Евгения Афанасьева – Семь процентов надежды (страница 2)
— Следующий — на поражение!
Карчи перехватил пистолет. Руки дрожали, в ушах гулко бухала кровь.
Как барабаны. Барабаны на концерте.
Ледяной камень внутри подпрыгнул, застрял где-то в горле.
Мирен шагнул вперёд:
— Встань перед машиной. Руки на капот. Слышишь, чтоб тебя?!
Этот... это по-птичьи склонило голову набок. Дёрнулось влево, вправо, вперёд; полушагнуло-полупрыгнуло; ледяной камень заплясал в такт, и Карчи не выдержал — выстрелил.
— Твою м-мать... — через пару секунд выдохнул Мирен.
...пыль. Пепел и пыль.
Пепел тёк из чёрной дыры на чёрном плече, крохотным смерчем закручивался у ног, поднимался выше, выше...
За тонированным стеклом шлема Карчи не мог разглядеть не то что лица, даже блеска глаз стоявшего напротив человека, но откуда-то знал — эта паскуда ухмылялась.
Невидимую ухмылку стёр серый смерч, как-то разом окутавший всего мотоциклиста и разом опавший на землю.
На месте столба пыли — пусто. Ни преступника, ни его мотоцикла. Только серый пепел на сером асфальте.
— М-Мирен?.. Это... это что?
Тархов убрал пистолет в кобуру. Сел обратно в машину. Достал из кармана пачку сигарет. Прикурил, наплевав на то, что казённый салон пропахнет дымом.
— Охренеть... — протянул.
И замолк до конца дежурства.
По счастью, молчала и рация.
Только утром, часов в семь, Мирен наконец разлепил губы:
— На Львиный Зев, Рокуш. В архив.
Карчи послушно свернул куда сказали.
В архиве Мирен запросил записи из Третьего Хлебного. Карчи не удержался, застыл за плечом шефа.
Камера поймала только дорогу и их с Миреном машину. Мотоциклист, рассыпающийся серым пеплом, в кадр, конечно, не попал. Мирен, отсмотрев записи, буркнул что-то о новых технологиях, от которых никакой пользы, кроме вреда, и пошёл на стоянку за карточкой из регистратора. Камера там была, откровенно говоря, дерьмо, ночные записи шли жутким зерном, но главное различить всё же удалось: вот мотоциклист. Вот он удирает, вот падает, вот встаёт.
Вспышки выстрелов сбивают ритм мигающей «люстры».
Вот столб пыли, вот нет никого.
Всё, пустой асфальт.
Посмотрев запись, Мирен несколько минут молчал, жестом обрывая пытавшегося заговорить Карчи. Потом наконец вздохнул:
— Значит, так. Недостачу патронов объяснишь тем, что стреляли по колёсам, пытаясь задержать. Промахнулись — ночь, темно, хрена с два ты в узкое колесо попадёшь ночью на ходу. Объяснительными замучают, может, выговор объявят, но...
— А как же... ну... запись?
— Запись... — Мирен вздохнул. Глянул на монитор, скривился. — У нас какие-нибудь кондитерки работают с утра пораньше?
Карчи моргнул.
— Тодин. Архивариус. Сейчас попрошу, пусть эту дрянь положит куда подальше. После смены зайду с чем-нибудь повкуснее. Месяца через два-три про то, что мы карту памяти не сдали, все забудут.
Карчи знал, что уж кто-кто, а он точно не забудет. Хотя очень, очень хотел бы.
Выходя из кабинета архивариуса, он оглянулся.
Мирен всё так же сидел у экрана, вертел в пальцах зажигалку и щёлкал мышью. По отсветам на лице Карчи видел — шеф пересматривает запись с регистратора. Раз за разом.
Часть 1
Глава 1. Золотые струны
Мартон опаздывал.
Опять.
Ивка уже не удивлялась, но... Сегодня-то Март мог бы прийти вовремя!
На сцене всё было почти готово. Дзенек собрал установку, настроил ритм-секцию с Андрашем; Вит спел несколько фраз сначала один, потом с ритмачами и успел даже немного поругаться со звукарём.
Мартона всё не было.
— Ив, твоя очередь!
Вит со сцены махнул ей рукой — давай, поднимайся!
— Сейчас! Пять минуток, ладно?
Ивка пошла через весь зал к выходу. Три десятка шагов вдоль, столько же — поперёк по когда-то тёмному, а теперь вытертому паркету. Зал человек на триста, если не больше.
Все билеты проданы.
Ивка толкнула тяжёлую дверь, вышла на крыльцо. На улице было прохладно для начала осени; ветер пробрался под тонкую блузку. Ивка поёжилась, но осталась на крыльце. Отступила на шаг, глянула на стену у входа.
На красном кирпиче светилась афиша. Ивка сама выбирала фотографию, рисовала макет, бегала в типографию... разве что клеила не сама. Четверо парней — Вит загадочно улыбается, Дзенек сжимает в руках палочки, Март с гитарой наперевес, Андраш с басом... и тёмный силуэт чуть сбоку.
Размашистый, рукописный логотип «Акцента» внизу. Красная подпись, как печать: «Особый гость».
Ивка медленно выдохнула.
— Особый гость, — негромко пропела. — Осо-обый го-ость...
За спиной хлопнула дверь; на плечи легло что-то тяжёлое, тёплое; пахнуло знакомым одеколоном. Вит. Ивка закуталась в наброшенное пальто, чуть подалась назад.
— Нервничаешь?
— Ещё бы!..
Вит положил руки Ивке на плечи. Она прикрыла глаза. Стоять бы так и стоять, чувствовать спиной чужое тепло, и не думать ни о чём... Особенно о том, что начнётся через пару часов.
— Мы так долго готовились... и вот оно!.. А мне до самого конца — только ждать. И Март ещё!.. Ну сегодня-то хотя бы мог не опаздывать?
— С Мартом я потом поговорю, — в бархатном баритоне Вита прорезалась сталь.
Ивка вздохнула:
— Ты только его совсем не съешь, ладно? Я всё понимаю, он и с нами играет, и в «Ритмах», Йорга ему покоя не даёт... Но сегодня-то!
Вит за её спиной что-то негромко хмыкнул. Ивка решила не вслушиваться.
— Вон он, похоже.