Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 44)

— Удар. Ещё. Прямой, прямой. Справа. Блок. Увернуться, — слова сыпались бесконечным потоком.

Мэй разбудила меня в последний момент, и я узнала, что вместо утренней практики нашему потоку предстоит первое занятие по боевому искусству.

— Чувствуйте ваши тела. Двигайтесь плавно и чутко. Вы маги, вы должны уметь контролировать каждый свой вдох и выдох! Дышим. Удар!

Мой взгляд снова упал на Тьяру передо мной. Ловкая и сильная — вот кто прирождённый воин. И что я здесь делаю?

— Помимо дара вы должны владеть телом так, чтобы оно реагировало быстрее вашего разума. Вы — лучшие из лучших. Отобранные богами для священной миссии, — понеслось следом. — Но вам предстоит защищать ваши границы и границы нашей священной Империи от каждого врага.

Разминка закончилась состязанием с соперником. Первый час мы отрабатывали удары так долго, что у меня уже ныли мышцы, но тренер не отпускал нас и продолжал мучить, а после выставил в парах. Хорошо хоть на этот раз мне достался не Ильхас.

Впрочем, когда я поняла, что передо мной Тьяра, легче не стало. Она здесь не первый год и явно гораздо более подготовлена, чем я — стоило хотя бы взглянуть на её мышцы.

— Ну что, поможет тебе твоя стихия? — спросила Тьяра с насмешкой.

Голубые глаза горели азартом. Она хорошо владела своим телом, куда лучше, чем я — своим. И она явно из тех, кто фанатично предан императору, как и Ильхас.

Я попыталась сконцентрироваться на своем сердце, на теле, пробежав вниманием по всем мышцам до кончиков пальцев. Чувствовать других мне всё ещё было сложно: если по описанию магов живой силы, они видели энергию всего живого, что их окружает, то у меня были лишь расплывчатые туманные пятна сил, которые я никак не могла ухватить и превратить во что-то ощутимое.

Магия живой силы считалась более простой и понятной — гораздо легче ощутить себя другим живым человеком, чем тем же… камнем или частью океана. До сих пор сложно было представить, что император не только умеет сливаться сознанием с земной твердью, но и управлять ею.

Наверное, проведи десять лет среди камней — научишься разговаривать даже с ними?

Мой огонь был куда больше похож на живую силу. Упрямый, непокорный, подвижный — легко потерять себя и стать его частью, чтобы так же зло жалить и разгораться от любой искры.

Но пока, как говорят все наставники, мне нужно сосредоточиться на теле и собственной силе — прежде чем идти дальше. Отсуствие своих границ — всё равно что смерть. Всего шаг от безумия. И казалось, чем больше я нахожусь в этом священном монастыре, тем сильнее схожу с ума. Они либо научат меня, либо… мы все проиграем.

Мы сошлись в первом бою, и я просто выставила блок из двух рук, который мы отрабатывали, и пыталась скрыться от вездесущей Тьяры, намеренной меня уничтожить.

Удары её кулаков проносились мимо, и я с трудом уворачивалась: мышцы и без того горели огнём. Один раз я попыталась её достать, но промахнулась. Пару раз увернулась с попыткой ударить её по ногам, чтобы уронить на землю. В этом случае мне бы засчитали победу и отпустили с миром — но опытная ученица дарханов была быстрее и ловчее.

Тавиан бы пошутил про битву двух девчонок и предложил своим друзьям делать ставки, кто из нас первая кого изваляет в грязи. Мысль о брате вдруг придала азарта, и я сама перешла в атаку. Била отчаянно и наугад — и один раз даже приложила Тьяру в плечо так, что она оступилась.

Но следом отвлеклась и получила удар под колено — и рухнула на землю.

Ударилась виском так, что зазвенело в ушах. Кажется, я попыталась встать, но всё вокруг потемнело до кровавой пелены.

— Эй! Живая, что ли? — прозвучал рядом голос.

— Нормально, — слабо отозвалась я светлому пятну над собой.

Кажется, Ильхас. Голова закружилась, когда я поняла, что меня взяли на руки и куда-то понесли, но дурнота накатила снова, и всё потемнело.

В какой-то момент один светловолосый северянин сменился другим. Бьёрн? Да что вообще происходит? Я приподнялась на локтях, но голова плыла как в тумане.

— Это сотрясение. Можешь лечь обратно?

Прищурив глаза, я всё же разглядела обстановку. Я оказалась в своей келье, судя по вещам и свету из окна, но на улице стемнело, наступил вечер.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос звучал как несмазанная телега, пришлось откашляться.

Бьёрн, сидевший рядом на постели, оглянулся на дверь, будто задумался: действительно, что? Я попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне.

Конечно, он же целитель. Пусть не единственный в Сеттеръянге, но, должно быть, тот, кто уже несёт за меня ответственность. Вполне логично. Но как он тут… появился.

— Кто-то уже рассказал? — прошептала я.

— Нет. У нас с тобой особая ментальная связь с первого прикосновения, — серьёзно сказал Бьёрн, и я моргнула: его образ ещё немного плыл перед глазами. Но очертания его лица в свете светильника и без чёткости казались хорошо знакомыми: блеск серых глаз в тон серебристым колечкам в ушам, красивый подбородок и губы в лукавом изгибе. — Ты разве не чувствуешь?

Это правда? Он чувствует всё, что со мной происходит?..

— Шучу, — успокоил меня Бьёрн и протянул кружку, склонившись так, что я ощутила запах его кожи, тихо стукнулись деревянные бусы об амулет на шее с круглым символом Четырёх богов: ствол вечного древа с вырезанными знаками всех богов. — Держи воду.

Я сделала несколько медленных глотков, чувствуя, как от этого снова шумит в ушах, а каждый глоток отзывается судорогой мышц в горле.

Кажется, чтобы видеться с Бьёрном, мне надо получать ранения. В первый раз это были шторм и пожар на корабле, во второй — ссадина, в третий — сотрясение.

В четвертый мне придётся сломать себе руку или рёбра?

Слишком дорого, пожалуй, обходятся свидания с целителем.

Но только сейчас я поняла, что страшно скучала — даже по его шуточкам и по его насмешливому тону.

Я хотела усмехнуться, но было больно в висках, и я закашлялась и откинулась обратно на подушку. Если лежать, то мир перестаёт кружиться и мир становится более чётким.

— Почему ты злишься на меня, Кейсара? — спросил он, разглядывая моё лицо, оставаясь сидеть рядом.

— А ты не понимаешь? — я подползла чуть выше.

Он улыбнулся. О, оказалось, я скучала именно по его улыбке. Она была тёплой, хоть и дерзкой иногда. Может быть, во всем виноваты глаза — они смотрели не так, как у Ильхаса. Он казался взрослее не на пять лет, а на все десять. Смотрел так проницательно, прямо, завораживающе. Без вызова, но с пытливым интересом и тем светом, сияние которого чувствовалось на уровне сердца. Тёплый блеск стали… Опасный именно своей теплотой и прямотой. Когда кажется, что эта сталь никогда не ударит тебя, только защитит.

— Я вижу твои эмоции, но они так огненны и сложны, что я могу ошибиться.

— Вот как, — я медленно выдохнула. — Я думала наставники-дарханы не ошибаются. “Нет неверных путей. Всё, что с нами происходит, ведёт нас к Великому Духу”, — повторила я постулаты, выученные в монастыре на уроках даори.

— Мы всё же живые… — усмехнулся Бьёрн и поджал нижнюю губу.

Мне показалось, он сейчас встанет и уйдет, и резко захотелось его остановить. Я даже почти дёрнулась к нему, но в последний момент только сжала край грубого покрывала, которым меня заботливо накрыли.

— Когда меня примут в дарханы? Когда будет это посвящение?

— После состязаний.

— А если я проиграю? Если я вообще… погибну на этих состязаниях?

— Станешь дарханом посмертно, — опершись на ладонь, он снова чуть склонился ко мне так доверительно, как… не должен бы был учитывая его положение.

Подумалось, что будет, если я схвачу его за этот деревянный амулет и скручу на красивой шее так, чтобы ему тоже станет больно?

— Мне хочется тебя ударить.

— Это хороший признак, — усмехнулся Бьёрн. — Значит, тебе уже лучше.

Я отстранилась, вспомнив, как своим — якобы ласковым — прикосновением после шторма отправил меня в долгий наведенный сон, чтобы я не мешалась под ногами и не устроила новый пожар или катастрофу.

Вдруг пришли на ум слова Ильхаса про Бьёрна и вгляделась в знакомое лицо с светлыми прядями, собранными на висках, в эти мелкие сережки в ушах и серый взгляд. Мог ли Бьёрн быть тем, из-за кого Тавиан и получил ранение?

Может ли быть, что я, очарованная им, верю любому слову — а за привлекательной внешностью скрывается хладнокровный предатель? И быть может, все его шуточки — лишь способ приукрасить свою натуру?

— Держись-ка лучше подальше от Ильхаса, — внезапно добавил он, словно прочитал мои мысли.

— Почему? Вы же были друзьями.

— Были.

— Так же, как с моим братом?

— С твоим братом у меня нет никаких проблем, Кейсара ди Мори.

— Я хочу знать правду, — я приподнялась и села, снова сократив между нами расстояние.

Возможно, я привыкла к тому, что от моего в меру грозного и упрямого взгляда молодые люди обычно идут на попятный и уступают, не желая разочаровать юную кирию ди Мори, богатую наследницу со сложным нравом — и способностью поставить на место любого, кто оскорбит её или честь семьи.

Но забыла, что передо мной не благородный юноша во время светского раута — а самый упрямый дархан на свете.

— Разве я когда-то тебе лгал? — губы Бьёрна изогнулись.

— Ты не рассказал… что случилось с Тавианом на самом деле. Мне кажется, я имею право это знать.