Евгения Александрова – Золотая невеста (страница 9)

Агата вдохнула полной грудью, подставляя разгорячённое лицо прохладному, солёному ветру.

Откуда-то сверху раздался окрик, и она запрокинула голову, прикладывая ладонь козырьком и щурясь на солнце. Высоко, там, где, казалось, паруса обнимаются с небом, ловко балансировал на рее кто-то из команды. Она невольно улыбнулась, чувствуя головокружение только от вида, как ловко он перебирает ногами.

– Любуешься? – раздался насмешливый голос.

Агата перевела сияющий взгляд на Джонотана:

– Немного. Он же не свалится оттуда? Такая высота!

– Он – наш лучший марсовый, – улыбнулся Джонотан. – Если свалится, разжалую.

– Дурак! – пихнула его локтем Агата, с любопытством оглядываясь.

– Хочешь пройтись по палубе?

– А можно?

– Со мной – да. Иначе, боюсь, ты свалишься за борт, столь старательно разглядывая моих ловких парней на мачтах.

Агата вытащила свою руку из-под его локтя и попробовала сделать по шаткой палубе, которая блестела на солнце так, словно её только что отдраили, хотя бы пять-шесть шагов. Волны были длинные и покатые, и корабль перекатывался с боку на бок, как большое ленивое создание.

Почувствовав, что у неё получается, Агата обернулась на Джонни с вызовом – и тут же едва не грохнулась, когда одна из предательских волн взметнула палубу слишком резко.

Агата легонько вскрикнула, и руки Джонни только в последний миг успели подхватить её в объятия. Ей пришлось вцепиться ему в спину, чтобы не растянуться позорно посреди палубы на потеху матросам. Агата уткнулась лицом ему в китель, а Джонни, непоколебимо стоящий на палубе точно влитой, довольно громко произнёс, непозволительно смыкая руки на её талии:

– Госпожа ди Эмери, надо быть осторожнее! Палуба весьма скользкая, можно очень опасно упасть и повредить себе что-нибудь, – бархатный голос звучал строго и даже отстранённо, вопреки его объятиям и такому волнующему дыханию.

Агата приподняла голову, чтобы взглянуть в его лицо, но позади них появились на палубе рассерженный отец с бледным лицом, по которому пошли пятна, и взлохмаченная Элен.

«Это всё качка», – Агата извиняющимся взглядом посмотрела на обоих, прекрасно представляя, как они с Джонни, замершие в объятиях друг друга, смотрятся со стороны.

Глава 6

Самый выгодный союз

Только спустя три дня кириос ди Эмери наконец сменил гнев на милость и разрешил Агате присутствовать на ужине в гостевой комнате капитанской каюты.

Всё это время ей, словно заключённой, приносила еду Элен, которая хмуро и строго смотрела на неё и даже практически не разговаривала, будучи чрезвычайно оскорблена тем, что её заперли в каюте. Не помогли даже заверения Джонотана, что подобное часто случается, да и дверь под натиском дородной служанки, рвущейся спасать честь наследницы ди Эмери, в итоге открылась.

Кириос, может, и внял объяснениям Джонотана, но это не помешало ему, не сдерживаясь в выражениях, отчитать Агату, а потом каждый день запирать в каюте, если рядом с ней не было Элен. Даже во время недолгих прогулок по палубе её сопровождала верная компаньонка. Джонотана во время этих прогулок удавалось увидеть лишь мельком.

Произошедшее, судя по тому, что видела Агата, на нём не сказалось: капитан, когда удавалось перехватить его взгляд, сочувственно улыбался, от чего ёкало сердце и возникало непреодолимое желание запустить в него чем-нибудь. Конечно, он же капитан, и после его выходок не ему оставаться взаперти наедине со своими мыслями, раз за разом гоняя их по кругу. Неожиданная поездка на Восток теперь казалась чем-то куда более серьёзным, чем изначально.

Отец всегда был довольно строг, даже в детстве, хотя тогда она была на попечении многочисленных гувернанток, которые часто закрывали глаза на шалости девочки, рано оставшейся без матери. Но то, что происходило после приёма по случаю её дня рождения, выходило за привычные рамки.

Сначала поездка в монастырь, приставленная якобы служанкой «надсмотрщица» Элен вместо привычной весёлой Найры, теперь три дня взаперти. Агата подумала, что за шутливыми перепалками с Джонни она будто пыталась вытравить поселившуюся внутри тревогу.

Несмотря на непокорный нрав, она старалась быть хорошей дочерью, и не только потому, что отец был страшен в гневе, но потому, что она была единственной наследницей, и ей хотелось быть достойной. Именно это желание заставляло её соглашаться с выбранными отцом предметами, советами по общению с детьми его партнёров, да даже её гардероб последние годы требовал одобрения отца.

Это задевало, но она убеждала себя, что отец так поступает во благо. Теперь же, вырвавшись из родных стен, Агата начала сомневаться.

Она думала, что Джонотан виноват в произошедшем скандале не меньше, чем она сама, но он разгуливал по палубе. И даже не сделал попыток с ней увидеться, а ещё говорил, что капитан главный на корабле! Да и скандалом произошедшее назвать было сложно: они гуляли по палубе на глазах у всей команды.

Воспоминания о твёрдых, но бережных объятиях Агата старательно гнала прочь. Проболтаться о том, что происходило в коридоре, мог только юнга, но он выглядел слишком смущённым и слишком преданным взглядом смотрел на своего капитана, чтобы начать болтать. И с Джонотаном отец разговаривал ровно, тогда как во взглядах, обращённых на неё, Агата чувствовала молчаливый укор. Уж лучше бы она ужинала в каюте, только не это снисходительное недовольство!

Все эти мысли крутились в её голове, пока Агата, старательно опуская глаза, чтобы не показать, что покорности в ней вовсе не прибавилось, сидела за ужином в капитанской каюте. Молчание нервировало, сочувствующий взгляд Джонотана бесил, хотелось бросить нож и вилку, и, что уж там, тарелку следом, только чтобы заполнить чем-то эту угнетающую тишину.

– Приятно, что мы все наконец собрались за одним столом, – неожиданно произнёс кириос ди Эмери.

Закралось нехорошее подозрение, что отец собрал всех на ужин вовсе не потому, что оттаял.

– Действительно, – подхватил Джонотан, салютуя бокалом, его улыбка сверкнула едва ли не ярче хрустальных граней, – общества вашей прелестной дочери очень не хватало. Надеюсь, теперь она уже совсем поправилась.

– Джонотан! – угрожающе предостерёг кириос.

– Кириос ди Арс! – кажется, Элен нашла неуместным эпитет, адресованный её подопечной.

– Отец? – Агата опустила на тарелку приборы чуть громче, чем следовало.

– Ты ведь лучше себя чувствуешь, дорогая? Капитан очень переживал. К сожалению, я не мог позволить, чтобы он видел тебя в подобном состоянии.

– Негоже молодому человеку входить к незамужней девушке, – покивала, поджимая губы, Элен. – Особенно когда ей нездоровится.

– Нездоровится?

– Морская болезнь, моя дорогая Агата, – кивнул отец, скорбно качая головой. И если бы Агата не чувствовала себя все эти дни превосходно, то могла бы проникнуться искренней признательностью к его беспокойству. – Наверное, это наследственное. Мне всегда не очень хорошо в море. Вот и ты, бедняжка, так страдала. Но мы все очень рады, что тебе уже лучше. Не так ли?

– Думаю, что мне очень помогли прогулки на свежем воздухе, – светски улыбнулась Агата, протягивая руку к бокалу, но Джонотан перехватил его, мимолетно коснувшись её дрогнувших пальцев.

– Простите, кирия, но позвольте предложить вам воды, – сказал он, и Агата различила в его голосе настойчивые нотки. – Если вам нездоровилось, то лучше повременить с вином, даже с таким лёгким. Я бы предложил ром, но… это не женский напиток.

Нахмурившийся было ди Эмери благосклонно кивнул:

– Капитан прав, дорогая. А я, пожалуй, не откажусь от рома. Вдруг он и правда благотворно повлияет на моё состояние. Не зря же его столь ценят в море.

Слуги послушно наполнили его бокал ромом, а по многозначительному взгляду Джонотана в её бокал начали наливать воду из стоящего поодаль кувшина.

Он что-то задумал?! Агата нахмурилась, но настаивать ни на чём не стала. Оставалось надеяться, что он знает, что делает. Разве что подлил в её воду приворотное зелье – и после будет ждать ночью в своей каюте, готовый выиграть спор.

Агата поднесла бокал к губам и демонстративно понюхала, мол, не отрава ли, господин капитан? Джонни так же многозначительно улыбнулся, не спеша успокаивать.

– Может, и мне ром? – потянула неторопливо Агата.

– Боюсь, с непривычки вы рискуете своим здоровьем, – возразил капитан. – Хотя, если настаиваете… Эй, Рик, подай-ка госпоже чистый ром.

Они снова столкнулись взглядами, Джонни – смеющимся, Агата – колким. Но отказываться было поздно, хотя Элен и принялась цокать и ворчать, пытаясь остановить воспитанницу.

– Пускай, – коротко оборвал отец её неодобрение, – раз капитан считает, что это помогает от дурноты.

Агата с вызовом глянула Джонни в лицо и одним махом выпила полбокала крепчайшего рома с Корсакийских островов. Горло обожгло, и она не удержалась и закашлялась, а потом совсем не по-благовоспитанному поднесла к носу рукав платья.

– Ещё немного – и из вас выйдет заправский пират, кирия ди Эмери, – прокомментировал Джонни ехидно.

– О… очень помогает от тошноты, – пробормотала Агата, снова вскидывая на него взгляд. – Уже чувствую, как мне полегчало.

Отец словно прислушался к её словам и тоже выпил бокал залпом, довольно крякнул и принялся за еду. Некоторое время ели молча, только раздавался стук приборов по тарелкам, тихо скрипели доски и доносился из-под борта плеск волн.