Евгений Жаринов – Библиотека Дон Кихота (страница 56)

Только не покидай меня, слышишь, только не покидай. Убери, убери эту пустыню. Позволь моему перу-парусу вновь поймать попутный ветер, чтобы вновь начать бороздить твои бескрайние просторы, Роман. Но я ничего не вижу, я ослеп, и я не пойму от чего, от слез или от песка…

— Ты здесь? — вдруг совсем рядом раздался голос жены. — А я тебя обыскалась.

И Воронов от неожиданности чуть не упал с пластмассового белого лежака, забытого на пляже еще с теплых времен. Перед ним в ярких лучах февральского солнца на фоне заснеженной вершины стояла его жена Оксана.

— Я тебя с утра ищу. Ты где пропадал все это время?

«Гадина! Дрянь! Сволочь! — беззвучно рвался наружу профессорский гнев. — Шутки со мной шутить вздумал? Решил из меня такими дешевыми трюками законченного психопата сделать? В раба превратить? Жену, говоришь, в объятия самой библейской Пустоты отправил? А она — вот, рядом. Меня, оказывается, все утро ищет. Сволочь, сволочь ты и есть. И эти все страсти ради того, чтобы я продвинул твой сюжет еще на несколько страниц? Ради того, чтобы я вышел утром на берег моря и написал про разговор моего alter ego с Грузинчиком? Сволочь! Сволочь! Сволочь! Не Роман ты никакой, а просто откровенная, последняя дрянь и больше ничего, понял!»

— Что с тобой? — озабоченно спросила жена, даже и не подозревая о том, какая буря разыгралась сейчас в профессорской душе.

Испания. Наши дни. Университет Гранады.

Продолжение разговора Грузинчика и Воронова.

— Почему вы все-таки решили начать свои поиски в Гранаде, дорогой профессор?

— Сам не знаю. Но меня что-то влекло сюда.

— Влекло, говорите?

— Да, влекло.

— Нет, Сторожев все-таки прав. У вас с Книгой должна существовать какая-то связь. Благодаря Безрученко я очень хорошо подготовился к этой поездке. Так, я выяснил, что именно сюда, в Гранаду, одна очень почтенная испанская семья еще накануне Гражданской войны переправила в тяжелых ящиках почти всю свою старинную библиотеку. Эта семья каким-то образом связана с родом Сааведра. Так случилось, что о библиотеке почти забыли. Несколько лет назад на нее случайно наткнулся адвокат, представляющий интересы этой самой семьи, и выяснил, что с тридцатых годов прошлого столетия его клиенты вынуждены исправно платить за аренду целого зала в книгохранилище гранадского университета. Причем сами книги с тех самых пор так и находятся в огромных деревянных ящиках не распакованные и не разобранные. Никто из представителей старинного рода за все это время не проявил ни малейшего интереса к библиотеке, которую начали собирать чуть ли не с XVI века.

— То есть с эпохи самого Сервантеса, я правильно вас понял, Гога?

— Абсолютно.

— Признаюсь, я действительно ничего не знал об этом.

— Охотно верю. По этой причине вас и решили выбрать медиумом. Вы и не зная, совершаете шаги в нужном направлении. Сейчас наша задача состоит в том, чтобы, заручившись официальным разрешением кого-нибудь из представителей этого старинного рода, проникнуть во внутрь этого хранилища и поковыряться в книгах.

— А как это можно сделать?

— Не без помощи все того же Безрученко. Он уже смог выйти на них. Кстати, где-то здесь в старинном мавританском квартале живет одна девяностолетняя старуха, последняя представительница знатной семьи. Если я сейчас начну перечислять все ее титулы, то мне, наверное, и полдня не хватит. Главное, уговорить ее дать нам письменное разрешение, заверенное семейным адвокатом. И тогда заглянуть в эти ящики нам уже никто не помешает.

— Все интересней и интересней получается. Мне почему-то кажется, что в одном из этих ящиков наша Книга и прячется от людей.

— Вы так считаете?

— Так во всяком случае мне кажется.

— Ну, ну. Вам видней. Хочу сказать, что испанская аристократия еще со времен королей почти не утратила своих привилегий. В свое время, когда Испания резко нуждалась в индустриализации, аристократам она была не на руку, они сказали нет, и Испания на долгие годы осталась аграрной страной. Нужна была первоклассная армия и флот, но аристократия ни с кем не хотела делиться и в этой области — результат: самая отсталая и небоеспособная армия в мире: один генерал на каждые 10–15 человек. Именно аристократы говорят священникам, какие проповеди им надо читать, а какие нет. Они указывают учителям, как воспитывать и как преподавать в школах, до недавнего времени они отправляли неугодных журналистов в отставку. Аристократы контролировали кабинет министров, армию, церковную иерархию и, конечно же, сельское хозяйство. Генерал Франко сам воспитывал нынешнего короля Хуана Карлоса как своего приемника. Диктатор рассчитывал продолжить этот традиционный курс. Но Хуан Карлос оказался слишком демократичным. Он гоняет по Мадриду на своем байке и иногда вместе со всеми стоит подолгу в автомобильных пробках. Наверное, это хоть чуть-чуть изменит в будущем облик испанской аристократии.

— А зачем вы все это мне рассказываете?

— А затем, что нам, судя по всему, придется здорово повозиться с этой девяностолетней герцогиней. Кто мы для нее? Парвеню и не более того.

— Но вы сказали, что Хуан Карлос на мотоцикле гоняет.

— Сказал. Но это король. А испанская аристократия всегда отличалась гордостью и независимостью. Им даже собственный король не указ. Гоняет на мотоцикле — его дело. Ведет себя наравне с чернью — тоже его дело. В общем, повозиться придется, господин Воронов. Кстати, у вас как с испанским?

— Слабовато.

— Понятно. Значит, я буду вашим переводчиком. Представим вас важным российским чиновником. Визит получится официальный. У меня и фальшивые визитные карточки на этот счет имеются. Все благодаря Безрученко. Надо бы вам и приодеться малость. В таком виде вас герцогиня и на порог не пустит. С этого момента, господин профессор, вы попадаете в полное мое распоряжение. Я здесь снял два приличных номера в гостинице. Жить будем там. Вам на сколько визу дали?

— На месяц. Но я хотел бы уже через две недели все закончить и присоединиться к своей семье в Бланесе.

— Это где?

— Курортгый городок под Барселоной.

— Две недели, говорите?

— Да. Ровно две.

— Ну, это, извините, как карты лягут. Боюсь, что за две недели мы никакой Книги не найдем.

— Как не найдем?

— Удивляете вы меня, господин Воронов. На такую авантюру решились, а всей серьезности ситуации так оценить и не смогли. Не хочу вас пугать, но тут, может быть, и целого года не хватит.

— Года?..

— Не беспокойтесь, Безрученко с вашей семьей свяжется и все уладит. Уладит официально.

Воронов машинально достал из нагрудного кармана свое удостоверение «Странствующего рыцаря».

— Покажите, покажите? Вот на какое фуфло вас Сторожев купил.

— Отдайте.

— Возьмите. Да, вы меня, видно, удивлять будете еще очень долго. Но, наверное, так и надо. Пойдемте, профессор, купим вам для начала шмотки поприличнее. А затем побродим по городу. Осмотреться следует, прежде чем тигру в пасть лезть.

Костюм, белую рубашку, которая стоила чуть меньше самого костюма, туфли лауфер, без шнурков, а, главное, галстук, по своей стоимости превышающий и костюм, и сорочку, и туфли, подобрали Воронову в дорогом бутике Гранады. Запонки и заколку для галстука из серебра 925 пробы выбрали в лучшем ювелирном магазине. Подстригли профессора и уложили его седую шевелюру в салоне красоты на сумму, равную той, которую они заплатили с женой за весь тур «Классическая Испания». И все это чудесное преображение затрапезного вороновского облика свершалось под непосредственным наблюдением увечного Грузинчика, который сам заказал себе что-то вроде длинного черного сюртука с глухим стоячим воротником под самый подбородок, как у голливудской звезды Стивена Сигала: ни дать ни взять китайский пират в отставке, если прибавить к этому странному одеянию перевязь из тончайшего черного шелка. Впрочем, такой боевой вид ассистента облагораживал и облик самого профессора, придавая этой парочке налет загадочности. Сухопарый воинственный вид писателя-борзописца будоражил воображение. Переводчик-телохранитель, получивший тяжелое увечье в битве за честь и достоинство своего патрона, и должен был задавать вопросы старой герцогине от лица импозантного московского профессора, больше напоминающего сейчас банкира-олигарха, бесстыдно разбогатевшего на народном горе.

За весь этот блеск и роскошь, которые, как предполагалось, и следовало пустить пыль в глаза старой герцогине, расплачивался, разумеется, Грузинчик, причем расплачивался по кредитке, выданной ему самим Безрученко.

Чтобы подкатить с шиком к нужному дому, специально из Мадрида заказали Роллс-ройс, классическую модель «Silver shadow» с водителем в светло-серой паре из тончайшей шерсти и фирменной фуражкой на голове с черным роговым козырьком и немыслимым гербом на околыше, вышитом серебряными нитками. На руках водителя-аристократа красовались лайковые перчатки под цвет ливреи. Манжеты белоснежной сорочки, которые чуть-чуть выглядывали из-под рукавов безупречно подобранной ливреи, украшали запонки, в которых буквально застревал солнечный свет, застревал и слепил каждого, кто бросал на них даже беглый взгляд. Вот такой денди-шофер и собирался везти к герцогине двух московских интеллигентов, этих профанов в мире роскоши и снобизма. На ногах у шофера оказались черные гетры из шевро, а брюки оказались не брюками, а очень стильными галифе. Взглянув на себя, а потом на своего возничего, приятели поняли, что, судя по внешнему виду, герцогиня скорее предпочла бы разговор с шофером, а не с ними: уж больно органичен он был в мире высокого и безупречного вкуса. На этом фоне москвичи очень здорово напоминали советских командировочных.