Евгения Александрова – Грозовой фронт (СИ) (страница 57)
— Нет, Эван. Это было бы неразумно — сейчас. И это ничего не изменит.
Эван коротко усмехнулся.
— А вы, я смотрю, все ещё пытаетесь что-то изменить… — от откровенной насмешки в его голосе снова закипало что-то внутри.
Джейна почувствовала, как Алекс начинает терять контроль и его, как и её саму все больше охватывает желание убить этого холёного, самоуверенного Служителя, на чьих руках кровь сотен людей. Его не очень правильное, но аристократичное лицо не выражало чувств: ни волнения, ни злости, ничего, только цепкий взгляд и незримое ощущение превосходства.
Джейна сузила глаза. Верховный не видел Алекса прошлым вечером и плохо понимает, на что тот способен. У неё у самой по спине бежал холод, когда она вспоминала ту картину: в глазах Алекса вся мощь бури, и ветер, послушный его пальцам, и дрожь по земле, и осколок камня, убивший солдат.
— Не пытаюсь, ваше святейшество, — Алекс медленно потянул воздух и спокойно ответил: — Не пытаюсь, а меняю. Вы не уничтожите этих людей и этот монастырь, как бы вам ни хотелось убрать все следы вашей лжи. Что будет, когда люди узнают правду, узнают, что все Серые — те самые проклятые колдуны, связанные с магией, с самим Темным?
— Бросьте, капитан, — почти фыркнул Эван. — Вы и правда думаете, что одним словом измените вековые убеждения двух народов? К тому же, идёт война. Большинство озабочены спасением своих жизней, а не вашей, такой несвоевременной борьбой за правду.
Эван вытянул ноги и со снисходительным видом наблюдал за Алексом. Сами собой сжимались кулаки. Верховный уже считает их проигравшими и только с любопытством разглядывает, мол, какую глупость они хотят придумать на этот раз. Знает, что он слишком ценная птица, чтобы просто так его убить…
Джейна взглянула на Вария, но тот смотрел куда-то в сторону, глубоко погруженный в себя. Что он сам думает об этом?
— Когда-то и вы были никем для этих двух народов, — заговорил мастер. — Вы, ваш Покровитель и все эти легенды, однако люди прислушались к словам и начали верить. Всё можно изменить.
— А знаете почему они прислушались, Учитель? — с насмешливой и одновременно серьёзной интонацией спросил Эван.
— Знаю. Потому что в тот момент вы несли в мир освобождение, а не оковы. Но то было давно, и вы заигрались во власть. Точно так же, как те, кто был до вас, как Сиркх и вся его школа дарханов, которые сочли себя наместниками богов.
Эван чуть раздраженно выпрямился.
— Мы жертвовали собой, вступаясь за простых жителей! И мы действительно принесли мир на эти земли. Остановили войны и кровавый захват, остановили тиранию колдунов.
— И установили свою собственную, — медленно приблизился к нему Алекс.
Эван, казалось, хочет испытать его и увидеть невероятную силу своими глазами. Снова, как тогда на суде, только теперь хочет поймать эту бурю и связать своей волей. Джейна видела, с каким тщательно скрываемым волнением буравит он Алекса взглядом, провоцируя на эмоции.
— Человечество не готово к могуществу особых сил, не подчиненных высшему разуму. Люди не готовы! Мы все убедились в этом на примере вашего деда, капитан. Что, хотите повторить историю ещё раз? Да, я знаю, кто ваш предок, стоило, конечно, понять эти сразу и не дать уйти… К слову, Талире я не поверил: слишком спокойно доложила о той казни. Пылкая влюблённая дурочка. Что ж, теперь она пожнёт все плоды своего выбора, — Эван потянулся, — вы же, небось, жаждете новой встречи.
Он издевается над ними, ведь именно он влияет на императрицу, а значит, и на судьбу войны. Он нужен им. Но, проклятые демоны, как же хочется разбить этот изогнутый нос и заставить Служителя на своей шкуре испытать хоть долю боли, через которую прошли они все. И совладать со своей ненавистью становилось все труднее.
— Вы идиот, ваше святейшество, — сощурился Алекс.
Верховный рассмеялся, и Джейна захотела вмешаться, потому что уже нехорошо задрожали стены — в самом деле, не тряслись же это от ярости ее собственные ноги?! Но что-то потянуло в животе, и она замерла, чувствуя, как снова подступает туман.
— О, нет, хотя когда-то я и был похожим на вас идиотом и слепо полагался на силы добра и некую справедливость. Но поверьте, капитан, это не работает! — Эван поднялся. — Люди не доросли до этого. Дай им эту невероятную силу, это оружие — и малейшая ссора приведёт к новой схватке, и чем больше эта сила, тем больше жертв вы получите. Можете хоть сто раз говорить о милосердии и добре, но пока простые жители развиты чуть больше, чем те коровы, которых они доят, ни к чему хорошему это не приведёт.
При словах о коровах Эван глянул на Джейну, и она не удержалась и поднялась.
— Только и вы недалеко ушли, ваше святейшество, — осклабилась она в ответ. — Вы только пастух, следящий за коровами, хотя мните себя местным богом. Ваши руки по локоть в крови невинных, а вы делаете вид, что вам есть дело до мирных жителей. Вы убили мою мать и сотни дарханов просто потому, что они своим существованием угрожали вашему проклятому ордену. Вы, ваши люди и по вашему приказу убили моего дядю и моих близких. Всех. Все ради того, чтобы добраться сюда и попытаться вскарабкаться на ступеньку повыше. Но кто вам сказал, что вы до этого доросли?!
— Джейни, оставь его, — Алекс остановил, притянув на миг к себе, будто пытаясь защитить.
— Надо ж! Так ты, капитан, выбрал эту милую деревенскую девочку себе в любовницы. Какая прелесть. Такая защитница, столько чувств. Я думал, ты будешь метить повыше, после императрицы-то…
— Заткнись, — Алекс вскинул ладонь со сжатыми пальцами, а Джейна попыталась вырваться из объятий, невзирая на слабость в коленях и идущую кругом голову. — Она не любовница. Она моя жена. И ты отведёшь нас в Сан-Ковен или я уничтожу здесь и тебя, и всех твоих людей. Теперь мне это вполне по силам.
— Отведу с радостью, — Эван продолжал улыбаться. — Как самых дорогих гостей, не сомневайтесь. Впрочем, мы ведь именно за этим и пришли…
Алекс ухватил его за ворот шелковистой дорогой рубахи и заставил встать.
Лайдж дёрнулся на помощь, но с места поднялся Варий и с удивительной для своей хромоты проворностью оказался рядом и отволок Лайджа прочь. Джейна мельком оглянувшись, только удивилась, насколько сильнее был мастер, чем казался раньше.
Эван встал, не теряя достоинства, и смотрел на Алекса в упор, чуть запрокинув голову.
— Ладно. Если так хочешь, я дам волю силе. — Алекс тряхнул Верховного, заставив отшатнуться, а потом с силой прижал к стене и заставил смотреть в глаза. — Ты этого хотел, да? Смотри. Чувствуй.
Удар грома сотряс уже не только пол, но и стены каменного здания. И через мгновение новая вспышка молнии точно прорвалась сквозь окна и ослепила глаза. И снова сотрясающий стены грохот грозы. С потолка и со стен посыпалась мелкая каменная крошка, Джейна сощурилась и прикрылась рукой от этой пыли.
— Джейна, — крикнул Варий и захотел увести ее к выходу.
Нет, не сейчас!
Эван пытался вырваться, но Алекс держал его слишком крепко. Служитель перехватил его руки, мелькнули хитрые узоры татуировок на запястьях, но магия не помогала ему. На побледневшем наконец лице Джейна с жадностью рассматривала признаки страха. Раздувшиеся ноздри, расширенные зрачки и сиплое дыхание.
— Вы обречены, капитан. Смиритесь с этим, — с выдохом бросил Эван и снова усмехнулся, пусть и не в силах был убрать руки Алекса.
Обречены… Обречены? Но если и впрямь убить Верховного Служителя и уничтожить всех Серых. Всех, кто убивал магов, кто казнил их на площадях, как воров и убийц, кто пытал в темницах и лишал воли, как Тиану. Стереть с лица земли это Серое братство и обрушить навсегда власть их жестокого бога…
Здесь, в этих стенах, под ликами Четырёх богов в Покровителя верилось ещё меньше. Здесь была другая правда, куда древнее и, может, ближе к истине. Она звала за собой, а вместо прежней веры всё та же дыра в сердце.
Рухнула одна из огромных книжных полок и поднятая пыль заволокла все облаком. Сильней зашатался пол.
— Алекс, — позвал как сквозь вату Варий.
Стены тряхнуло так, что на миг показалось, их всех погребёт под руинами этой библиотеки, что Алекс не справится и позволит обезумевшей стихии мстить не только врагам, но и убить всех вокруг. Но Джейна как завороженная смотрела на Эвана, на его святые символы цепи, щита, на богатую серую накидку, насквозь вымокшую в грозовой ливень, а вспомнила вдруг про Дорана. Про их последнюю встречу на берегу.
Про то, во что он так искренне верил.
…
Станет ли легче дышать? Что будет со всеми остальными, с теми, кто верит, с теми, кого эта вера спасает?
— Я могу чувствовать ваши мысли, капитан, — проговорил Эван. — Вы желаете мне смерти, ну так убейте. Только я не исчадие бездны и не тиран, мечтающий о власти над миром. Я исследователь, я делаю своё дело, и наша вера — это спасательный трос для тех, кто тонет без опоры. Нас много. Убьёте меня, остальных — на их место придут новые.