Евгений Зернов – Край света (страница 14)
– Папа, почему ты всегда грустный?
– Боюсь не успеть сделать в жизни нечто важное, о чём мечтаю.
– А о чём ты мечтаешь? Я – о том, чтобы мы все втроём были вместе – я, ты и мама. Жалко, что мамы нет с нами.
– Жалко. Я мечтаю пройти свой Путь.
– И в чём смысл? Просто пройти – и всё? А как ты узнаешь, прошёл ты его уже или ещё нет? И как убедиться, что ты не идёшь в противоположную сторону?
– Невозможно идти в противоположную сторону. Куда бы ты ни шёл, ты всегда идёшь по своему Пути. Свой Путь – это тот, по которому ты идёшь. Можно только успеть пройти или не успеть.
– Изворотливо! – восхитилась Лиза. – Сам придумал? А я обязательно должна пройти твой Путь вместе с тобой?
– Каждый идёт свой Путь, даже если мы движемся вместе. Мы не всегда будем вместе. Однажды я остановлюсь, а ты пойдёшь дальше.
Девочка задумалась.
– Папа, а когда мы начали путешествовать? Я не помню.
– Задолго до твоего рождения.
– Как я могла путешествовать, если меня ещё не было?
– Ты всегда была со мной.
– Папа, а я твоя дочь?
– Ну да.
– А я человек?
– Ну да. Почему ты спрашиваешь?
– Так просто. Мне разные вопросы сами собой в голову впархивают. Они словно птицы залетают в скворечник и вылетают из него. Вот такая у меня голова. Жду, когда совьётся гнездо и вылупятся птенцы.
Дитрих весело и с какой-то даже гордостью улыбнулся.
– Молодец, что сомневаешься. Ничто нельзя принимать на веру.
– Даже веру?.. Папа, почему ты не найдёшь себе другую женщину?
– Зачем мне поливать цветок, который увядает, если я могу поливать цветок, который распускается?
Лиза поднесла палец к губам.
– Так, сейчас подумаю, каким бы цветком мне быть… М-м-м… Я люблю тюльпаны. Вообще-то, я люблю котят. Их, конечно, тоже можно поливать… Только они перестанут быть пушистыми, а будут тощими и мокрыми. Ну ладно, так и быть, давай буду тюльпаном.
– Давай.
Они взобрались на плато холма. Дитрих про себя стал присваивать незнакомым местностям свои собственные названия, которые он где-то когда-то раньше слышал. Сейчас ему припоминалось подходящее словосочетание – Плато Укок.
Вдруг перед путниками открылась поляна необычайной, разноцветной красоты. Здесь были и паляще-оранжевые огоньки, и нежно-жёлтые первоцветы, и розовый чабрец, и космически фиолетовые фиалки, и синие водосборы, и алые маки, и белоснежные ветреницы.
– Ах! Какая прелесть! – воскликнула Лиза, всплеснув руками.
Она побежала вперёд, желая нарвать небольшой букет и из нежности подарить его папе. Но вдруг это море цветов зашевелилось, пошло волной, вспорхнуло в небо, перемешав буйство красок. Это оказались не цветы, а бабочки. А может, цветы, превратившиеся в бабочек.
Колея примятой травы привела странников на открытое луговое пространство и совсем пропала. Теперь небо над ними было насыщенно-синее. И в нём плыло одно-единственное облако.
– Смотри, как необычно! – закричала Лиза. – Чистое небо и одно облачко.
Облако расплылось в самодовольной улыбке.
– Добрый путь, – бархатным голосом произнесло оно.
Отец с дочерью остановились и сбросили рюкзаки на привал.
– Как тебя величать? – спросил Дитрих.
– У меня нет имени.
– Почему?
– Так безопаснее. Что может случиться с тем, кто не имеет имени и формы?
Облако растаяло, затем вновь появилось, уже в виде старческого лица с длинной белой бородой.
– Меня не возьмёт ни пуля, ни сабля. Принимаю любой вид. Умею появляться и исчезать, когда заблагорассудится.
– Ты чего-то боишься? – спросила Лиза.
– Несомненно! Каждый в мире чего-то боится. Землеройка бесстрашна только в норе. Страх – базовое чувство, наследуемое генетически. Чтобы уменьшить страх, в природе каждый занимает определённую нишу, к которой приспосабливается. Вырабатывает защитные механизмы или мимикрию. Мои собственные далёкие предки когда-то были прозрачными и хрупкими, как стекло. На них часто натыкались орлы и разбивали клювами…
– Раньше дождь состоял из стеклянных осколков? – удивилась маленькая путешественница.
– Представьте себе! Это было поистине трагично. Жить в стеклянный век на поверхности тверди – сущее наказание, поэтому все твари, кроме орлов, были норными.
Облако расплылось, перегруппировалось в забавного зверька с длинной мордочкой и продолжило:
– Постепенно мы эволюционировали. И стали такими, как в наши дни, – рыхлыми и проницаемыми.
– А что с именем? – спросил Дитрих.
– Люди – наиболее странные существа, – ответило Облако. – Они чураются всего, у чего нет названия. Если люди не могут что-либо внятно сформулировать, они не могут об этом говорить, заострить на этом внимание. Ведь что такое слово? Некто, имеющий в голове ясный образ, передаёт его другому человеку посредством композиции воздушных колебаний. Тот принимает сигнал и восстанавливает из него уже в собственной голове первоначальный образ. Выражение «эта штуковина» – позволяет указать на предмет, но не нарисовать картину. Бракованное слово. Ну а для нас, облаков, безымянность своего рода защита. Предположим, вы назовёте меня каким-нибудь именем, например, Александр. Я в ответ изменю форму. И вы уже не сможете уверенно утверждать, что я есть то самое первоначальное Облако Александр. Вот почему люди не дают облакам собственных имён. И не заостряют на нас своего недружелюбного внимания. Для людей мы практически не существуем. Поэтому чувствуем себя в полной безопасности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.