Евгения Басова – Исара. Часть 1 (страница 12)

– Так посмотри на Пашу по АЕ, – сказал Сач, играя с щенком.

– По какой такой АЕ? – я встал как вкопанный.

Сач пожал плечами, по крайне мере так показалось, и подлетел ко мне. Не прекращая игры с щенком, он выпустил ещё одну дымку-руку, взял своей облачной рукой мою, перевернул вверх экраном, и ткнув в неё дымчатым пальцем, сказал:

– АЯ, покажи Павла.

Экран ожил, и передо мной, на расстоянии около двух метров, оказалась фигура моего сына в полный рост и даже кажется, что в полный вес, судя по примятой под ним траве. Павел был одет в костюм из такой же серо-зелёной ткани, как и у меня, правда ему повезло больше, у него были шорты.

– О, папа!!! Привет! Привет Сач!!! – махнул рукой сын.

– Ты где? – вскрикнул я, увидев, как позади Паши бегает Маша и Степан.

– Сач подскажет. – без эмоционально ответил сын и изображение пропало. Экран на руке тоже потух.

– Ээээ… – разочарованно закричал я, тыкая в АЮ, надеясь снова увидеть ребёнка.

– Я же говорил, – обижено сказал Сач, – всё с ним хорошо.

– О’кей, – кивнул я, – долго идти до этой общины?

– Так как ты бежал? – играя с щенком спросил шарик.

– Ну хотя бы, так как я бежал.

– Не знаю, – ответил задумчиво Сач, – дней двадцать.

– Сколько??? – я был уверен, что просто не так понял его.

– Ну может тридцать. Ты же будешь уставать и тебе надо ходить в туалет, и покушать, и поспать. Скорость в эти моменты будет другая. Давай АЯ точно посчитает…

– То есть, – уже почти кричал я, – я был в отключке минимум двадцать дней, раз Павел уже добежал до общины?

– Он и не бежал… – Сач утомил щенка, теперь они оба валялись на траве.

– Сач… а давай пойдём в общину, так, как и Паша. – с хитринкой сказал я.

– Ага, давай, – обрадовался Сач, – а то так скучно, когда долго идёшь. Чача!! – позвал он щенка, выпустил из себя дымку – лассо, обвязал вокруг шеи Чачи, нагнулся к моей руке, перевернул её, что-то нажал на АЕ и я ощутил несильный толчок в спину, благодаря которому потеряв равновесие упал в траву.

Первое что я услышал, разноголосые гавканья собак вперемешку с человеческой речью. Вынырнув из лопухов, увидел, как шар и Чача уходят в толпу людей, которых было по самым скромным подсчётам было человек пятьдесят. Все сидели понуро в разных местах, некоторые разговаривали между собой, и недалеко от Павла я увидел Марину и Виталика.

«Слава Вселенной», – подумал я. – «Он не один».

Домов и укрытий видно не было, часть людей сидела на траве, а из-за ближайших деревьев ко мне бежали Манька и Шрек…

Виталий и Марина терпеливо ждали пока мы с Пашей наобнимаемся, и только потом, когда успокоились, мы начали столь тяжёлый для всех разговор.

– Мы дома были, – начал Виталий. – Маринка уже спать собиралась, я в комп играл. Раз, и на руке возник браслет. Пытался снять… Никак. Тут Марина как заверещит из спальни, побежал к ней, и всё… Стена дома окрасилась голубым сиянием и точно всё… Дальше ночь, трава, Сач…

– А я вообще ничего не помню. – сказала Марина. – Расчёсывалась… положила расчёску, на руке браслет, и комната залилась северным сиянием. Как кричала не помню. – она положила голову на плечо мужа. – Виталь рассказал, что кричала, а я не помню. Хоп… Трава, Сач и все наши барбосы.

– У Линьки опять четыре лапы. – пробурчал Виталик. – Вот это меня прям убило. Три же было. Я сам лично на ампутации был.

– Дааа, – протянула Маришка. – меня это тоже удивляет. Отросла что ли?

– Вам Сач что-нибудь показывал по этой голубой штуке? – я махнул взглядом на их голубые лоскутки под кожей на руке.

– Нет. Сказал, что потом всё расскажет.

Вспомнив как Сач заставил мой голубой экран показать мне сына, я нажал на него.

– АЯ, покажи мне дочь Надюшу. – попросил я.

– Информация о людях по ту сторону Исары – отсутствует. – нежным и красивым голосом произнесла АЯ.

– Ух ты! – хором воскликнул весь мой дружный кружок по интересам.

И в ту же секунду они тоже затыкали пальчиками по своим АЯМ.

Я просто смотрел на них, гладил собак, и вспоминал Надюшу. Её улыбку, её смех, чемодан… и её огромную любовь к этому миру. Воспоминания прерывались мыслями о той душевной боли, которую я вроде как должен был испытывать. Прислушивался к себе… пустота. Нет эмоций, никаких. Небольшое чувство сожаления и сгусток затуманенных воспоминаний. Вот и всё.

Позади меня сидела девушка лет девятнадцати, и почти не моргая смотрела на облака. Ничуть не переживая на тему: «а что обо мне подумают», я подсел к ней, а через минуту к нам подкрался Паша, и ещё мужчина лет пятидесяти…

До самого заката, мы делились впечатлениями, рассказывали кто и как очнулся, как их встретил Сач. Кто кого потерял при переходе, кто что видел и запомнил… Двое мужчин, доисторическим способом камень о камень, развели костёр, что придавало нашему вечеру очень романтически-домашний настрой.

Периодически видели, как Сач приводит других людей, с потерянным взглядом, испуганных, оглядывающихся по сторонам. Мы старались сразу перехватывать их у Сача и провожать к нашему кружку, понимая, что им страшно и непонятно, как и нам по прибытии.

Очень приятно было наблюдать за тем, когда они находили в толпе близких им людей, но это случалось редко. Рядом с общиной мы почти сразу нашли родник и речушку, поэтому проблем с водой не предвиделось, она была безумно вкусная, свежая и очень ароматная с запахом морозной зимы, и снежинок.

Дети были счастливы… Чача, Манька, Стёпка, Линька, Гошан и куча других собак были нарасхват для игр в догонялки и прятки. Часть взрослых просто ложилась спать, видимо прошлая жизнь в ритме постоянного зарабатывания денег выкачала все силы.

За день проведённый в общине, мне многое стало понятно… Сач был нашим куратором, точнее куратором нашей общины. Таких общин было много, как правило их собирали недалеко друг от друга, хотя у нас как-то затёрлись француз и два китайца.

Мы были на нашей планете, и это абсолютно точно, судя по одуванчикам, но видимо по другую сторону «стены», которую Сач называл Исарой. Домов и дорог странным образом не было… стулья, столы, все ткани, наряды, обувь, что были в общине и одеты на нас, сделаны из растений, и, самое главное, мы были нифига не в Томской области, что стало понятно по деревьям… не так чтоб нас окружали пальмы, но и не ёлки, это точно.

Еда различалась вкусами и формами: фрукты и овощи росли свободно, их просто срывали и ели. Хлебное дерево, странное, но очень интересное, мне понравилось. Как сказал Сач, нам позволялось раз в три дня выбирать охотников, которые вместе с ним, имели право на добычу всего одного животного. По мнению Сача этого мяса, нам должно хватать.

Никто не чувствовал себя неуютно, тем для разговоров было тысячи! Даже с китайцами мы научились общаться. АЯ очень помогала, функция переводчика работала у неё безотказно.

После ужина мы всей общиной собрались у костра, знакомились и каждый вспоминал свою прошлую жизнь.

Под ночь – появилась она…

Пошли третьи сутки движения «стены». Достаточно быстрая скорость, позволила ей уже путешествовать по материкам, а именно по Украине, Беларуси и с противоположной стороны вторая часть «стены» бороздила Сибирь, приближаясь к Сахалину и Саппоро…

Попытки обрушить её, пробить или хотя бы поцарапать не прекращались ни на минуту. Ядерные, термоядерные, нейтронные, химические, инфекционные бомбы сыпались откуда только возможно. Про нанесение вреда окружающей среде или людям – уже никто не думал.

Браслеточники стали сбиваться в стаи, причём реально в стаи, а не в группы. Они выискивали себе подобных и прятались, потому что попадаться на глаза правительству было опасно, можно было получить по шапке… Охота на них велась на всех фронтах и не прекращалась ни на минуту. За каждого пойманного была назначена цена в виде билета на межпланетный спасительный корабль, а в условиях наступившей реальности, это было максимально большой ценой. Вот только из тех, кто распределял места на корабле, не было того, кто на самом деле думал выдавать билет, хотя красивые бумажечки распределяли всем направо и налево, всем кто заманивал в ловушки браслеточников. Охотников было тысячи, кто-то ловил их ради поощрения правительства, кто-то ради билетов на корабль, кто-то для себя лично… в основном конечно спрос был на младенцев и детей.

Загнанные в угол группы-стаи браслеточников прятались в лесах, в скалах, и даже на самодельных плотах пытаясь спастись и от охотников, и от самой «стены». Многие, кто не успевал спрятаться или двигаться со скоростью «стены» между ней и пытками в подземельях, понуро опустив голову добровольно шли к радужной неизвестности. Обещания в том, что, если они сдадутся властям: никто не будет их пытать, никто не будет проводить над ними опытов и экспериментов, даже не воспринимались несчастными людьми. В нашем мире все давно перестали верить обещаниям и рекламе. Кто ж им скажет правду? Конечно никто! Одна из составляющих девиза «Любой ценой» – разрушить ореол безопасности, защищающий браслеточника даже в эпицентре ядерного взрыва.

Помимо экспериментов, были и попытки выкупить браслеты. Браслеточникам предлагали ВСЁ!!! Всё что только можно! Сто мест на корабле!!! Двести!!! Отдай добровольно браслет – и пол корабля твои. Ан нет. Не выходило. Браслет не снимался, даже при всём желании счастливчика.