Евгений Южин – Набросок (страница 15)

— Слышь, мун! Меня бесит это «мы»! Какое, на хрен, мы? Меня будут судить и убьют после суда. Я скелле, а не грязное вонючее животное, как ты! Меня просто так убивать нельзя — надо насладиться этим убийством! А вот тебя — да. Просто убьют.

— Ну, так не убили же еще.

— Значит, просто руки не дошли. Погоди, отведут тебя на допрос — там узнаешь, куда попал.

Я передернулся.

— Меня уже допрашивали.

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Да ладно! После допроса опять в камеру? Это ты, наверное, решил, что это был допрос. Нет, дикарь, когда придет допрос, ты поймешь!

— Я уже понял. Мне вот вдруг интересно стало — вам допрашивать самой-то доводилось?

Моя соседка, видимо, что-то почувствовала в моем тоне и на этот раз внимательно смотрела на меня.

— Нет. Я в региональном отделении никогда не работала. Это для бездарей типа Шиллы, — она еще секунду помолчала и спросила: — Так ты уверен, что тебя уже допросили?

— Я, может, и выгляжу как дикарь, но что такое пытка, знаю и, поверьте, гораздо лучше, чем вы! По крайней мере, с моей точки зрения! — не выдержал я.

Женщина надолго замолчала. Она сидела на своем тюфяке, обхватив колени руками и спрятав в них голову.

— Извините, мне надо в туалет, — пробормотал я.

Соседка покосилась одним глазом, но ничего не ответила.

Вернувшись на тюфяк, я уселся так, чтобы хорошо видеть ее, и спросил:

— Вы уверены, что выход отсюда только один?

Она, не поднимая головы, отчего ее голос звучал глухо, ответила:

— Я это знаю!

— Вы знаете, мне чего-то не хочется умирать. Только я совсем не представляю, куда мне бежать.

Девушка вздохнула, но ответила:

— Мы с тобой отличная пара — вонючий дикарь, который может убежать, но не знает куда, и скелле, которая знает куда, но не может убежать.

— Простите, а вот я смотрю, вас не обыскивали?

Соседка подняла голову.

— А смысл? На мне вот это! — она похлопала ладонью по каске.

— Ну а у меня вот это! — я похлопал своей ладонью по голове.

— Что это? Тупая волосатая башка?

— Тут не поспоришь. Скажите, а у вас есть линза?

— Зачем она мне? Я и так все вижу. Правда, не сейчас!

— Жаль! Это был шанс.

— Что за шанс? О чем ты вообще?! Это конец!

— Шанс сбежать. Других ведь вариантов нет?

Она фыркнула, распрямилась, покопавшись в своем платье, которое было больше похоже на очень просторный комбинезон, швырнула через прутья в меня чем-то. Я подобрал предмет. Это была, по видимому, линза, только не привычная уже мне, а квадратная, с непонятными мне крышками, которых было сразу четыре штуки. Но это не важно! Это была линза! Я посмотрел на пленницу.

— Сударыня, для полного счастья было бы неплохо, если бы вы мне передали еще и тот прекрасный кулон, который на вас.

Она скорчила презрительную гримасу, как если бы внезапно выяснилось, что я подлый мошенник и подлец.

— Что вы теряете?

Она, не меняя выражения лица, помедлив, сняла с себя и швырнула кулон с красным камнем, который я заметил на ней сразу же. Я подобрал его и внимательно рассмотрел. Это была крохотная друза из нескольких незнакомых мне кристаллов насыщенного красного цвета. Времени обсуждать украшение не было, я ощутил деятельное возбуждение и сразу же приступил к моему плану. Рубаха не годилась. Она была изготовлена из какого-то нетканого материала, и извлечь из нее нитку не было возможности. Другое дело — пояс. На мне он был самый простецкий — по сути, красиво плетеная косичка из нескольких цветных шнуров. Через несколько минут у меня была подвеска на двух переплетающихся тонких нитях, натягивая которые, я мог вращать камень, который снял с красивой серебряной цепи и подвесил на нее. В кружку из-под воды я установил линзу и, примерно определив фокусное расстояние, направил ее на основание металлической решетки, отделявшей мою клетку от коридора. После этого, как настоящий дикарь из этнографического кино про примитивные способы добывания огня, я раскрутил кристалл, удерживая его в другом фокусе линзы.

Ничего не происходило. Блин, может, только кристаллы соли работают? Я потрогал решетку и почувствовал, что она немного теплая. Что-то все-таки происходит, но вот что? Расплавить толстый металл таким способом — то же самое, как перепилить решетку этими нитками. Я посмотрел на мою соседку. Она, встав на колени и вцепившись руками в решетку, нахмурившись, пристально разглядывала мои упражнения. Заметив мой взгляд, вместо привычных ругательств вдруг тихо сказала:

— Надо медленнее вращать.

Блин, у нее в глазах я увидел то, что уже потерял сам, — надежду. Значит, она что-то видит!

С новыми силами уже аккуратнее я стал вращать кристалл, и вдруг раздался выстрел! Я отпрянул. Но все было тихо, никто не шумел за дверью, никто не кричал и не бежал в наше узилище. Похоже, охрана здесь не блещет. Присмотревшись, я увидел трещину, которая бежала по пруту решетки. Не знаю, что это за вид излучения, или что там это может быть, но оно работает! Я повторил процедуру и чуть не оглох — со страшным треском прут в основании решетки раскололся, как если бы он был сделан из стекла, а не из металла!

Несколько минут мы сидели, уставившись друг на друга, и прислушивались к внешнему миру. Похоже, наш охранник находился где-то в другом месте, так как не услышать этот грохот из-за двери было невозможно.

Прошло десять минут, засовы, которые запирали наши клетки, повторили участь тестового прута. Одновременно возбужденные и испуганные, мы стояли в коридоре, не решаясь сделать следующий шаг. Встреча с охраной или другими скелле была бы фатальной для нас. Я посмотрел на прекрасного мотоциклиста и наконец дошел до простой мысли. У меня тут рядом ходячая атомная бомба, и мне нужно всего лишь снять пару цепочек с ее каски. Она по моему напряженному взгляду, похоже, догадалась, что я задумал. И хищно оскалилась.

— Давай, дикарь!

На всякий случай я постарался расположить мое сооружение так, чтобы не развалить ненароком череп моей соседки. Но все обошлось. Скелле лишь зашипела во время процедуры, жестом дав понять, чтобы я не останавливался. Похоже, она была готова поставить на кон собственную жизнь, лишь бы избавиться от этой каски.

Цепь звонко щелкнула, и девушка сорвала каску с головы. Она замерла, закрыв глаза и сосредоточившись, я же разглядывал ее, как будто впервые увидел. Из-под каски рухнули темные, практически черные прямые волосы, как и у всех местных. Они сливались с черным платьем-комбинезоном, которое она носила, и передо мной стояла этакая мрачная черная фигура. Ее губы исказились, и почему-то я почувствовал себя неуютно, словно разглядывал беспечно спящего черного леопарда, не догадываясь, что случится через мгновение. Я сделал шаг назад, и она открыла глаза.

Это был совсем другой человек!

— Иди за мной! — холодный сухой приказ.

Никуда не спеша и, похоже, не пытаясь прятаться, она вышла в соседнюю комнату. Я поспешил следом. На столе по-прежнему лежали мои инструменты и противозаконные улики, но скелле, похоже, не собиралась задерживаться.

— Простите! Мне нужно две минуты. Я заберу свои вещи.

Она ждать не собиралась. Даже не обернувшись, девушка вышла за дверь. Я все-таки рискнул и собрал все, что было на столе, в лежащую здесь же матерчатую сумку и метнулся во двор. Скелле стояла около колодца и умывалась. Рядом лежало тело разговорчивого охранника. Он просто умер. Будем надеяться, что он знал, на что шел, когда устраивался на эту службу, но в любом случае его семью ждут сегодня плохие новости.

Скелле вновь обратила на меня внимание.

— Помыть бы тебя!

— Я не против, — почему-то успокоившись, ответил я.

— Других скелле сейчас в округе нет. Мне надо в долину, к реке. Ты можешь меня провести? — сухим тоном, как если бы допрашивала слугу, спросила женщина-маг.

Местные реки были главными транспортными путями страны. Далекие предки аборигенов привели с собой в этот мир лишь коз, овец и коров. Почему-то у них не было собак и кошек, как и лошадей. Для сухопутных перевозок использовались волы, но если речь шла о большом путешествии, то альтернативы воде не было.

Однако ответил я, сам не знаю почему, другое:

— Ну и нафига вы его убили?

Скелле посмотрела на меня, нахмурившись, выпрямилась, как если бы и без того стройная девушка проглотила палку, и заявила:

— Во-первых, обращайся ко мне «госпожа»! Во-вторых, это не твоего ума дело! В-третьих, ты не ответил на мой вопрос, вонючий дикарь!

Видимо, все, что я пережил за последние несколько дней, — арест, пытки, ожидание смерти, безнадежный побег — перевалило за критический предел, и я, вместо того чтобы благоразумно согласиться и терпеливо отвечать, произнес:

— С вашего позволения, я бы забрал у вас шлем — занятная штукенция! — после чего подошел вплотную к опешившей девушке и молча забрал у нее шлем, который она так и держала в руке с тех пор, как сняла его с головы.

— В долину тут одна дорога, так что не заблудимся. Еще. Мне очень льстит, конечно, что вы постоянно называете меня дикарем. Видимо, имеете в виду то, что я дикий маг. Но в моем языке это означает нецивилизованного, необразованного человека из далеких и диких мест. Спешу сообщить, что моя страна, насколько я могу судить, гораздо цивилизованней вашей. И образование свое я получал в лучшем университете моей родины. Так что с вашей стороны было бы очень любезно, госпожа, запомнить мое имя — Илья.