Евгений Захаров – Покушение Аллисы (страница 25)

Дедок Бесноватый представил на суд окружающих свой подарок, а именно — мумию мелкого женового родственника Петьки Бодяжного, который, по слухам, был самым древним родственником из всех родственников, обитавших в Замке. Тельце Петра Альцгеймеровича Бодяжного потерялось в недрах Замка три с лишним столетия назад, и считалось, что душа бедняги будет бродить по подвалам и просить квасу с хреном до тех пор, пока тельце его не будет должным образом похоронено.

Квасу в подвале Замка действительно кто-то все время просил, чем приводил редких чистильщиков канализации в ужас, но вскоре выяснилось, что это был никакой не призрак, а некий И.И. Васильков, таким образом нервирующий людей и заставляющий их обращаться за помощью к доктору Сивухе. Деньги за консультацию доктор и некий И. И. Васильков делили поровну.

В общем, Жен подарок принял и мгновенно похоронил мелкого женового родственника в горшке с фикусом.

Сашкенштейн преподнес свое новое изобретение с неопределенным и труднопроизносимым названием. Что это за изобретение, как оно работает и от чего заводится, Сашкенштейн объяснить не мог, но настолько клятвенно заверял, что это очень полезная штука, что ему все поверили, и даже не прокляли его, как обычно.

Лишь Серомас ничего подарить не возжелал, а полез к Жену тянуть его за уши, но потерпел неудачу, получил подзатыльник и скрылся в неизвестном направлении, потирая ушибленный копчик.

И в тот самый момент, когда праздник, казалось, достиг своего апогея, на пороге зала возникла Свет собственной персоной.

Каюсь, дорогой читатель, что не упомянул о ней в строках более высоких и не таких кратких, но тут уж ничего не поделаешь, ибо Свет не появлялась до того момента, а потом вдруг взяла и появилась.

— Празднуете! — с порога сказала она, — так, значит?

Гул за столом разом смолк.

— Подарочки дарите, да? — Свет торжественно прошествовала на свое место и уселась рядом с мужем, мельком оглядев того с ног до головы. Жену сразу расхотелось пить и захотелось в туалет.

— Э-э-э, дарим, — сказал граф Яркула, — а ты где, Свет, была? Мы тебя ждали, ждали…

— Я где была? — холодно поинтересовалась Свет, переводя взгляд с Жена на Яркулу. Вампиру тоже вдруг резко захотелось в туалет.

— Ммм, да, ммм, Свет, а где ты была? — произнес Жен, — у меня день рождения, знаете ли, я тут праздную, а моей любимой жены нету! Я уже собирался вставать и, это, идти на твои поиски! Скажи, кто тебя задержал! Я ему, э-эх, сразу всё, мда, подчистую!

— Видишь это? — Свет указала на свои губы.

— Вижу, — сказал Жен, хотя ничего существенного не увидел.

— А это? — Свет ткнула в свои ресницы.

— Ресницы, — сказал Жен, — это твое лицо, я знаю, так почему же тебя не…

— А это? — Свет ткнула в свои щеки, покрытые пудрой.

Жен гулко сглотнул. Он вдруг с неожиданной ясностью понял, о чем идет речь.

— Так ты причепурилась? — тише пушинки, падающей на подушку, спросил он.

— Наводила марафет? — спросил граф Яркула.

— Мазалась? — спросил Саш Тигр.

— Штукатурилась? — спросил Серомас.

— Козлы, — сухо сказала Свет, — я, видите ли, там надрываюсь, а они тут пьют!

— Только вино! Никакой дистиллированной крови! — сказал Жен, — мы же тебя ждали, да! Верно, Яркула?

Яркула, который уже выдул половину бутыля с дистиллированной кровью, в надежде, что про нее все забудут, кивнул и жутко покраснел. Он никогда не любил врать лучшему другу. Но приходилось.

— Понятно, — протянула Свет, оглядывая зал, — а подарок мой где? Ты уже видел подарок мой?

— Какой подарок? — спросил Жен, и ему стало понятно, что это за коробка стояла у него в ногах около кровати. Жена разом прошиб холодный и липкий пот.

Тут как раз дверь распахнулась вновь, и вошел лакей, сжимающий в обеих руках коробку.

— Вот! — торжественно сказала Свет, — вот мой подарок! Прими же его, о, муж! Прими, порви, открой и узрей!

— Чего сделай? — спросил немного глуховатый Дедок Бесноватый, — на счет откупорь, глотни и икни, я понял, а вот последнее какое слово было?

Жен поперхнулся слюной.

— Так это ты?! — взревел он вдруг, опрокидывая бокал с вином, — так это, значит, моя любимая женушка подсунула мне эту коробку! Значит, думаешь, что дерну я за ленточку, а потом — бац — и все, аллес, как грится, капут Жену! И нету больше этого милого, доброго, в меру упитанного, очаровательного человека! И нету больше того, кто любил тебя всю жизнь, до конца дней своих, холил и лелеял, дарил тебе цветы, лазил за тобой по стенам Замка, удирая от собаки Бульдока, жарил себе яичницу и сам штопал свои носки!..

— Вот это любовь! — завистливо повел носом граф Яркула, — штопать самому себе носки! Класс!

— …А ведь Жен еще любил гулять по кладбищу, осматривать свои владения, ухаживать за каждой косточкой в своем семейном склепе! — продолжал Жен, — он, если хотите знать, по ночам читал Маяковского! А еще цитировал Дидро и знал наизусть тридцать три позы…

— Двадцать одну, — поправила Свет.

— …Знал, в общем! — Жен больно стукнул себя в грудь кулаком, — и такого милого человека вы, ВЫ хотите одной ленточкой — бац — и все?!!

Он замолчал, потирая ушибленную грудь, и оглядел стол.

Все рыдали. Голова всхлипывал на груди у Яркулы, Яркула прислонился к Саш-Тигру и глотал слезы, Тигр утирал нос салфеткой и выл прямо в лицо Сашкенштейну, а тот, в свою очередь, уткнулся лицом в бороду Дедка Бесноватого. Доктор Сивуха, ввиду своей неподъемности, плакала в стол. Сепа Лосев вообще не плакал, а громко, навзрыд трубил.

— И? — спросила Свет.

Не плакала она одна, за много лет семейной жизни настолько привыкшая к Жену, что ее не пугал даже его вид в одних только семейных трусах в горошек на голую… на голую ногу, мда.

— Что — и? — спросил пораженный Жен, перекрикивая хор плачущих и ревущих. Еда на столе стала настолько соленой, что от нее травился потом даже бесноватый пес-бульдог по кличке Бульдок.

— Я о подарке, — сказала Свет, — ты закончил свою тираду? Тогда, будь добр, открой коробку, а то мне не терпится потаскать тебя как следует за уши.

— А… это… ба-бах?.. — робко заметил Жен.

— Никакого „ба-бах“ или там „бац“, а также „бум“, „бдэмс“ или „хряпсфшшш“, — покачала головой Свет, — это просто сюрприз!

— Ну, раз сюрприз, — сдался Жен и полез отрывать ленточки.

К его сильнейшему удивлению, под грудой разноцветной бумаги и фольги оказалась самая, что ни на есть обыкновенная пепельница в форме черепа. Как раз в Женовом вкусе.

Жен пришел в дикий восторг и даже не отреагировал на то, что подлый Серомас, выплакав все слезы, незаметно дернул его за ухи целых полтора раза.

А потом за дело взялась и Свет.

Нам доподлинно неизвестно, сколько именно стукнуло в тот год Жену, но уши его распухли настолько, что он не мог к ним притрагиваться еще долгих две недели, а спал только на спине. Еще к ухам прикладывали лед и оконную замазку, но это отчего-то не помогало.

А что касается дня рождения, то бутыль с остатками дистиллированной крови так и не нашли, поэтому пришлось добивать галоши с подливой томатным соком и вином „Запах Вампира“.

В общем, день рождения удался!».

Я дочитал главу и со вздохом сунул книгу в карман. Проклятому демону тем временем, похоже, все было нипочем. Выстрелы «СВД» его только развлекли, залпы «УДК» и «ББК» он со смаком проглотил, шквальный же огонь, ведущийся из «МАБП», Балрог и вовсе принял за душ, долго, с громовым хохотом прыгая в ярко-красных струях.

— Гранату! — крикнула Аллиса.

Я сорвал с пояса и метнул оставшийся снаряд в чудовище. Балрог поймал ее на лету, деловито потер о плащ, отправил в рот и с громким хрустом съел.

— Ну что тебе еще? — крикнул ему я. — Побаловался и хватит. Иди, откуда пришел.

Балрог продемонстрировал нам указательный палец, затем свою ладонь. Этим самым пальцем он провел по ладони, как бы стирая каплю, а потом показал ладонь нам. Мы поняли, побледнели и с поклоном отступили.

— Бежим! — я схватил дочку за руку и потащил к выходу. Лучи моего пистолета расплавили замок, но дверь не открывалась. Каким-то шестым чувством я почувствовал сзади колыхание воздуха и повалил дочь на землю, плюхнувшись рядом сам. Раскаленный клинок вошел в дверь, располовинив ее и тем самым открыв нам путь для отступления. Однако, судя по всему, огненный демон знал, что делал. Едва мы во весь дух вынеслись наружу, он, против всех законов жанра, снес дверь и устремился за нами, потрясая мечом.

— Он же… разнесет… корабль… — на бегу пропыхтел я.

— Как… нефиг… делать… — донеслось со стороны Аллисы. — И… что… теперь?…

Что «теперь» — мы узнали через минуту. Прямо из люка на нас глядело грозное оружие — кок Можейка. Отчаянно труся, он держал в руках какой-то агрегат. Из глубины корабля послышался голос Голубого:

— Все готовы?

— Нет! — хором сказали мы с Можейкой.

— Вы вообще уйдите! — заорал нам механик. — Демона на прицел!

Мы закатились под «Беллерофонт» и укрылись за одной из его мощных ног. Демон подбежал к кораблю и очутился нос к носу с коком.