Евгений Жегалов – Опричник Тайного Приказа (страница 11)

«А ведь, он мог его видеть и даже быть знакомым с первопечатником,» – подумал Игорь.

– Интересно, как его судьба сложилась после того, как видел его последний раз? – задумчиво произнес Ростислав, закрывая книгу.

– Кого? – не понял Игорь.

– Мастера. Ивана Федорова, ученика Мессенгейма. Это же его работа. Просто, у него врагов много и, если бы не поддержка царя, вряд ли эта книга была бы напечатана, – также задумчиво произнес Росс.

– Неплохо для шестнадцатого века. Жил безбедно, умер от старости, правда на вечно загнивающем западе, – ответил Игорь.

«Твою мать, учебник истории шестнадцатого века рядом живой сидит. Свидетель всего, что происходило. Мог бы положить конец всем ученым спорам кто был кем и, что было хорошо, а что плохо… А рассказать о нем нельзя,» – с усмешкой подумал он.

– Понятно, – тяжело вздохнул опричник, – а что по моему делу?

– Пока, к сожалению, ничего определенного. Все московские музейные хранилища мы с тобой обошли. В них посоха нет, – Игорь развел руками, – дальше надо проверить остальные музеи страны, но это займет время. Хуже, если он не в государственном хранилище, а допустим, где-то в частной коллекции, например у потомков бояр. Владелец о нем никому не говорит и втайне использует, как артефакт силы. Или в каком-нибудь монастыре. Ведь, на сколько мне известно, до того, как оказаться в руках Ивана Грозного посох, как раз, находился у монахов из Ростова Великого. Как узнать-то? Никто же не афиширует, что он у него. И ты же не можешь по миру клич бросить, что ищешь посох Иоанна. Они тогда заныкают его так, что вообще никогда не найдешь.

– Да уж, – пробормотал Росс, – в интернете объявление «куплю посох» не повесишь.

– Удивительно, – сказал Воротынский, – ты был знаком с человеком, который напечатал первую книгу на Руси и при этом свободно лазаешь по интернету.

– Что тут удивительного? – не понял опричник.

– Ну это, как пересечение двух миров, – смутившись, попытался объяснить Игорь, – в одном еще ездят на лошадях, а в другом космические корабли летят к другим планетам. И ты одновременно: и в том, и в этом.

– Ну, оказаться в будущем само по себе удивительно, – пожал плечами Росс.

– А, вот интересно, что тебя удивило больше всего в нашем времени? – спросил Воротынский, – полеты в космос или ядерное оружие?

– Больше всего? Больше всего меня удивляет здесь другое. Как бы тебе объяснить… Вот смотри, чтобы изучать математику и механику мне пришлось ехать надолго в Германию, за духовными практиками понадобилось добираться до Персии и Индии, – сказал Ростислав доставая из кармана смартфон, – а у вас, у всех есть артефакт, который дает доступ ко всем знаниям мира… А вы используете его, чтобы играть в какие-то бестолковые игры и болтать о всякой глупости в том, что называют соцсети.

– Неожиданно, я как-то даже не задумывался об этом, – сказал Игорь, ошарашенно глядя на посланца из прошлого.

– Ну, есть еще кое-что сильно удивившее меня, но это уже мне сложно тебе объяснить, – добавил Росс и задумался, – потому что это из области того, что вы сейчас называете паранормальными явлениями, а по сути, так просто нечисть.

– А что, у нас тут у этой, – запнулся Игорь, – как ты сказал, нечисти что-то не так?

– Не так? – переспросил Ростислав, – у нечисти, как раз все так. Я бы никогда не подумал, что этот темный мир будет чувствовать себя так вольготно. Они здесь везде и даже не скрываются.

– Надо инквизицию вызывать? – улыбнулся Воротынский.

– Тем, что ты называешь инквизицией, займемся обязательно, но не в этот раз, – не оценив шутки на полном серьезе ответил опричник, – сейчас нам надо другую проблему решить.

– Какую? – насторожился Игорь.

– Мне нужно попасть в Кремль, – Ростислав встал из-за стола и подошел к окну, выходившему на Красную площадь, – там было три известных мне тайника для хранения артефактов на случай, если вдруг настанут лихие года. Изучая документы, я понял, что двух после архитектурных реконструкций больше не существует. А вот один скорее всего сохранился ещё. Я должен на всякий случай осмотреть его. Вдруг кто-то из членов тайного приказа спрятал посох там.

– Угу, а заодно проверить и кабинет президента. Вдруг посох у него, где-нибудь под диваном лежит, – усмехнулся Игорь.

– Если бы посох был у президента, то это как раз неплохо, -совершенно серьезно сказал опричник, – только что-то я сомневаюсь. Не похоже, судя по тому, что творится в стране.

– Да? А как это должно выглядеть? – перестав улыбаться, уже серьезно спросил Игорь. Внутри у него проявился даже какой-то непонятный страх, возникший от абсолютной серьезности опричника.

– Если священная реликвия такой силы находится в руках главы государства… – Ростислав глубоко вздохнул, глядя на Кремль, – это будет хорошо видно по тому, что происходит в этом государстве.

– Ааа, понятно, а я уж думал, что Дума сразу приняла бы закон об опричнине, – попробовал свести разговор к шутке Воротынский.

– Опричнина здесь сейчас очень даже не повредила бы, – ответил Росс, – судя по тому, что я успел прочитать про масштаб коррупции по всей стране. Без опричнины с этим уже у вас тут не справиться.

В разговоре повисла пауза. Возникшую тишину нарушала только муха безнадежными попытками пробить оконное стекло.

– Кремль охраняется, как ничто другое, – словно очнувшись снова заговорил Игорь, – Я же не могу объяснить там, что ты, типа, такой же офицер ФСБ, как они, только из шестнадцатого века. Мол, помогите коллеге.

– Если бы это было просто, то я бы просто спустился в это подземелье и посмотрел, – сказал опричник, – я уже пытался туда прогуляться, но там – закрытая для посторонних, охраняемая зона. И, скорее всего, постоянно дежурит охрана кремля.

– Нужно отправлять запрос на научные исследования в таком-то и таком участке и ждать ответа. Нарисуй, куда надо попасть, и я буду работать над этим, – сказал Воротынский.

– Сегодня вечерком тогда, обязательно, – ответил Росс.

– Но есть и хорошие, так сказать, новости, – с энтузиазмом в голосе произнес Воротынский, – в шестьдесят третьем году прошлого века при ремонте Архангельского собора, археологи проводили вскрытие могилы Ивана Грозного…

– Вскрыли могилу царя? – Ростислав повернулся к потомку боярина Воротынского, – я никак привыкнуть не могу… у меня постоянно возникает чувство, что тут вокруг меня все бесами одержимые.

– Ну, это же ученые, а не какие-то расхитители гробниц, – попытался оправдаться Игорь под тяжелым взглядом опричника, – скажем, как у вас обретение мощей…

– Ааа, ну да, – мрачно кивнул Ростислав.

– В общем, я просмотрел в архиве все протоколы вскрытия, – продолжил Игорь, – никаких упоминаний о том, что в могиле был обнаружен посох, или что-то похожее, нет. Но если этот артефакт имеет такую ценность для государства, о нем могли просто умолчать. Сегодня жив только один участник этой группы – Елизавета Васильевна Шереметева. Тогда она была еще студенткой-практиканткой. Думаю, надо с ней поговорить…

– Надо, значит поговорим, – согласился Ростислав, придя в себя от услышанного.

Он не особо верил, что посох могли положить в гроб с царем. Но эту версию нужно было до конца отработать, чтобы окончательно исключить.

– Завтра, под видом журналистов поедем к ней, вроде как интервью брать, ну и разузнаем, что возможно.

– Хорошо, – кивнул Ростислав, листая вкладки на смартфоне, – значит завтра идем к этой гробокопательнице.

– А сейчас у тебя есть какие-то планы?

– А, сейчас я, пожалуй, пойду. Елена просила помочь в одном деле, – процедил Ростислав сквозь зубы.

– Это по поводу барабашки в квартире ее подруги? – вспомнил Игорь, что рассказывала ему сестра.

– Да, они перепробовали все и думают, что это колдовство. Точнее знающие люди ей так подсказали. Ну и Елена попросила меня посмотреть, – ответил Ростислав, направляясь к двери.

– Росс, осторожней, там у них уже крутится какой-то то ли маг, то ли шаман. Здесь между ними конкуренция и чуть ли не война, – предупредил Игорь, – я не пугаю тебя, к тому же ты ничего не боишься и законы наши современные не признаешь. Я к тому, чтобы ты не засветился. Паспорт тебе сделали и, если его проверит простой патрульный, он ничего не заподозрит. А вот, если тобой займется кто-то посерьезней, кому не лень будет поискать данные на тебя, то быстро увидит, что паспорт липовый, а сам ты непонятно кто. Да и про Курбинина не стоит забывать. Он вроде притих после того, как ты отметелил его бойцов в лесу, никак не проявляется, но бойцы эти у него не последние, и он явно что-то затевает. Не разу он еще не отказывался от того, что хотел.

Опричник приостановился в дверях, оглянувшись на Воротынского и улыбнувшись изрек, – То, что Курбинины никогда не отказывается от того, что вдруг захотелось… так это можно исправить, избавив мир от Курбининых.

«Ростислав всего месяц здесь», – подумал Игорь после того, как за опричником закрылась дверь, – «и при этом уже легко пользуется смартфоном, навигатором, ездит в метро. Старинный говор в его речи, практически, пропал. Он уже чувствует себя в нашем мире, как рыба в воде. Интересно, сколько понадобилось бы мне времени, окажись я при дворе Ивана Грозного, чтобы вписаться в их ритм и образ жизни? Я уж не говорю про его способность к магии или воинскому искусству. Вот бы научиться просто не выделяться также из толпы или, например, верхом ездить? Или освоить блага цивилизации легко, а вернуться на шаг назад в развитии человечества задача уже сложнее? Да, интересный вопрос для социологов.»