Евгений Южин – Страх жизни (страница 36)

Кроме того, как выяснилось, существовала скрытая система договоренностей между городами и остатками не подчинившегося санитарным правилам населения. Она давала надежду уладить эту ситуацию в будущем, ведь, насколько он понял, городу он особенно и не нужен, а Михаила дикие вряд ли отдадут. Вообще размеренная, хотя и быстрая ходьба по притихшему лесу успокаивала, дарила ощущение безопасности — и, как выяснилось, напрасно.

Неширокая просека, несмотря на прошедшие годы, почему-то не зарастала, хотя и покрылась густым подлеском. Вероятно, то, что вылезало из почвы быстрее всего, не могло противостоять могучему смешанному лесу вокруг, хотя и захватывало освободившееся жизненное пространство первым. Они быстрым шагом пересекли ее, раздвигая руками мелкие березки, густо заполнившие границу между лесными секторами. Антон на мгновение замешкался, наклонился, чтобы протиснуться под растущей почему-то наискосок тонкой осиной, и тут темный ствол деревца оглушительно щелкнул и взорвался мелкой сбитой листвой. Удивленный парень остановился, уставившись на невероятное явление, когда резко развернувшийся напарник врезался в него, сбивая с ног с каким-то полузадушенным вскриком: «Ложись!»

Антон упал неудобно — его ноги задрались выше головы, и на нем к тому же барахтался Михаил, что-то шипя. Железо карабина больно ударило по спине. Парень не успел удивиться или что-то спросить, когда резкий щелчок, словно удар хлыста, осыпал его очередной порцией мусора и листвы. Кто-то лупил невидимой плетью по веткам молодого густого подлеска, сбивая листья и срубая тонкие прутики. Щелчки ударов были резкие и казались оглушительными в лесной тишине. Антон с растущим удивлением рассматривал вакханалию над своей головой, когда до него неожиданно дошел еще один звук — следом за каждым ударом где-то в глубине леса гудели заблудившимся эхом отзвуки выстрелов. По ним стреляли! По ним!

Антон, конечно, нарушал правила время от времени. Что уж говорить о его побеге из города? Но никогда, в самом кошмарном сне он не думал, что его могут за это убить! А его только что пытались именно убить! За что?! Только за то, что ему захотелось жить не по санитарным правилам? За то, что ему понравилось прикасаться к живому человеку, чувствовать натуральные запахи, есть древнюю, выросшую в земле пищу? Пищу, которая еще недавно бегала, клевала зернышки и ела травку? За то, что он мечтал еще раз ощутить странную спокойную радость от обыкновенной рыбалки?

Поток мыслей пронесся шквалом по его сознанию, пока он сам, как какой-то крокодил, рванул следом за напарником, опираясь на растопыренные руки и ноги, вдоль едва просматривавшейся канавы, а затем прочь с предательской просеки — в лес. Он никогда бы не подумал, что сможет передвигаться подобным образом с такой скоростью и на такую дистанцию. Они влетели вглубь леса как пара истребителей на предельно низкой высоте. Может ли летать крокодил? Да еще как! Хоть и не далеко.

Михаил, оглянувшись, кивнул Антону и, привстав, побежал вперед, низко склонившись. С коротким злым росчерком что-то вжикнуло рядом, и Антон догадался — пуля. Захотелось тут же упасть ничком, но Михаил не останавливался, торопясь оставить как можно больше древесных стволов между ними и стрелявшими.

Когда они наконец выпрямились, Антон еле дышал. У него не было времени даже на то, чтобы сдвинуть маску, и теперь она запотела так, что он почти ничего не видел за мутным молоком очков. Сдвинув ее на лоб, он с облегчением хватал густой воздух ртом, торопясь надышаться вдоволь.

Михаил некоторое время постоял, упершись руками в колени, выпрямился и, не говоря ни слова, развернувшись, зашагал прочь. Антону ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Дядь Миш?

— Потом, — махнул рукой напарник и перебросил свой короткий автомат на одно плечо.

Антон подумал, и, стащив карабин через голову, последовал его примеру. Оружие зацепило торчащую маску, сбило ее, парень наклонился, чтобы подобрать жизненно необходимое устройство, и, пожалуй, впервые, почувствовал досаду. Досаду на неуклюжее приспособление, которое мешало ему жить и чувствовать себя полноценным человеком. Какое-то время он нес ее в руке — она мешала. Попытался вновь водрузить ее на голову — она показалась душной и какой-то вонючей. Хотелось ее выкинуть, но что-то еще удерживало беглого электрика, уже познавшего болезнь.

Лес плавно понижался. Было ясно, что впереди их ждет овраг или ручей. Михаил шел все медленней и медленней, к чему-то прислушиваясь и постоянно озираясь. Честно говоря, Антон его не понимал — по его мнению, помочь обнаружить засаду или секрет могла бы только собака, которой у них не было, небрежность противника или слепой случай. Ему хотелось идти, бежать как можно быстрее, чтобы между ними и теми, кто стрелял, было как можно большее расстояние. Тем не менее он тоже стал внимательно вглядываться в деревья и кусты вокруг и прислушиваться в шумы живого леса.

Лучше бы он этого не делал — через пять минут ему стало казаться, что лес полон врагов, которые подкрадываются к ним со всех сторон в надежде сделать один, последний, выстрел. Как ни странно, но он и обнаружил преследователей. Далекий треск веток повторился, потом еще раз, и Антон замер. Его напарник, почуяв остановку, оглянулся, тоже остановился, даже открыл рот, кажется, собираясь о чем-то спросить, когда вдали вновь треснул сучок, а за ним второй — кто-то, не особо осторожничая, ломился через лес. Михаил прижал палец к губам, и, дождавшись кивка, мол, ясно, показал рукой в сторону неглубокой ложбины, тянущейся в направлении, по которому они шли. Осторожно, следя за ногами, они спустились в нее, и Михаил, устроившись под корнями большого дерева, дал знак Антону — располагайся.

Ветра почти не было. Лес стоял молчаливый и равнодушный. Он шел своей дорогой, жил своей судьбой, и ему не было дела до игр двуногих млекопитающих, случайно запутавшихся между его ног. Неподвижность воздуха изредка нарушал лист дерева, мелькнувший на своем пути вниз, да легкое шевеление крон. Лето закончилось. Не было видно птиц, куда-то делись ранее вездесущие насекомые, которых Антон по городской привычке до сих пор страшно боялся.

Напарники изредка переглядывались, Михаил крутил головой как локатор, Антон большей частью следил за направлением, откуда ему послышались чужие звуки. Маленькая веточка стукнула парня по плечу — Михаил набросил на себя накидку, которая помогала им скрываться от инфракрасных камер дронов, и теперь требовал, чтобы тот сделал так же. Антон послушался, и только успел развернуть тонюсенький плащик — как вдалеке отчетливо услышал голос человека — тот буркнул и пропал.

Потянулись тягучие, натянутые напряжением секунды, оборвавшиеся отчетливым движением за деревьями. Что-то мелькнуло. Еще мгновение — и опять неуловимое движение между стволов. Щелчок треснувшей ветки. Антон увидел силуэт человека в камуфляже с узнаваемым шлемом защитного костюма. Он сам был из города, и он не обманывался кажущейся неуклюжестью пришельца — микрофоны специального костюма чутко слушают лес, показания многочисленных датчиков тут же отображаются на внутреннем интерфейсе. Этот человек, закутавшийся в свою защиту, опаснее любого Чингачгука. Вновь послышался короткий глухой голос, доносящийся сквозь костюм, — было похоже, что человек отдавал команды. Рука силуэта сжимала короткое оружие, напоминающее то, что было у Михаила.

Справа несколько раз треснуло, Антон повернул голову — и увидел еще одного преследователя, осторожно пробирающегося в их направлении. Он, похоже, не видел беглецов, но шел прямо на то место, где они укрылись, и рано или поздно должен был их обнаружить.

Антон обернулся к Михаилу — тот уже заметил нового персонажа и, вжавшись в траву, делал знаки, которые электрик решительно отказывался понимать. Напарник уже успел бесшумно разложить приклад на своем оружии, прижал его к плечу, наставив в сторону первого преследователя, и явно требовал от Антона сделать то же самое — взять на мушку второго, мелькающего среди стволов и подлеска, но продолжающего уверенно приближаться. Зачем целиться в человека, если ты не собираешься стрелять?

Несмотря на только что пережитое потрясение от того, что его пытались убить, мысль, что надо, возможно, убивать самому, не хотела селиться в его голове. Антон растерянно повернулся, медленно сместился так, чтобы было удобнее контролировать бредущего человека, и, подняв карабин, удобно устроил его на изгибе корня. Попытался прицелиться, но даже задранная на лоб маска мешала, и он с непонятно откуда взявшейся злобой сбросил ее.

В прицеле медленно брел ничего не подозревающий городской — в камуфляжном защитном костюме, с автоматом в одной руке и непонятным прибором в другой, которым он водил перед собой, при этом направляя его почему-то на землю, а не на пространство впереди.

Сзади что-то прошипел, как змея, Михаил. Антон не понял его, но сообразил, что карабин без патрона в стволе, да еще и стоящий на предохранителе — тяжелая неуклюжая дубина, и не более того. Он, стараясь делать все как можно тише, снял оружие с предохранителя и потянул затвор, не спуская глаз с приближающегося человека. Уже было видно, как в маске того поблескивал встроенный интерфейс, было слышно, как тихонько шипят клапаны климатической системы — видимо, преследователь недавно бежал, как и сами беглецы, и костюм честно пытался остудить перегретое тело хозяина. На мгновение Антону захотелось самому открыть ленту сообщений, проверить, отчего так долго молчат друзья, но руки, казалось, жили своей жизнью — они делали то, что считали нужным. Затвор, поначалу стронувшись, застрял, Антон налег на непокорную железяку, и та, рванувшись, оглушительно лязгнула.