Евгений Южин – Вторая итерация (страница 10)

Алиса, так по старинке назвал офисного робота один из напарников Володина, пригласила оценить последний сорт китайского чая – свежайший сбор. Пока что еще старший лейтенант оторвался от окна и подошел к столу. Маленькая фарфоровая пиала слегка парила, баюкая в своих стенках светло-желтый напиток с едва уловимым зеленоватым оттенком. Блаженное время! В конторе он один, работа выполнена, впереди вечер – и Володин использует его на все сто! Ну а пока – чай.

Долго ли, коротко – когда ищешь, всегда рано или поздно находишь. Глоба, зачастивший на загородные собрания и слеты изоляционистов, скоро познакомился с мелким торговцем дурью, использовавшим эти сходки с вполне утилитарной целью – именно на них он обычно встречался со своими распространителями. Хитрый торгаш уже чувствовал опасно выросшую популярность своих агентов и отчаянно искал способ оборвать связи до того, как станет поздно. Мгновенно распознав осторожный намек Романа, он вцепился в него мертвой хваткой. Торгаш, надо отдать ему должное, отлично разбирался в людях – для него Роман был ясен и понятен, а значит, безопасен и полезен. И вот, в один прекрасный вечер, торгаш, к слову, уже попавший под наблюдение, был зафиксирован вошедшим в свою квартиру. Прикидываясь идейным, он регулярно чистил свое жилище, поэтому достоверно было известно лишь о его нахождении внутри – пульс, дыхание, состав воздуха, электроприборы, перемещения, функционирование коммунальных и бытовых систем. Этого было вполне достаточно, чтобы представлять в общих чертах, чем занимается наблюдаемый объект, при условии, что он ведет обычную жизнедеятельность, а не изображает ее. Сеть зафиксировала, как в два часа ночи тот поднялся с кровати – вероятно, чтобы посетить уборную. Когда оперативная группа спустя еще час вошла в квартиру (система сообщила, что живых в помещении не регистрируется), там никого не было. Напряженный поиск в сети ничего не дал – объект исчез. Так же оказались безрезультатными и поиски традиционными методами – ни у родителей, ни у многочисленных друзей и знакомых объекта более не видели.

– Вторую заварку? – вывел Володина из воспоминаний бархатистый антикварный голос робота.

– Да, давай! Сегодня – гуляем!

Володин еще не решил, что значит – гуляем. Он надеялся на фантазию и энциклопедические знания московских злачных заведений своего друга и напарника – Витьки Филимонова. Последний сейчас пребывал на пяток этажей ниже, в глубоком подвале, где располагался крупнейший стационарный узел большой сети – именно его наличием в этом здании и был продиктован выбор места нахождения их отдела. Узел был защищен, изолирован, законспирирован и тщательно замаскирован – пока Сашка не выберется наружу, никакая связь с ним невозможна. Вот и сидел Володин в скучной конторе, вынужденно дожидаясь друга.

Раскрутили всю эту историю с торгашом и техником вовсе не оперативники, хотя последние и клялись достать исчезнувшего даже со дна морского, а именно он – скромный старший лейтенант, обожавший решать ребусы и загадки. Нисколько не сомневаясь в компетенции своих коллег, он не стал тратить время на прочесывание отраженной реальности вокруг места исчезновения, а сразу же зачерпнул пошире, стараясь, чтобы в копию отражения попали и данные соседних крупных узлов. Это было настоящее море информации, и только неограниченный – ну, почти неограниченный – ресурс, доверенный секретному подразделению, позволил все это сохранить и переработать. Аккуратно сшивая сегменты застывшего прошлого, Володин и вышел на временной шов, безошибочно указавший на районный вычислительный центр, где этот мелкий глюк, так вовремя и удачно для исчезнувшего торгаша, случился. Ну а дальше – дело техники. Надо признать, что и опера не подкачали – получив в свои зубы ниточку, они раскрутили все клубочки прошлого до самых кончиков, обнаружив довольного и упитанного пропащего в крохотной приморской деревеньке на Дальнем Востоке. Последний, как выяснилось, умудрился обзавестись новым паспортом – модулем распознавания, но эта история уже не интересовала Володина. Его миссия закончилась в тот же день, когда он указал на узел сети, виновный в глюке.

Вторая чашка одарила его более взрослым, зрелым ароматом с небольшой горечью.

– Алиса? – позвал он робота, но вместо немного надоевшего голоса, от которого до сих пор сходил с ума Филимонов, отозвался один из интерфейсов.

Володин обернулся. Со стены на него хмуро взирало начальство – подполковник полиции Антон Федорович Жвания. Именно так: Антон Федорович и Жвания.

– Здравия желаю! – откликнулся старший лейтенант, с подобравшимся сердцем. Не похоже, что Жвало – подпольное погоняло начальника – решил поздравить подчиненного с закрытым делом.

– Прохлаждаешься, – утвердительно объявило изображение.

Володин обиженно промолчал. Жвало каким-то неуловимым образом подергал всем лицом, не задерживаясь ни на каком выражении, – при этом его глаза двумя серыми буравчиками, неотступно и не моргая, следили за старшим лейтенантом.

Наконец, вероятно насладившись растерянностью подчиненного, лицо задвигалось, выплевывая из-под пушистых седых усов слова:

– Дело по Илье Злобину у тебя?

Володин растерялся:

– У меня много дел. Надо посмотреть, товарищ подполковник.

– Не надо. Я уже посмотрел, старший лейтенант. Проверь вводные. Кажется, он объявился.

Начальник исчез не прощаясь. Настроение стремительно портилось. Вот к чему это: «старший лейтенант»? И что это за Злобин, чтобы его разорвало?!

Володин со вздохом полез в служебный защищенный канал. Алиса, несмотря на антикварный голос, оснащенная новейшими модулями ситуационного распознавания, молчала.

Так. Что это за Злобин? Угу. Есть такой. В 2032 году исчез, находясь прямо под полицейскими регистраторами. Более того, исчезновение наблюдал дежурный наряд, что называется, собственными глазами. До того разыскивался как пропавший без вести с 2020 года. Что за хрень?! Тогда еще, наверное, и Алисы-то не было!

Володин опустился в кресло, бегло читая материалы, написанные немного странным, как будто чужим языком. Еще бы – двадцать пять лет прошло! Злобин этот – какого он там года, – должно быть, старикашка дряхлый! Загрузились данные с модулей распознавания, и Володин застыл в изумлении: в кадре, немного растерянно, брел по перрону молодой мужчина – высокий, сухощавый, абсолютно лысый, едва ли не до черноты загорелый. По его движениям, по шагам чувствовалось, что это крепкий и сильный человек, но двигался он замедленно, будто нес невидимый груз. Космонавт после лунной станции – мелькнуло в голове старшего лейтенанта сравнение. Чушь какая-то! Как модуль мог его опознать? Этот персонаж на экране двадцать пять лет назад еще под стол ходил и никак не мог быть тем отцом семейства, пропавшим в Измайлово бог знает сколько лет назад!

4

Смятение. Отличное слово, прекрасно описывающее мое состояние, когда я обнаружил себя лежащим на раскаленной сковороде летней южной степи. Земной степи, блин! Опять! Я застонал, выгибаясь дугой, как будто это могло помочь, и рывком сел. Закружилась голова, затошнило, родная планета неумолимо притягивала к себе, как истосковавшаяся мать, и я, хмуро окинув взглядом залитый солнцем простор, обреченно откинулся на спину. Где-то в кристально чистой синеве прятался жаворонок. Меня мутило. То ли от пережитого прыжка, то ли от знакомого ощущения потери. Только что я в очередной раз потерял семью, друзей, устоявшуюся жизнь. В спину вцепилось бугристое разнотравье – слегка выгоревшее, оглушительно воняющее медом и землей.

Мелькнула мысль – может, это Гера? Но оказалось, обмануть память – не ту, которая пряталась в высших отделах коры, а ту, за которую отвечали неясные бугры древнего происхождения, украшавшие ствол головного мозга, – невозможно. Я знал. Знал на сто процентов – я дома. Я на Земле. Поэтому неуклюжий выверт возбужденного сознания исчез, даже не породив вялого шевеления распластанного тела. Чего тут проверять – Земля!

Закрыв глаза, я повернулся на бок, подтянув колени. Думать было больно, и я застыл пустой личинкой среди цветных пятен света, колышущихся под закрытыми веками. Ненадолго – забытое щекотное чувство коснулось вытянутой, зажатой землей и моим потяжелевшим телом руки – кто-то мелкий, наплевав на переживания внезапно рухнувшей горы, полз по своим насекомьим делам.

Невольно застонав, я опять сел – Земля кружила вокруг, не спеша определяться, с какой стороны вцепиться в заплутавшего путешественника. Хотелось вновь упасть, но я сдержался, дождался, когда планета успокоится, и осмотрелся уже осознанно.

Показалось, что выкинуло туда же, куда я попал в прошлый раз, но, сколько ни всматривался, не заметил никакой дороги. Вот черт! Точно это Земля?!

Солнце палило безжалостно, но, несмотря на это, было вполне комфортно. Дальше сидеть или лежать погруженным в страдания было глупо. Мозг привычно отгородился от случившегося, занявшись самой насущной проблемой – хотелось пить.

Вертикальное положение подарило приступ головокружения, новый кругозор и первую цель – расчерченная однообразными лесополосами степь ныряла с одной стороны в пышную темную зелень, за которой, выше шевелящихся в мареве макушек деревьев, виднелся далекий голубоватый горизонт.