Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 57)

Я одна.

Почти как император, сидяший на троне.

Когда-то он был так же одинок — долгих десять лет.

Каково это? Может, мне в самом деле стоит пойти его стопами?

Я подняла голову к небу, пытаясь дождаться ответа от Четырёх богов, когда услышала за спиной шаги и мелодичный женский голос:

— У тебя тут особая практика?

Вздронув, я обернулась и увидела красивую черноволосую женщину с непривычно короткой стрижкой: её пряди легкомысленно раздувал ветер, и они то падали на её лицо, то взлетали, открывая прямой, даже дерзкий взгляд крупных, чуть навыкате глаз.

Одета женщина была во всё чёрное, похожее на военную форму: весьма обтягивающе высокие штаны на красивых бёдрах, высокие сапоги и плотный камзол на пуговицах, удлиненный сзади и короткий спереди.

— Кто вы? — не слишком вежливо бросила я, качая головой и сдувая прядь кудрей из высокого хвоста, которые летели в лицо.

— Всего лишь наблюдатель, — протянула она лениво, чуть прищурившись, проходя по склону и усаживаясь на камень. — Ты забавно смотришь в небо, словно ждёшь, что Четверо лично спустятся и дадут тебе знак.

Я напряглась, не зная, шутит она или насмехается. Наверняка видит разводы от пыли и опухшие глаза. Она не была похожа на дарханку, по крайней мере, не носила их одежды, поэтому я терялась в догадках, как же стоит к ней обращаться.

— А что, может, и дадут, — отозвалась я наконец, выпрямляясь. — Если бы вы знали, через что приходится проходить здесь, то тоже захотели бы получить одобрение богов.

— О, я знаю, — неожиданно серьёзно ответила женщина, скрестив руки на груди. — Я знаю, каково это — пытаться выжить там, где каждый ждёт твоего поражения. Где каждое твоё слово, движение, даже взгляд оценивается. Где тебе кажется, что ты одна, но на самом деле на тебя всегда кто-то смотрит.

— Вы тоже здесь учились, — осознала я.

— Можно и так сказать, — её большой выразительный рот изогнулся в ироничной усмешке, но на лице сквозила горечь. — Но это в прошлом. Пришлось, однако, в него вернуться, чтобы отдать должок. Сеттеръянг не отпускает так просто тех, кто уже попал в его сети. Остаётся, знаешь ли, навсегда с человеком и прорастает в сознании, чем бы ты потом не занималась. Увидишь это позже.

— Не сомневаюсь, — криво усмехнулась я, вспоминая, как после возвращения Тавиана со службы косилась на то, как изменился брат, и пыталась примириться с этими изменениями.

— Могу узнать ваше имя?

— Айдан де Марит, — прямо глянула на меня женщина.

Та самая Айдан де Марит? Прошибло наконец догадкой. Про эту женщину нам рассказывали на истории ордена дарханов — ведь она та самая ученица императора, великого нашего Сиркха, что однажды посмела восстать против своего учителя, собрать мятежников и дважды попытаться убить его.

Я поднялась, отряхиваясь от каменной пыли. Непривычно видеть легенду лицом к лицу. Император раскрыл мятежницу, которая много лет была его правой рукой, но он — наш милосердный и мудрый правитель — не убил её за предательство, а только лишил магического дара, демонстрируя всему миру не только свое благородство, но и силу духа.

Сиркх не боится даже той, что ударила ножом в спину — зато может лишить её магии и заставить раскаяться в совершенном и даже остаться служить его правлению вместе с генералом ди Арстоном, который эту мятежницу и остановил.

— Значит, вы были магом, а теперь нет, — произнесла я медленно, наблюдая за её реакцией и за тем, как под высоким воротом и украшением на шее тянется причудливая татуировка — магический кагард, сотворенный императором. — Каково это?

— Ну, — протянула она, чуть сощурив глаза. — Мне повезло потерять дар, а не голову.

Я удивленно приподняла голову, не ожидая такой откровенности.

— Впрочем, это не значит, что ты не можешь рискнуть потягаться силами с императором, — продолжила она, равнодушно пожав плечами. — Хочешь — попробуй. Вдруг тебе тоже повезёт.

Я сжала губы, чувствуя, как раздражение смешивается с сомнением. Айдан не выглядела человеком, который жалел себя. Она не пыталась скрыть, что потеряла магию, и не казалась из-за этого сломленной. Наоборот — в ней было нечто… свободное?

— Если уж тебе суждено ходить по краю, лучше бы научиться не падать, — добавила она, откидываясь назад и глядя на меня с лёгким интересом.

Она явно не стала слабее из-за лишения магии. Она всё ещё была здесь, и её явно уважали. Но я не знала, каким был её путь. Какой ценой она сохранила жизнь, если сама говорила о том, что ей повезло?

— Вы… — Я колебалась, но затем, сжав пальцы в кулак, всё же спросила: — Вы хотели этого?

Айдан посмотрела на меня с лёгким удивлением, но затем хмыкнула.

— В какой-то момент — да, — призналась она. — В какой-то момент мне казалось, что потерять магию — это единственный способ сохранить себя.

Я задержала дыхание, напряжённо следя за ней..

— Но знаешь что? — её глаза вспыхнули чем-то похожим на вызов. — Теперь, когда у меня её больше нет, я понимаю, что не магия была проблемой.

— А что же?

Она не стала пояснять. Только улыбнулась — холодно, чуть лениво — и встала, стряхивая с брюк невидимую пыль.

— Ладно, посмотрим, насколько ты упорная. Пока что ты слишком много думаешь о том, чего хочешь лишиться. Попробуй подумать, что ты можешь сделать с тем, что у тебя есть. — Она изучающе смотрела, откровенно демонстрируя свою мудрость и прожитый опыт. — Император хочет, чтобы мы следили не только за безопасностью, но и ходом игры. Он скоро прибудет — и начнётся самое интересное.

Глава 30. В которой я совсем мокрая

В очередной раз, сидя в одиночестве в своей келье под тусклым светом закатного неба, я корила себя за несдержанность — не стоило говорить шёпотом ни про императора, ни про де Торна: теперь казалось, что на меня косятся все и ожидают предательства, а слухи вот-вот докатятся до настоятеля монастыря или даже самого Сиркха.

Мол, как же так, мы рассчитывали на твоих родителей и их богатства, дали и тебе, и твоему отцу и брату возможность встать на одну ступень с самыми влиятельными людьми, а ты, такая-сякая, смеешь возмущаться?

И эта встреча с Айдан де Марит тоже выбила из колеи. Она была той, кто бросила вызов самому императору, и осталась жива и даже сохранила часть своей власти. Но я и правда понятия не имела, какой ценой и что стоит за всем этим.

Однако мои ворчания не стирали из памяти сцену с хранительницей библиотеки и её раненым племянником, не мирили со взглядами послушников-неодаренных, которые не могли подняться выше просто потому, что у них не было магии. Но конечно, в первую очередь мне самой не хотелось ни отдавать свою жизнь, ни свою свободу императору.

Может, в этом и была истинная причина моего протеста?

Может быть, я вовсе не благородная душа, которая жаждёт спасти всех обделенных и угнетенных — это лишь ширма для истинного страха моей души: самой попасть в жернова войны. И будто бы только падение императора спасло бы меня от этой участи.

Осознание впервые пришло ко мне в долгой медитации и Удара, и преследовало на занятиях с сентой де Лайной де Сатори, чья мягкая улыбка напоминала улыбку матери — такая же всепонимающая.

Уроки дарханки касались наших эмоций и чувств, идущих из самого сердца, она много раз говорила о важности понимания магии Кими и силы и ответственности.

— Только зная, что ты чувствуешь на самом деле, ты сможешь управлять этим. — Голос сенты де Сатори был мягким, но в нём звучала глубина, словно она заглядывала прямо в мои мысли, хотя обычно от её голоса хотелось спать.

Наставница, стройная и гибкая, плавной походкой шла между нашими рядами, и я чувствовала, как по коленям, которыми я едва не соприкасалась с Тьярой, пробегает волна тепла.

Тёмные глаза дарханки из-под тёмной чёлки встретились с моими.

— Мы не можем спрятаться от своих истинных эмоций, — продолжала она спокойно. — Мы можем лгать себе, надевать сколько угодно масок, можем пытаться убедить всех, что волнует судьба других и высшие идеалы… но что будет, если убрать все эти слои? Чего каждый из вас боится на самом деле?

— Я не боюсь, — улыбнулась Тьяра, отвечая на риторический вопрос де Сатори.

Лайна улыбнулась чуть мягче, словно она сказала нечто очень детское.

— Правда?

— Я верю в нашу судьбу, сента де Сатори. Нас призвали служить себе Четверо богов, и я готова с честью пройти все испытания.

— Твой дух силен, Тьяра. Но не забывай слушать не только разум, но и сердце. И особенно внимательно стоит слушать голос теней, что спрятаны глубоко в темноте. Кто-то называет их голосами демонов, но я знаю, что боги дали их нам как часть сокрытой силы. Иногда большая смелость состоит в том, чтобы лишь признать их существование.

— Что вы имеете ввиду? — спросила, не сдержавшись, я, пока Лайна стояла рядом.

— То, что принято считать злом или пороком: зависть, страх, эгоизм, жестокость, гнев. Если закрывать уши и не слушать эти голоса, то они всё равно не исчезнут, но будут точить вас исподволь, разрушая изнутри.

— То есть можно позволить себе быть злым и жестоким? — невинно уточнил Ильхас, скользя взглядом то по Лайне, то по мне, сидящей на полу с подобранными ногами. — Именно этого хотят боги?

— Нет. Но в каждом “пороке” своя сила. И эти тени могут стать нашими защитниками, чтобы спасти в сложных ситуациях. Большой талант опытного мага, мой мальчик, состоит в том, чтобы знать, когда можно призвать на помощь свою тень, а когда позволить свету растворить ярость и боль. — Лайна помолчала, призывая нас задуматься. — Мы не созданы изначально только светом, мы многогранны. Однако те, кто не обладают даром преодолевать границы своего тела и разума, не могут соединяться с другим живым созданием, чувствовать его как себя, гораздо чаще впадают в крайности, сливаясь со своей тенью, своим пороком, или пытаясь стать чистым созданием света — но это тщетно в земном воплощении.