семейными связями, эти талантливые шуты казались все же счастливыми. Да и были таковыми, наверное...
В отличие от нее.
Сама она снова и снова припоминала события на дороге: то, как воспользовалась мушкетом, а после беседовала с умирающим незнакомцем.
«Найди Эссекса...»
Единственный Эссекс, приходивший на ум, был фигурой известной в окружении королевы, ее любимцем и фаворитом, Робертом Деверё, вторым графом Эссекским. Но вряд ли тот человек говорил ей о нем...
Слишком невероятно, чтобы быть правдой.
В итоге Соланж опять переключилась на горлопанящих за выпивкой и похлебкой актеров и наблюдала за ними, подмечая повадки мужчин: то, как они говорили, как вели себя, как поглощали еду. Один их них показался ей даже знакомым… Но, ясное дело, приятелей из актеров у нее не было, хотя в Бирмингеме, когда она собиралась там замуж в свой первый раз, актеры частенько давали свои представления под окнами ее спальни, и она с любопытством глазела на них.
В конце концов девушка заплатила за устриц и эль и поднялась к себе в комнату, где уснула, едва коснувшись подушки. А проснулась перед рассветом, да так внезапно, будто кто-то толкнул ее в бок... Полежала, соображая, где она, почему, и, выбравшись из постели, принялась одеваться.
Лучше всего покинуть Бичестон до рассвета, рассуждала она. Так меньше заинтересованных взглядов, особенно в плане лошади. Конь у Гримма оказался уж больно хорош для простого наемника; хозяин конюшни все уши ей прожужжал: продай, да продай. Давал целых три фунта, наглец! Да этот красавец стоил все восемь. Соланж очень надеялась, что в Лондоне торгаши почестнее, хотя это вряд ли, ясное дело: Лондон – рассадник мошенников и пройдох.
И она затеряется среди них.
В конце концов она тоже не девочка-одуванчик...