Евгений Южин – Вторая итерация (страница 12)

– Изолят?

Я устало обернулся. У входа в павильон стоял совсем еще молодой парнишка в длинном, до колен, переливчатом балахоне и с добродушной ухмылкой рассматривал мое озадаченное лицо.

Помедлив, я нашелся:

– С чего так?

Ухмылка на лице незнакомца раздвинулась, блеснули зубы:

– В таких-то шмотках? – Его глаза опустились, почти презрительно вглядываясь в цвета древнейшей аристократической семьи Мау.

Я развернулся к нему, но не успел ничего сказать – из глубины холла выскочила такая же молоденькая девушка в удивительно простом и незамысловатом, на фоне балахона приятеля, коротком платьице. Последнее явно было призвано не украсить даму, а лишь оттенить юное здоровое тело. На мой взгляд – ее наряд мог бы дать фору моему в простоте, но на лице парнишки не было и следа того легкого презрения, с которым он смотрел на мою одежду, лишь очевидная радость встречи.

– Привет!

– Привет! Чего тут у вас?!

Я залюбовался незнакомкой, понимая, насколько отвык от земных лиц.

– Да вот, Изя заблудился! – парень кивнул в мою сторону.

Неожиданно она дернула того за руку и осуждающе покачала головой:

– Извините его. – Девушка состроила злую гримасу своему приятелю и добавила, обернувшись ко мне и не обращая внимания на его смущенные оправдания: – Терминал для изолятов в противоположном углу холла. У меня бабушка им пользуется!

Одарив меня этой ценной информацией и забыв попрощаться, незнакомка утащила своего приятеля.

Ага. Ясно. Изолят. Ну, ладно, пусть так. Видимо, это как-то оправдывало мою растерянность при встрече с местной электроникой. Примем к сведению.

Мысли копошились в голове, пока я двигался по периметру обширного холла, рассматривая здание. Часть павильонов – явно торговля, но странная. Повсюду были расставлены многочисленные манекены в разнокалиберной одежде и, вероятно, модных аксессуарах, но привычных мне магазинов не было. Типичная секция была наполнена незнакомыми терминалами, большей частью простаивающими втуне, но у некоторых я заметил людей: одна дама замерла, приникнув лицом к раструбу, напомнившему мне аппарат окулиста; хмурый пожилой мужчина всматривался в светящийся пол под своими ногами, время от времени что-то негромко комментируя, – рядом с ним при этом никого не было. Мелькнула пара секций на вполне понятном русском языке, предлагавших блюда советской и паназиатской кухни. Часть помещений выглядели абсолютно пустыми, несмотря на заметные цветастые вывески над ними.

На указанном месте обнаружился чудовищных размеров терминал, от которого сразу пахнуло моим прошлым – тут тебе и огромный экран с ясной и понятной картинкой и текстом, и глазки разнообразных камер, и окошки для карт или чего-то подобного, и датчики отпечатков пальцев, и еще множество, очевидно, необходимых прибамбасов. О да! Если эта штукенция для изолятов, то я – изолят. Перед монструозной машиной переминался пожилой дедушка в модной в мое время кепке и вполне понятной и родной легкой светлой рубашке и просторных джинсах, из-под которых торчали голые ступни, попиравшие простые резиновые шлепанцы. Я сразу же почувствовал некоторую почти родственную близость к незнакомцу – если бы не годы, потраченные на прыжки между звезд, я мог бы сейчас быть таким же, как и он.

– Не подскажете? – обернулся тот, заметив мою тень.

– Извините, я сам такой агрегат впервые вижу, – честно признался я.

Дед оглядел меня с сомнением, но ничего не сказал.

Тут я вздрогнул – в руках у него было устройство, с которым я бы нашел общий язык. Это был смарт, в точности такой, каким я пользовался двенадцать или пятнадцать лет назад – толстенькая пластинка, на поверхности которой угадывался знакомый интерфейс. Старикан небрежно постукивал им по экрану автомата.

– Извините, пожалуйста, – обратился я к тормозящему деду.

Тот обернулся с вполне добродушным выражением на лице.

– Не подскажете, где вы смарт…

Я не договорил, лицо незнакомца вытянулось и даже, как мне показалось, приобрело почтительное выражение.

– Да вы никак без даже модуля?!

– Ага, – не стал я скрывать, так как булыжник, полученный от Старшей, едва ли был им, а больше у меня ничего и не было.

– Мое почтение! – протянул дед и, поджав губы, уважительно кивнул, затем молча отвернулся и после нескольких быстрых ударов пальцем по экрану и негромкого жужжания протянул мне выскочившую из отдельного лотка одноразовую упаковку.

– Меня, ежели что, зовут Алексей Иванович.

– Илья.

Дед кивнул и отвернулся. Я посчитал, что пока не готов к общению, и поспешил в сторону. Расположившись на очередной лавке, неожиданно задрожавшими руками вскрыл упаковку.

Одноразовый смарт. Простой прямоугольник – примерно сантиметров пятнадцати в высоту, тонкий – пара миллиметров, гибкий, но достаточно прочный, батарея одноразовая – раньше хватало на пару недель, экран – что-то вроде цветной электронной бумаги, но гораздо более контрастный и быстрый, чем в мои времена, стандартный набор модулей. Смарт включился сам, после вскрытия упаковки. Я уже знал, что и выключится он сам – как только сядет батарея. Интерфейс попросил представиться – я выбрал «биометрия», продемонстрировал пальцы и физиономию, проговорил пару ключевых фраз и после паузы, показавшейся мне зловещей, обнаружил себя полноценным гражданином. Ну как полноценным – по крайней мере, у меня был счет в банке и паспорт, если это можно так назвать.

На лавочке просидел около двух часов. Давно ушел выручивший меня старикан, я сбегал к одной из разведанных ранее секций, где автомат выдал шикарный гамбургер с бутылкой пива, которые я и употребил не отходя, как говорится, от кассы. Немного повисел в трансе, наблюдая, как небольшой робот сноровисто убирает пустую бутылку, салфетки, упаковку, протирает столик и, кажется, пол. Вернулся на обжитую лавку.

Итак. Я в Союзе. Ага. Ну, это ясно. Станица Рождественская – есть такая. Есть станция – об этом я и сам догадался. Есть подходящий поезд вечером – купил билет в отдельное купе. Кстати, денег не особенно много. У них тут была какая-то деноминация, и я с трудом ориентировался в текущих ценах, но по стоимости поездки до столицы догадался – долго я не протяну. Смарт Миутиха не отзывался, оставил ему несколько сообщений – на всякий случай. Порылся в текущих новостях, понял, что безнадежно потерялся. Мир казался совершенно чужим. Вроде знакомые слова, страны, но с моим прошлым никак не вяжутся, не стыкуются. Кто-то с кем-то встречается, Москва выражает озабоченность. Вроде не воюют, и то хорошо. Станция на Луне в очередной раз обезлюдела. Решил – забить. Для меня сейчас важно просто освоиться, пережить неожиданное возвращение, а там – видно будет.

5

Поезд был безлюден, шикарен и быстр. Рано утром разбудил поездной. Как водится, к этому уже начал привыкать, не человек. Всю дорогу я развлекался с этим неугомонным искусственным интеллектом. Его заботило все – от климата в моем купе до аэрации воды в душе. Нечего и говорить о еде и массаже – у вас билет «все включено». Так что просыпался я отдохнувший и бодрый. Земля еще давила, но я уже умудрялся время от времени забывать об этом – видимо, разница в тяготении была не такой уж критичной. Кроме того, поездка оправдала в моих глазах преувеличенную стоимость билета – вероятно, я, слабо ориентируясь в деталях, приобрел самое дорогое, что было.

Разглядывая в окно проплывавшую Москву, ощутил некоторое беспокойство – что с Михаилом? С Мариной – его супругой? Удастся ли их найти? Или я буду вынужден в одиночку осваивать еще одну планету – пусть и родную, но такую, как оказалось, незнакомую.

Москва пахла свежестью. Вокзал прятался в тени, но безоблачное синее небо обещало скорое явление его величества Солнца во всей мощи. Я разглядывал ничуть не изменившиеся силуэты Казанского вокзала, наслаждаясь моментом, вероятно недолгим, пока все казалось знакомым и привычным.

– Злобин?

Не сразу догадался, что обращаются ко мне, – за годы на Мау отвык от собственной фамилии. Пара молодых парней – один повыше и помоложе, держится чуть в стороне, другой постарше, со слегка отрешенным взглядом, как будто рассматривает что-то за моей спиной.

– Чем обязан? – ответил сухо, хотя уже начал догадываться, кто это.

– Вам придется пройти с нами.

Вот так вот сразу – ни тебе «здрасьте», ни тебе «пожалуйста» – пройдемте!

– С какого перепуга? Может, представитесь, для порядка? – набычился я.

Незнакомцы удивленно переглянулись. Молодой, что держался в стороне, потрогал висок и негромко, со странным выражением в голосе объявил:

– Он без модуля.

Старший озадаченно замешкался, даже отступил на полшага, представился, зачем-то тыкая пальцем у себя перед грудью:

– Полиция Москвы, старший оперуполномоченный Васильев. – Оглянулся на напарника, ткнул пальцем в воздух, добавил: – Оперуполномоченный Сахно.

На мгновение показалось, что зрачки в его глазах мелькнули чем-то зеленым – неярко так, без света, как будто подернулись на неуловимый миг болотной дымкой. Я посмотрел на высокого, тот замер, разглядывая меня почти с восхищением – даже рот приоткрылся. Чего это он?

– А документы теперь что, уже не предъявляют? – искренне поинтересовался я.

Реакция оперов была странной – их лица вытянулись, старший нахмурился, чувствовалось, что я нарушил какой-то внутренний порог, но сказать ничего не успел, вмешался молодой: