Евгений Захаров – Покушение Аллисы (страница 26)

— Он тут! — прокричал белый от страха Можейка. — Жми!

— Жму! — и из агрегата вырвалась струя жидкого азота. Она с шипением окутала Балрога, а затем, когда пар перестал есть нам глаза, мы увидели невероятно красивую статую — замороженный демон с невероятно глупым выражением лица стоял перед люком с занесенным мечом и отведенным в сторону хлыстом.

— Ы-ак ы-ак, — сказал я. — Я хотел сказать, а как вы узнали, что так будет?

— Я же говорил — Голубой занят сверхсекретным делом, — пояснил капитан, выходя на свет. — Он паял вот эту самую пушку быстрой заморозки.

— Нет, а как насчет демона?

— А насчет демона просто. Я был на этой планете.

— Когда?

— Да лет пять назад. Старина Балрог ничуть не изменился.

— Что тебя сюда занесло? — я не мог опомниться от удивления.

— Ну ты даешь. Я же все-таки капитан. У нас тоже есть курсы для повышения квалификации. Одно из заданий как раз и было высадиться на эту планету — кстати, она называется Айэмдибиком — и пообедать в одном из замков. В принципе, везде эти мерзавцы одинаковые.

— А мы? — моему гневу не было границ. — Почему ты нам не сказал?

— Потому что, — поднял палец Полозков, — хотел поставить тебя на место!

— Но ребенок! Маленькая девочка! Ее-то за что?

— В принципе если бы она не вернулась, нам всем было бы легче, верно?

— Ничего не верно!

— Лицемер, — констатировал факт капитан и ушел.

— Я плюнул ему вслед и пошел к себе в каюту — руки целы, ноги целы, чего еще? Да и пища для ума есть. Кого же все-таки искал Первый капитан?

— Пап, а может, возьмем его с собой? — догнал меня голос Аллисы. Она уже вовсю измеряла Балрога рулеткой. — А чего? Ни у кого таких нет.

— Он у нас не выживет. Это же ненастоящий демон.

— Жаль… Ну что ж, тогда — аста ла виста, бэби, — и Аллиса, тщательно прицелившись, разнесла несчастного духа пламени в мелкое ледяное крошево.

Глава 16. Кто же такие птички?

— Ух ты, ух ты! Вы только посмотрите! Да эта планета просто рай для биолога! — завопил я, едва мы спустились на третью планету, заросшую всевозможными растениями.

— Кто про что, а вшивый про баньку, — проворчал капитан, потирая помятое лицо, через которое шли две солидные царапины. Полозков уверял, что порезался, когда брился, я же не выяснял происхождение повреждений — не до того было.

— Нет, правда! — продолжал я восхищаться. — Просто чудеса! Поссмотрите! Это же невыразимо редкий экземпляр циклопидес. Необходимо его срочно поймать! Механик, я видел, у вас есть сачок.

— Это не сачок, — поправил меня Голубой. — Это моя майка. Специальная, сетчатая.

— Молю вас, дайте мне немедленно эту специально-сетчатую майку, и я обещаю, что в ближайшем же цивилизованном порту я куплю вам десять замечательных сачков.

— Лучше десять замечательных маек, — сказал угрюмо механик, но отдал требуемое без разговоров — старший приказал! Я схватил вожделенный предмет ловли и помчался по просторному полю, размахивая майкой и стараясь поймать в нее сине-красную бабочку размером с ворону и с огромным глазом посреди лба.

— Профессор, не увлекайтесь! — прокричал мне вслед капитан. — Занесет вас неизвестно куда, а нам вам потом на оградку скидываться!

Но мне было все равно. На этой планете, по-видимому, водились даже такие экземпляры зверья, каких не было даже во Всемирном зверинце имени Даррелла — а там имелось почти все, вплоть до танцующих тараканов и поющих лягушек. Если уже спустя после пяти минут пребывания на поверхности планеты я услышал из травы отрывки надсадно выкрикиваемых местными клопами скабрезных анекдотов — причем по-русски! — я понял, что в ближайшее время никуда уже отсюда не уеду. Пусть хотя бы над нашими головами вот сейчас, вот сей секунд промелькнет искомый яйцевидный кораблик — нипочем не брошусь в погоню. Но над моей головой пока ничто мелькать не собиралось, и я с наслаждением предался биоразведке.

Аллиса тоже даром времени не теряла — она вывела погулять наши приобретения. Гэндальф тут же улегся в тени какого-то куста, раскурил трубку и задремал. Борлов растолкал прочих, плюхнулся в лужу и принялся неприятно ворочаться там. Янус полуэктович и трубкоянг кроили друг другу самые ужасающие рожи. Лишь склипдасса дочь побоялась выпустить из его железной клетки, и теперь он злобно грыз прутья, стараясь вырваться на волю и показать всем присутствующим, где склипдассы зимуют и что, собственно, едят. Сама же Аллиса развлекалась тем, что изредка швыряла в лужу здоровенные камни, пугая борлова.

Обогнув невысокий холм, который целиком скрыл меня из глаз команды, я остановился и пересчитал трепыхавшуюся в майке добычу. Так — циклопидес, два говорящих клопа, матерящих меня на чем свет стоит, непонятная хрень с крыльями на ногах, которую я прозвал «ползук летучий», а также целая компания мелких, и, судя по всему, редких звериков. «Вот интересно, — задумался я, — а ведь вот эдакие малипуськи наверняка приходятся родственниками какому-нибудь большому, а может, и очень большому, да вдобавок злобному существу? Как вон всякие там мартышки, орангуташки — они ведь наши, можно сказать, дедки и бабки. Ну, не знаю, как мои, но Полозвкова точно — наш капитан вылитый мандрил!»

Расхохотавшись, я привел в смятение добычу, но довольно быстро утихомирил ее несколькими пинками по садку. И когда протестующий писк смолк, я услышал посторонний звук. Он был довольно тихим, но заинтересовал меня чрезвычайно — он не был похож ни на один звук, издаваемый обитателями данной местности. Надо было воспользоваться знаменитым девизом мангустов «Беги, разузнай и разнюхай!» И я не преминул. Осторожно пробираясь между деревьями и кустами, я подошел к очередному холму. Шум тем временем усилился, и уже можно было разобрать, что это звуки музыки! Причем не какофония, а довольно слаженная композиция. Близко к ранним «Блэк Саббат», подумалось мне, или к позднему «Содержимому желудка». Кто же тут играет, подумалось мне, никак наша веселая парочка нашла, что хотела, и теперь устроила импровизированный концертик.

Пыхтя, как тепловоз, я преодолел последние метры и взобрался на вершину холма. Чувство самосохранения подсказало мне нагнуться и, спрятавшись за кустом неопознанного растения, которое вспыхнуло от смущения и закрылось ветками, выглянуть наружу.

Занятно! Я бы даже сказал, забавно! Так что, надеюсь, никто не станет меня осуждать, что я расхохотался, как сумасшедший!

Представьте картинку: на полянке колбасилась рок-группа. Причем в полном составе — вокалист, носящийся по импровизированной сцене — плоскому камню, с микрофонной стойкой наперевес, соло-гитарист, выжимающий из своего инструмента все, на что тот способен, басист, ритмично дергающий головой на тонкой жилистой шее в такт лихим пассажам, и ударник, чья огромная башка с кривым клювом высовывается из-за навороченной установки. Музыка, как я уже рассказал, была довольно забубенная, но внешний вид музыкантов просто заставил меня покатиться от смеха. Рок-птицы были точь-в-точь их земные собратья, только размеров на пять больше! Солировал довольно бодрый попугай моего роста с мощным хаером на макушке, с гитарами носились два грифа, а по барабанам изо всех сил лупил здоровенный страус. Кстати, кажется когда-то была такая группа — «Птицы». Хотя, может быть, я и ошибаюсь…

Мои размышления были нарушены довольно грубым образом. Мой смех, естественно, прервал исполнение композиции, птицы сорвались со своих мест, в мгновение ока подлетели ко мне и обступили с весьма немирными намерениями.

— Ребята! — сказал я как можно радостнее. — Вы — просто супер! Не дадите автограф?

— Не дадим, — сухо сказал попугай. — Чего надо?

— Я тут собирал… — я замялся. — В общем, я биолог. Собираю тут я…

— Он над нами смеялся, — заметил гриф с басом (не то, чтобы он басил, просто это был тот гриф, что играл на басу).

— Да? — попугай распушил хаер. — Ну давай, давай. Расскажи нам, что мы такого смешного играли. Может, и мы похохочем.

— Нет, я над другим смеялся, — быстро сказал я. — Честно.

— Можно, я его напинаю? — спросил страус.

— Еще рано, — успокоил его попугай. — Мы же еще не выяснили, кто он такой и что здесь делает.

— Кто ты такой? — тут же спросил другой гриф. — И что ты здесь делаешь?

Попугай свирепо посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Повторяю — я биолог. Ищу редких зверей.

— И птиц?

— Н-нет, птиц не ищу…

— Значит, ты против птиц? Значит, птицы тебе не нравятся?

— Можно, я его напинаю? — спросил страус.

— Подожди. Мы еще не разъяснили насчет отношений этого так называемого биолога с птицами.

— Какие у нас могут быть отношения? — сердито сказал я. — Они сами по себе, я сам по себе.

— Та-ак. У нас тут птицефоб объявился, — попугая тряхнул хохлом и с хрустом размял крылья. — Товарищи, ваши предложения? Кроме страуса, — быстро добавил он. — Мы и так знаем, чего хочет наш друг.

— Предлагаю, — сказал гриф-басист. — Пойти покушать.

— Насчет НЕГО что предлагаешь?

— А-а-а. Не над нами же.

— То есть? — попугай был готов взбеситься.

— А что? Он просто смеялся. Говорит же — не над нами.

— Врет!

— Не вру! Я смеялся… ммм… над анекдотом! Точно! Я вспомнил один убойный анекдот!

— Расскажи.

— Не стоит. Он ужасно похабный.

— А мы любим похабные анекдоты! — хищно сказал попугай.

— Ага! Ага! — обступили меня птицы. — Говори!