Евгений Зайцев – 101 правило выживания в университете Касадора (страница 5)

Пьяное тело подняло указательный палец и указало на дверь на втором этаже, а после попыталось продолжить падение.

– Подожди-подожди, а Брюсильда? – осведомился Гаррет, оттягивая неизбежное.

Пьяное тело указало на барную стойку.

– Благодарю, друг.

Судьбоносной эту встречу было не назвать, но после того, как каждый получил то, чего хотел, оба героя двинулись навстречу своей судьбе: к барной стойке и на встречу с полом. Миранда немного вскрикнула, когда законы физики все же взяли свое: тело устремилось в объятия силы притяжения и с силой разбило себе нос.

– Мы его так и бросим?! – тихо пискнула Миранда, прижимаясь к стене, так как еще много пьяных тел вращалось по орбите заведения, рискуя столкнуться с ней.

– Он в надежных руках, – Гаррет отмахнулся от старого друга.

Гаррет уже было двинулся сквозь веер астероидов и планет, но маленькая ручка Миранды схватила его так крепко, что даже попытайся он сбежать – он не смог бы.

– Даже и не вздумай меня тут отпустить или оставить хоть на минуту! – ее глаза были полны радикального отчаяния.

– Ну, тогда пойдем. Лучше бы тебе все же было остаться снаружи.

– Вот еще, я все еще хочу увидеть то, на чем буду спать ближайшие два года. И тебе я в этом вопросе нисколько не доверяю.

На первый взгляд казалось, что это заведение не новое, а весьма потрепанное временем. Однако здесь поднимался философский вопрос. Если ваше заведение сгорало несколько раз по самым разным причинам, которые совсем не зависели от суммы страховки, то каждый последующий раз вы будете использовать все менее качественные материалы. Таким образом, мы имеем то, что сегодня, в современном мире, мы называем стилем индастриал. Это когда вы платите кому-то большие деньги, чтобы ваша квартира выглядела, как бар Лу.

– Мое почтение! – Гаррет взмахнул рукой, усаживаясь на свободное место перед стойкой бара.

Огромных размеров девушка-норд повернулась на Гаррета. В жанре фэнтези за барной стойкой должен стоять огромный парень. За неимением особи мужского пола можно воспользоваться женской, главное, чтобы габариты подходили. Брюсильда обладала невозмутимым взглядом и полным отсутствием чувства юмора, как и любой северянин.

– Кого это ты с собой приволок? – Брюсильда покосилась на Миранду и принялась натирать самой грязной тряпкой из всех возможных грязных тряпок самую грязную кружку из всех возможных грязных кружек.

– Привол… – начала возмущаться Миранда.

– Первокурсница, новенькая, – отмахнулся от нее Гаррет, как от небесного тела, упавшего около входа в заведение. – Ничего еще не знает, вот знакомлю ее, показываю достопримечательности. Лу здесь?

– На втором этаже, у них там покерный турнир, – пояснила северянка.

– А я и не знал, – искренне удивился Гаррет.

– Это ради твоей безопасности.

– В каком смысле?

– Лу сказал буквально следующее: “Если этот хр*н обчистит ЭТИХ гостей, они вспорят ему…”

– Ну не при дамах же, я понял, обычное предупреждение, – Гаррет с усмешкой положил руку на плечо Миранды. – Наверху, значит?

– Наверху, – кивнул барменша, – но мне показалось, что ты меня не услышал.

– Услышал-услышал. Пойдем, малышка, покажу тебе кое-что.

Никогда в жизни у Миранды Кастильон не было столько вопросов и желания спалить что-нибудь, но, в отличие от матери, она держалась. Все это напоминало ей немного жуткую игру, в которой она играла основную роль.

Дело было в том, что девочки-чародейки в Семи Солнцах учились раздельно с мальчиками. Когда девочки учатся вместе, они следуют правилам, пытаются быть прилежными, ведь им с детства внушают, что они станут советниками королей и могущественными особами.

Однако, каким бы ни было финансирование, очень много кроется именно в крови самого мага. И дело тут не в специализации мага, а в его поле. Если бы прямо напротив университета Семи Солнц для девочек стоял другой, для мальчиков, то каждую ночь испуганные ученицы могли бы видеть акты нарушения здравого смысла и законов вселенной со стороны мальчишек. Каждый мальчишка должен попробовать на спор залезть к декану в кабинет и стащить бутылку Шерри или попробовать прокатиться на огненной саламандре. Естественный отбор забирал бы лучших, таким образом, среди чародеев доминировали девушки, что еще раз доказывает, что магия детям не игрушка, особенно пьяным.

– Куда мы идем? На второй этаж? Не знаю, о чем ты думаешь, но даже я поняла, что барменша тебе пыталась тактично объяснить, что тебя там не ждут! – восклицала Миранда, послушно поднимаясь вслед за Гарретом.

– Да это она шутит так, – совершенно серьезно ответил Гаррет.

– Шутит?! Она сказала, там какие-то серьезные люди играют на большие деньги, а ты собираешься туда просто вломиться и все?

– У меня есть репутация, – парировал Гаррет.

– Радуйся, что у меня – пара боевых заклинаний на этот случай. К твоему счастью, как я поняла, вы тут все даже курицу не можете заставить левитировать.

– Это было бы неразумно, – со знанием дела ответил Гаррет.

– Да о чем ты вообще говоришь?!

– Курицы не умеют летать не просто так. Таковы законы богов, не нужно пытаться их нарушить.

– Вы тут все безумны… – сдалась Миранда.

Дверь отворилась со скрипом. Да будет известно читателю, что у предметов есть память. Маги этого мира даже дали этому явлению какое-то научное название, но все мы понимаем, что ровно через девять секунд после прочтения оно выветрится из ума читателя, а потому распорядимся этим временем разумнее и пропустим этот эпос, да-да, вот этот эпос, который вы прямо сейчас читаете.

Так вот, все вещи имеют память. Если бы эта дверь могла говорить – а тут нет ничего смешного, многие двери после приема определенного объема магической энергии совсем не против поболтать за жизнь и посетовать на судьбу – то эта дверь бы рассказала о семнадцати попытках взлома, о тяжелой жизни шести предшественников и двух случаях, когда пришлось менять ручку. Это примерно равносильно человеческой операции на причинных местах, во всяком случае, со слов самих дверей.

В зале находилось четыре человека, ну, или не совсем человека. Тут, опять же, зависит от интерпретации слов, что делает человека человеком? Давайте в очередной раз перепишем этот абзац, чтобы не оскорблять защитников чувств троллей, гоблинов, разумных дверей, мужчин, женщин, пеликанов, ручных пил, одноразовых салфеток и алюминиевых банок из-под шипучки.

Четыре существа, которых предположительно можно было бы отнести к традиционному понятию гуманоидов, играли в карты. Первым из них был небезызвестный Лу. Гоблин, к слову говоря. Когда говорят о гоблинах, представляют мерзких и склизких созданий с длинными бородавчатыми носами не более метра ростом. Вообще-то Лу максимально подходил под это описание, если бы не одно НО: он был БОГАТЫМ мерзким скользким созданием с длинным бородавчатым носом, а следовательно, к его описанию нужно было добавить невероятно дорогой, расшитый серебром и золотом бордовый камзол и совершенно не подходящий к стилю черный цилиндр. Если вам показалось, что данный индивид напрочь лишен стиля, то вы ошибаетесь, он был полон стиля, но гоблинского. В конце концов, мы не осуждаем людей, которые вешают ковры на стены или красят свои машины в позолоту, так и люди мира Средиземья предпочитают не указывать гоблинам на пробелы в чувстве стиля.

Остальные трое были крупными игроками университета. Двоих из них Гаррет уже обыгрывал, но вот последний из них был настоящей живой легендой. Точнее, не он, а она. Девушка была бледного цвета кожи, но с яркой губной помадой, мрачная тушь подчеркивала выразительные глаза. Она носила чёрные одежды и красила ногти черным лаком. Словом, она делала все возможное, чтобы все окружающие догадались, что по ночам она пьет кровь смертных, но при этом сохраняла ореол таинственности. Каждый вампир хотел бы, чтобы его собеседник знал, что говорит с вампиром, но правила этикета запрещали сообщать это в лоб, приходилось доносить бесценную информацию иными способами.

– Ну и ну, кто к нам зашел, я как раз сообщал парням, что есть тут у нас один парень, который редко проигрывает, хотел уже послать за тобой, – сообщил Лу, располагаясь на крупном кресле.

Для Лу это было настоящее испытание. Кресло было крупным и позолоченным, маленький гоблин, несмотря на свое величие, буквально терялся в кресле, да и цилиндр постоянно сползал на глаза.

– А я как знал, что будет большая игра, позволите присоединиться? – поинтересовался Гаррет, входя в зал.

– Договор был играть без него, – с силой воткнул нож в стол второй игрок.

Второй игрок был мужчиной из массовки. Он всегда появляется в кадре, но никто не может запомнить его лицо. Такие, как он, как правило, первыми погибают в фильмах ужасов или размахивают ножами перед лицом главного героя, прежде чем быть побитыми этим же главным героем. Здесь стоило отметить, что второй игрок великолепно справлялся со своей ролью. Он воткнул кинжал в стол так сильно и столь демонстративно, что мало кто в этой комнате смог бы его вытащить. После чего он обернулся на Гаррета.

– Я не забыл, – прохрипел он в лицо Гаррету.

– А я забыл, как тебя, говоришь, зовут?

– Оборачивайся, юнец, – второй поднял палец и качнул им у носа Гаррета, оставляя беспочвенную угрозу, после которой покинул зал.