Евгений Ждан – Багровое зарево (страница 4)

– Хорхе, смотри, – прошептала она, её голос дрожал от возбуждения. – Это их следы. Вода реагирует, как будто помнит их.

Хорхе бросил взгляд через плечо, его лицо потемнело, морщины углубились.

– Я говорил тебе, после них она стала другой. Как будто живая. Или проклятая.

Лодка плыла дальше, гул усиливался, становился глубже, пронизывающим, как вибрация огромного колокола, спрятанного под волнами. Лина достала пробирку и зачерпнула немного воды, заметив, как жидкость внутри засветилась слабым голубым светом. Она поднесла её ближе к глазам, и её сердце заколотилось – внутри пробирки вода начала формировать крошечные кристаллы, тонкие, как паутина, которые тут же распадались, оставляя за собой лёгкий звон, едва уловимый, но знакомый. Это был тот же звук, что она слышала от куска материала в своей квартире, тот же, что исходил от трубок ксавирров.

– Они что-то оставили в ней, – сказала она, больше себе, чем Хорхе. – Какой-то след. Энергию, память… я не знаю.

Хорхе промолчал, его взгляд был прикован к воде. Он знал эти места лучше, чем кто-либо – каждый риф, каждое течение, каждый изгиб побережья. Но теперь океан казался чужим, как будто кто-то переписал его правила. Лодка замедлилась, и он заглушил мотор, позволяя ей качаться на волнах. Тишина ударила по ушам, прерываемая только гулом, который теперь был повсюду – в воздухе, в воде, в их костях.

– Мы здесь, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Это то место.

Лина включила датчик на полную мощность, и экран загорелся красным: температура воды подскочила до 52 градусов, давление падало, как будто что-то тянуло её вниз, а затем вверх, а электромагнитные волны рисовали хаотичные пики. Она направила фонарь на поверхность и замерла. Вода здесь не просто дрожала – она пела. Тонкий, высокий звук исходил от пузырьков, поднимающихся с глубины, лопающихся на поверхности и оставляющих за собой голубое свечение, которое растекалось, как масло, прежде чем угаснуть. Лина протянула руку, и её пальцы коснулись воды – она была горячей, но не обжигала, а вибрировала, как натянутая струна, отзываясь на её прикосновение мелкими волнами, которые побежали к лодке.

– Это их работа, – сказала она, её голос дрожал от смеси страха и восторга. – Они изменили её. Вода… она живая, Хорхе. Или стала такой после них.

Хорхе смотрел на неё, его лицо было маской из теней и усталости.

– Я говорил тебе, они не отсюда. Они забрали воду, но оставили… это. Я не знаю, что хуже.

Лина не ответила, её взгляд упал на что-то, плавающее у борта лодки, чуть правее носа. Она направила фонарь и увидела его – обломок, размером с две ладони, чёрный, с зелёными прожилками, похожий на кусок корпуса корабля ксавирров. Он покачивался на волнах, испуская слабый свет, пульсирующий в ритме с гулом, а вокруг него вода закручивалась в спирали, как будто притягиваемая невидимой силой. Лина схватила сачок из рюкзака Хорхе и осторожно подтянула обломок к себе, стараясь не касаться его руками. Он был больше, чем тот кусок, что она нашла в Сан-Франциско, и сложнее – его края были неровными, как будто оторванными, а поверхность покрыта тонкими трещинами, из которых сочился зеленоватый свет, мерцающий, как дыхание.

– Осторожно, – предупредил Хорхе, отшатнувшись назад. – Эта штука… она живая. Я видел, как их искры падали в воду. Они что-то делают с ней.

Лина подняла обломок в сачке, держа его на расстоянии. Он был лёгким, почти невесомым, но тёплым, как человеческая кожа, и излучал слабую вибрацию, которую она чувствовала даже через рукоятку сачка. Она поднесла его ближе, и обломок издал тихий звон – высокий, чистый, как звук хрустального бокала, но с глубокой, резонирующей нотой, от которой у неё закружилась голова. Вода в пробирке, стоявшей на дне лодки, задрожала, отзываясь на этот звук, а затем начала подниматься вверх тонкой нитью, изгибаясь в воздухе, пока не коснулась обломка. При соприкосновении раздалось лёгкое шипение, и вода впиталась в трещины, заставив зелёный свет вспыхнуть ярче, а затем угаснуть до мягкого мерцания.

– Это не просто металл, – сказала Лина, её голос дрожал от возбуждения. – Это часть их технологии. Или их самих. Смотри, как он взаимодействует с водой – как будто они связаны!

Она опустила сачок и достала из своего рюкзака плотный пластиковый контейнер, осторожно переложив обломок внутрь. Её пальцы случайно коснулись его края, и она почувствовала лёгкий укол, как от статического электричества, но глубже – как будто что-то пробежало по её нервам, оставив послевкусие чужого присутствия. Она отдёрнула руку, но глаза её горели – это был ключ, она знала это. Ключ к пониманию ксавирров, их цели, их связи с водой.

Хорхе покачал головой, его рука сжала рукоять ножа, висящего на поясе.

– Я не хочу знать, что это. Я хочу, чтобы они ушли. Они забрали мой океан, мою жизнь. А ты играешь с их игрушками.

– Это не игрушки, – возразила Лина, её голос стал твёрже. – Это ответы. Если мы поймём их, мы сможем остановить их.

Хорхе открыл рот, чтобы возразить, но его слова утонули в резком усилении гула. Лодка качнулась, как будто что-то огромное прошло под ней, подняв волну, которая чуть не опрокинула их. Лина схватилась за борт, а Хорхе выругался по-испански, вглядываясь в темноту. Вдалеке, на горизонте, багровая тень начала расти – корабль ксавирров поднимался из ночи, его угловатый корпус чернел на фоне неба, а сотни трубок, светящихся бледно-зелёным, уже опускались к воде, начиная свой жуткий танец.

– Они вернулись, – прошептал Хорхе, его голос сорвался на хрип. – Нужно уходить. Сейчас же.

Лина сжала контейнер с обломком, её сердце колотилось в груди. Она знала, что должна бежать – разум кричал об опасности, о том, что они с Хорхе ничто против этих существ. Но её любопытство, её одержимость, тянули её остаться, посмотреть, прикоснуться к этой тайне ещё ближе. Она посмотрела на Хорхе, на его перекошенное лицо, и кивнула.

– Заводи мотор, – сказала она тихо. – Но я ещё не закончила с ними.

Хорхе повернул ключ, мотор взревел, и лодка рванула назад, к берегу, унося их от корабля, чьи трубки уже пели свою песню, а вода отвечала, поднимаясь к небу. Лина держала контейнер, чувствуя, как обломок внутри вибрирует, как будто зовёт своих хозяев. Она знала: это только начало. Ответы были близко, и она не остановится, пока не найдёт их все.

Первые намёки на план пришельцев

Лодка "Луз де ла Луна" мчалась к берегу Сан-Педро, её мотор ревел, заглушая гул ксавиррского корабля, который остался позади, поднимаясь над океаном, как багровая тень смерти. Лина Сантос сидела на носу, сжимая пластиковый контейнер с обломком, её пальцы побелели от напряжения, а синие волосы прилипли к лицу от солёного ветра и пота. Хорхе Мендес, сгорбившись у штурвала, бросал нервные взгляды через плечо, его обветренные руки дрожали, но держали курс. Гул всё ещё отдавался в их костях, глубокий и настойчивый, а вода за кормой светилась слабым голубым светом, как будто прощаясь с ними – или предупреждая.

Когда пирс показался впереди, Хорхе сбросил скорость, и лодка мягко ткнулась в деревянные сваи. Лина спрыгнула на берег, её ноги подкосились от усталости, но она тут же выпрямилась, стряхивая слабость. Хорхе заглушил мотор и последовал за ней, его лицо было серым, как пепел, глаза – красными от бессонницы и страха.

– Мы живы, – выдохнул он, вытирая лоб рукавом. – Но я больше туда не поплыву. Хватит с меня этих дьяволов.

Лина кивнула, но её мысли были далеко – с обломком, который лежал в контейнере, тёплый и живой, как сердце какого-то неведомого существа. Она посмотрела на Хорхе, пытаясь смягчить тон:

– Спасибо, что показал мне. Я понимаю, как это тяжело. Но этот обломок… он может рассказать, что они задумали. Мне нужно его изучить.

Хорхе фыркнул, его голос был хриплым от злости:

– Изучить? Ты видела их корабль! Они забрали воду, оставили этот… этот кошмар! А ты хочешь играть с их игрушками? Они не люди, Лина. Они даже не звери. Они… что-то другое.

– Именно поэтому я должна понять, – ответила она, её глаза вспыхнули золотыми искрами. – Если мы не узнаем, зачем они здесь, мы не сможем их остановить.

Хорхе покачал головой, но не стал спорить. Он махнул рукой в сторону своей хижины, стоявшей в двадцати метрах от пирса.

– Делай что хочешь. У меня есть стол и свет. Но если они придут за нами из-за этой штуки, я тебя не спасу.

Лина последовала за ним, её шаги были быстрыми, почти торопливыми. Хижина Хорхе была маленькой, с потемневшими от времени стенами, пахнущими рыбой и ромом. Внутри было тесно: старый телевизор в углу, деревянный стол, заваленный сетями и инструментами, пара стульев с вытертой обивкой. Хорхе включил лампу, висящую над столом, и её жёлтый свет осветил комнату, отбрасывая длинные тени. Лина поставила рюкзак на пол, достала свои приборы – портативный спектрометр, ультрафиолетовую лампу, цифровой микроскоп – и аккуратно вынула контейнер с обломком.

Она открыла крышку, и слабый зеленоватый свет вырвался наружу, осветив её лицо. Обломок лежал неподвижно, но пульсировал – медленно, ритмично, как дыхание спящего зверя. Его чёрная поверхность с зелёными прожилками казалась гладкой, но под светом лампы проступали тонкие трещины, похожие на капилляры, из которых сочился свет. Лина поднесла к нему руку, не касаясь, и почувствовала тепло, исходящее от него, и слабую вибрацию, которая отдавалась в её пальцах.