Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 30)
Кузьма, стреляя на ходу, выскочил из своего Геленвагена. Он видел, как один за одним падают его бойцы. Двое уже не шевелились. Чернокняжич рванулся к искорёженной машине, распахнул дверь и вытащил побледневшую девушку. Прикрывая её своим телом, он, пятясь, отстреливался, отходя к парапету моста. Кольцо сжималось.
Первая пуля ударила его в плечо, заставив споткнуться. Вторая, разорвала куртку на груди, оставив кровавую прореху. Кузьма со сдавленным стоном рухнул на колени, всё ещё заслоняя Диану собой. Пальцы судорожно сжимали пистолет.
Истекая кровью, он начал оседать, его мощное тело наваливалось на девушку, прижимая к холодному парапету. Враги приближались. Отчаяние и безысходность сдавили горло Дианы. И тогда её взгляд упал на тёмную, холодную рябь Москвы‑реки, бесстрастно текущую внизу. В памяти вспыхнули слова Кая: «Вода всегда говорит и может всё. Нужно лишь её услышать».
Не думая, почти инстинктивно, она достала из кармана цветной камешек, который ей вернул речной дух и изо всех сил швырнула его в чёрную гладь. Камень упал с тихим плеском. Наступила секунда звенящей тишины. А потом вода вздыбилась…
Непостижимо как, на спокойной среднерусской реке поднялась могучая волна, высотой с многоэтажный дом. Она обрушилась на мост, смывая алгоровцев, как муравьёв. Скрутила и утащила их машины в пучину. На самом гребне этой волны стоял Кай. Его глаза светились холодным сиянием. Он обхватил Диану за талию, подняв над мостом и увлекая за собой.
Взгляд Кая скользнул на груду искорёженного металла и тело Кузьмы, в котором едва теплилась жизнь. В глазах духа реки мелькнула тень, то ли уважения, то ли признания долга, отданного не клану, а конкретному воину.
Прежде, чем волна схлынула, щупальце живой воды обвилось вокруг груди чернокняжича, останавливая кровь ледяным целебным холодом. Последний, нежный всплеск накрыл его тело, словно одеялом. Вода не утянула его за собой, она осталась вокруг него мерцающим, пульсирующим коконом, затягивая раны. Это был дар герою, сражавшемуся до конца.
Через несколько минут вода окончательно отхлынула, вернувшись в русло. Кузьма лежал на асфальте без сознания, бледный, но живой. Его грудь медленно поднималась, а на теле, вместо смертельных ран, зияли лишь багровые шрамы. Смерть отступила, отменённая волей речного духа. К нему уже бежали люди полковника Хворостина, выскочившие из только что подъехавших машин. Сергей осмотрел едва затянувшиеся раны и жестом велел подчинённым принести аптечку. От машины неторопливо подошёл Ворощун.
– Валентин Алексеевич, надо бы в больничку срочно его, – обратился к нему полковник.
– Да ладно. Что ему будет с нескольких дырок от пуль, упырю? – усмехнулся антиквар, доставая из‑за пазухи флягу и протягивая её едва выплывшему из беспамятства Кузьме. – Ну‑ка, хлебни.
Кузьма приложился к горлышку и сделал несколько судорожных глотков. Из уголков губ потекли тонкие красные струйки.
***
Диана вынырнула из забытья не в воде, а в траве. Влажной, высокой, испещрённой каплями, словно только что прошел ливень. Воздух ударил в лёгкие. Не бензином и пылью мегаполиса, а густой, пьянящей смесью запахов мокрой листвы, цветущего иван-чая и большой, чистой речной воды.
Она лежала на спине, уставившись в небо. Но это было не то небо, что она знала. Оно было на несколько оттенков глубже, бархатно-индиговым. Несмотря на то, что был день, на нем горели звезды. Так ярко и так низко, что, казалось, можно встать на цыпочки и сорвать их, как яблоки с ветки.
С трудом поднявшись на локти, она ахнула. Диана находилась на небольшом островке, затерянном посреди реки, которая вроде бы и была Москвой-рекой, и в то же время нет. Вода струилась молочно-серебряными лентами, тихо напевая сотней голосов – от глубокого басовитого гула в омутах до звонкого щебетания на мелководье. Берега по ту сторону воды были знакомыми, она узнавала очертания Кремля, высоток, но всё это было призрачным, словно нарисованным дымкой на шёлковом полотне. Звуков машин не было слышно вовсе. Сам остров был ковром из изумрудного мха, диких цветов и причудливых деревьев с серебристой корой. В воздухе висели миллионы сверкающих капелек, пульсирующих мягким внутренним светом. Это было сердце Москвы, каким оно было когда-то – до бетона, стали и человеческой суеты. И с каждым вдохом Диана чувствовала, как её тревога тает, смытая этой древней, безмятежной силой, что пела в воде и шелестела в листьях. Она была дома в том смысле, о котором даже не подозревала.
Время на острове текло иначе. Оно не подчинялось ни секундам, ни часам, ни смене дня и ночи. Оно было похоже на саму реку – плавное, цикличное, подчинённое собственным, нечеловеческим ритмам. Диана не могла сказать, сколько она здесь. Минуты сливались в часы, а часы, казалось, растягивались в вечность и сжимались в мгновение одновременно. Она существовала в «сейчас». В бесконечном, растянувшемся «сейчас», где не было места вчера или завтра. Это было одновременно блаженно и пугающе – словно её вынули из потока жизни и поместили в прекрасный, застывший пузырь, где единственным мерилом времени было биение её собственного сердца.
Чувство голода или жажды не приходило. Усталость была не физической, а скорее душевной, как после долгого, глубокого сна, о котором ничего не помнишь. Попытки вспомнить, как долго она была здесь, вызывали лишь лёгкое головокружение. Мысли о Россе, о матери, о перестрелке приходили волнами – то острыми и тревожными, то приглушёнными умиротворяющим шёпотом воды, словно сама река убаюкивала её страхи о том, что где-то там, в реальном мире, всё могло уже давно измениться.
Сознание полностью вернулось к Диане, прорвавшись, как сквозь толщу тёплой, спокойной воды. Она вдруг поняла, что чувствует не траву под спиной, а руки. Прохладные, сильные и в то же время невероятно нежные. Они обнимали её, прижимая к себе, и их касание было словно шепот самой реки – влажным, живым, успокаивающим каждую клеточку её тела.
Повернув голову, девушка увидела Кая – молодого светловолосого паренька с тонкими чертами лица и добрыми глазами, и одновременно загадочного духа.
– Я так боялся потерять тебя, – прозвучал его голос.
Он не спрашивал разрешения, протянул руку, и его пальцы мягко сомкнулись на ее ладони.
– Я покажу тебе этот мир. Твой мир, где мы играли, когда ты была маленькой. Тот, что ты забыла.
Слова прозвучали, как заклинание. Диана кивнула. И в тот же миг ощутила, как от его ладоней хлынул поток древней силы. Невероятно приятной, живой, словно теплая река вливалась в ее вены, наполняя теплом плечи, шею, грудь… Голова закружилась, мысли расплылись и исчезли, уступая место чистому ощущению. Кай притянул ее к себе, обняв, словно укрывая от незримого дождя.
– Я ждал этого мига целую вечность, – прошептал он.
Его губы коснулись её губ. В нём не было человеческой страсти, было нечто большее – стихийное, первобытное. Она ответила ему. Её собственная пробудившаяся сила отозвалась на этот зов. Пальцы скользнули в его волосы – они оказались мягкими и живыми на ощупь. Всем телом она чувствовала его объятия, до такой степени знакомые, словно слилась с ним в единое целое.
Одежда растаяла, унесенная лёгкой рябью, пробежавшей по их коже. Их соединение было не яростным, а глубоким, неизбежным, как течение реки к морю. Кай не торопился, он двигался в ритме медленных волн, и каждое движение касалось самых глубин её существа, смывая остатки страха и боли. Она, считавшая, что знает об искусстве любви все, не подозревала, что такое блаженство вообще возможно – когда буйное пламя внутри сменяется теплой громадной волной, накрывающей тело и сознание.
Она чувствовала, как её собственная магия, дремлющая и неукротимая, встречается с его древней силой. Вспышки серебристого света пробегали по их коже в такт каждому движению. Он шептал ей на ухо слова на языке, которого она не знала, но понимала сердцем. Его губы скользили по ее коже, собирая капли влаги с ее груди, опускаясь все ниже и ниже. Ее дыхание срывалось, бедра сами двигались навстречу, а он пил ее сущность, как самый пьянящий из нектаров.
В какой‑то миг биение сердца, дыхание и переливы сияния слились воедино. На неё обрушилась волна без формы и имени, подхватила и унесла в ослепительную вспышку. Она растворилась в течении, ветре, свете, утратив границы собственного тела…
Наконец, они остались лежать в сплетённых объятиях на мягкой траве. Диана уже не знала, кто она и где проходит граница между ней, этим существом и этим местом.
– Скажи мне, что всегда будешь рядом, – прошептала она.
Он не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде было всё – обещание, вечность и безмолвное «да». Он вернул ей этот древний мир. И теперь она снова была его частью. Частью течения жизни этого мира.
Глава 10
Ростислав подбежал к
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.