Евгений Южин – Страх жизни (страница 24)

— А, ну да! Тебе же он пропуск должен был оформить, — согласился Николай, не догадываясь, что открывает двери перед злостным нарушителем режима.

Они еще поболтали, обсуждая служебную рутину и минуя очередные автоматические двери. После них Антон вздохнул уже спокойней. Теперь от желанного забора его уже ничего не отделяло. Вот и знакомая облезлая дверка, ведущая наружу. Прошлый раз, уходя с работы, Антон не стал запирать ее на засов изнутри — все равно здесь никто не ходит. И теперь Николаю осталось лишь толкнуть ее плечом — петли протяжно скрипнули, и солнечный свет хлынул в узкий тоннель, слепя тусклые световые панели на потолке.

Вот она! Граница города. На ней ничего не переменилось, лишь по бетонке полз по своим делам большой вездеход дальнего действия, натужно свистя турбиной. Коллеги молча проводили его взглядом и стали спускаться вниз, следуя теперь подсказкам Антона.

Интерфейс в маске мигнул, выползло сообщение угрожающего желтого цвета. Антону предлагалось немедленно явиться на рабочее место либо сообщить о причинах задержки руководству. Он смахнул его в сторону и выключил внутренний интерфейс полностью. Ну как полностью — он включался сразу же, как только распечатывался костюм, активировался по чипу и тут же настраивался на человека. После этого он работал до тех пор, пока костюм не отправлялся в утилизатор. После снятия защиты требовалось еще с помощью чипа деактивировать интерфейс, но обычно никто с этим не заморачивался. Так что теперь Антон лишь потушил визуальную систему, но отнюдь не отключил костюм от сети. Сделать это он собирался уже там, за забором.

Сбежав вниз, он честно показал Николаю все, что относилось к его бывшей работе, пожал на прощание руку в перчатке и, подхватив сумку, выскочил из бетонного желоба, якобы торопясь на свой новый участок. На мгновение замер, рассматривая привычный пейзаж: громоздящийся бетон за спиной, жухлую траву на обочине бетонки, побитый жизнью забор за ней и мачты противоптичьей системы, торчащие уже там, среди клубов зелени живых деревьев, выглядывавших за забором. Вдали громоздились пустые небоскребы Балашихи, топорщившиеся на фоне синего неба разнокалиберными сталагмитами. В ушах звенело, сердце колотилось.

Антон посмотрел в сторону Николая, но того не было видно, и он уверенно, быстрым шагом зашагал к дороге. Ноги слегка скользили, пока он забирался по сыпучей насыпи из мелкого щебня — застарелой и поросшей редкими пучками травы, наверх, к дороге. Антон каждую минуту ожидал окрика сзади, но его не было. Вероятно, Николай спустился вниз и просто не видел его, а больше никого, кто мог бы общаться с ним через внутренние микрофоны, не было рядом. Проплывший мимо них длинным кораблем вездеход оказался единственным, дорога была пуста.

Пересекая ее неровно лежащие плиты, Антон бросил взгляд по сторонам: дорога слегка изгибалась, уходя вдоль края города, вдали на севере что-то двигалось по ней — вероятно, еще какой-то вездеход внешников. Он быстро спустился, почти сбежал с открытого места и оказался среди настоящей травы, почти как там, в поле у реки. Вот только насекомых не было видно, да сама трава была пожиже и как будто слегка присыпанная пылью, вероятно, от бетонки. Антон в очередной раз оглянулся, но теперь Николай не смог бы увидеть его при всем своем желании, разве что поднявшись обратно к дверце, выпустившей их наружу. Она виднелась крохотным серым прямоугольником, теряясь на фоне высоченной стены бетона, являвшейся основанием первого, самого низкого уступа комплекса.

Антон подошел к желанному забору, много раз исследованному им издали. Вероятно, тому было очень много лет. Бетон потемнел, стал почти коричневым, местами на нем росли клочки мха, края плит округлились и искрошились, обнажив ржавую арматуру. Несмотря на его солидную высоту — около трех метров, перебраться через него молодому тренированному мужчине не составляло труда. Антон привязал к заранее спрятанному обрезку кабеля небольшую поперечину — мощную отвертку, забросил кабель в стык между двумя плитами, и, подтягиваясь на нем, забрался на стену. Сбросил вниз тяжелую сумку и на мгновение замер наверху, в последний раз оглядывая окраину родного города. Сверху была видна голова Николая, возившегося в траншее. На Антона он не смотрел — скорее всего, просто не видел его. Вдали выскочил из подземелий комплекса на дорогу какой-то мелкий вездеход, и Антон поспешил спрыгнуть.

Пространство за забором полностью заросло кустами и мелким подлеском. Вдалеке виднелись кроны уже настоящих деревьев. Настал момент окончательно избавляться от опеки города. Антон склонился над сумкой, извлек припасенный магнитик — подарок Семеныча, и повторил все манипуляции по безопасному снятию шлема. Ни к чему было привлекать внимание системы, сообщая о нарушении важнейшего санитарного правила. Он и так уже нарушил все, что только можно, но еще был рядом с городом, находился под его контролем.

Антон глубоко вдохнул непривычно насыщенный запах мокрой земли и листвы. Уши как будто прочистили — в них ворвалось множество звуков, игнорируемых системами костюма. Еле слышно шуршали листья деревьев под слабым ветерком, стучал чем-то Николай в своей траншее, гудел и свистел вдалеке приближающийся вездеход. Антон достал чип из фольги и уже окончательно деактивировал интерфейс костюма. Вся система связи и управления костюма располагалась на затылке. Антон заранее решил, что бросит его, как только выберется из города, но сейчас раздумывал, не сохранить ли шлем на всякий случай — мало ли на что может пригодиться?

Пока он раздумывал, несущийся по дороге вездеход приблизился и неожиданно затормозил прямо напротив того места, где Антон перебрался через забор. Неожиданные гости добавили решительности, и Антон, выдрав контроллер из шлема, отбросил его куда-то в кусты и торопливо зашагал прочь от забора, прочь от города.

Глава 13

Идти по заросшему густым подлеском лесу оказалось неожиданно утомительно. К тому же костюм, лишившись управления, превратился в жаркую и душную парилку, которую при первой возможности Антон снял, оставшись в заранее надетых длинных шортах и футболке. Стандартные костюмные сапожки также пришлось снять. Их заменили тренировочные тапочки, предназначенные для спортзала. Антон подозревал, что они долго не продержатся, но в любом случае это было намного комфортнее, чем держать ноги в лишившейся вентиляции резине. И костюм, и шлем, и перчатки, и сапожки были аккуратно упакованы в сохраненный Антоном пакет, в котором они доставлялись в жилой модуль. Сумка раздулась, и нести ее стало неудобно, но другого выхода не было, и он упрямо продолжил пробираться через лес.

Впрочем, наверное, дикие посмеялись бы, назови он эту полоску растительности лесом. Пять минут спустя он стоял в кустах, рассматривая грандиозные останки древней жизни. Широченная просека тянулась влево бесконечным полем, усеянным какими-то булыжниками и редкими, пробивающимися сквозь древнее покрытие деревцами. Справа возносилось в небо странное сооружение, напоминающее абстракционистскую скульптуру — переплетение мостов и арок, опирающееся на гигантские колонны, возносилось над разрушенными останками широченной дороги трехэтажным лабиринтом. Антон видел в хронике старой Москвы подобные конструкции, которые использовались для организации пересечений крупных магистралей, но почему-то они казались ему гораздо меньше, чем то, что торчало здесь над лесом. Было видно, что сооружение заброшено и потихоньку ветшает, но при этом оно явно не собиралось разваливаться, оставаясь внушительным памятником минувшей эпохи.

Такая же просека — видимо, останки древней дороги — уходила прямо на восток, к Балашихинским небоскребам. Приглядевшись, он заметил, что середина этой магистрали была вычищена от мусора и растительности, и кто-то проложил там узкую бетонную дорогу, явно активно используемую. Ездить по такой дороге рядом с Москвой могли только горожане, и Антон решил держаться подальше от нее.

Быстрое движение в траве неподалеку заставило отвлечься. Антон с шоком и удивлением уставился, замерев, на крохотное пушистое животное с бурым мехом и тонким хвостиком, метнувшееся под ствол ближайшего дерева — мышь. Та, не обратив никакого внимания на человека, исчезла в сплетении корней, а Антон, едва оправившись от неожиданной встречи, пулей выскочил на открытое пространство древней магистрали, все еще сражающейся с наступающим со всех сторон лесом, и быстрым шагом устремился к противоположной стороне просеки с маячившими вдали небоскребами. Обширное пространство тянулось широкой изгибающейся лентой вдаль, внушая уважение к древним строителям.

Асфальт давно разрушился, но не исчез, покрывая ложе дороги неровными угловатыми плитами с растущей по краям травой и разбросанными кое-где мелкими кустиками. По самой середине просеки тянулась длинная полоса невысокого бетонного ограждения — трухлявая и потрескавшаяся, но по-прежнему упрямо противостоящая времени и терпеливо ждущая человека. Антон неловко перебрался через нее, все больше раздражаясь от веса и неудобства оттягивавшей плечо сумки, и, вертя головой по сторонам, направился к неширокому проходу в кустах.