Евгений Южин – Излом (страница 14)

— Стойте здесь, только денег дайте, я видел тележку у какой-то женщины — пойду спрошу, где купить такую. — тараторил возбужденный Виутих.

— Ладно, вали. Только, мы здесь стоять не будем. Вон, видишь, харчевня ближе к морю — мы там будем.

Подхватив рюкзак Виутиха, я направился в сторону заведения подозрительно похожего на то, в котором местная молодежь пыталась познакомиться с Аной, а когда это удалось, то валилась на пол без малейших усилий с нашей стороны. История была еще слишком свежа в памяти, мы оба помнили, чем это закончилось, и поэтому, немного нервничали.

К счастью, все обошлось. Насколько я понял, мы находились на рабочей окраине Саутрима. Останки древнего города местных не привлекали, и они использовали его, как промышленный район, предпочитая жить под сенью деревьев, на берегу теплого океана. По сравнению с Эстру, Саутрим был громаден и, как и в любом большом городе, затеряться в нем было гораздо легче, чем там, где все друг друга знают. Харчевня была наполовину заполнена, девушки официантки носились по залу, как заведенные, и на нас никто не обращал внимания. Точнее, на меня — все-таки Ана очень красивая женщина, к тому-же с довольно специфичной внешностью представителя расы древних, на нее обращали внимание и мужчины, и женщины. Мне это было особенно заметно, так как прячась под прикрытием ее красоты, я мог безнаказанно рассматривать публику.

Вернувшийся Виутих, бросил свой трофей — двухколесную тележку, напомнившую мне садовую тачку, и присоединился к нам. Местный вариант морского лоха мне понравился гораздо меньше, чем тот, который я пробовал в Эстру. Вероятно, скелле стоило совершить визит на кухню, чтобы напуганный хозяин расстарался.

Два часа спустя мы сидели в останках здания, на крыше которого отдыхал наш самолет, прячась от жаркого южного солнца, не успевшего добраться до далеких гор. Отсутствие стен пошло на пользу атмосфере в бетонном скелете — ветер с моря рождал благословенные сквозняки, сдувавшие пот с наших тел, а сохранившиеся межэтажные перекрытия укрывали нас тенью. Я аккуратно фасовал толченый материал из шлема скелле в бумажные кулечки, напоминавшие конфетные обертки, Виутих строгал большую рогатку, мысль о которой посетила меня, когда я нашел на маленьком рынке длинные жгуты, свитые из материала, напоминавшего резину. Ана бродила где-то по развалинам, делая вид, что исследует местность, хотя было очевидно, что девушка просто очень сильно нервничает. Был еще вариант, что она уединилась где-то, чтобы провести обычный для скелле ритуал сброса эмоционального напряжения, создававшего риск неконтролируемой активности дара. В любом случае, я посчитал за благо не навязывать свое общество взвинченной женщине, вооруженной смертоносным искусством.

— Слушай, Виутих. — обратился я к парню, увлеченно ровнявшему рукоять метательного орудия. — Вот, мы с тобой уже несколько вечеров говорим о новой физике и как моделируемый с ее помощью мир отражается в трехмерном пространстве нашего сознания. По сути, мы ищем аналогии — мы говорим, что вот такое явление для нас выглядит, как объект, а такое, как сила. Вот это — аналог массы, а это — аналог времени. И так далее. Но что здесь нового? Понимаешь, любая новая теория предсказывает какие-то новые ранее не наблюдавшиеся явления — даже если она создана только для того, чтобы объяснить что-то уже известное, но до конца непонятное. Эти предсказания нужны, чтобы проверить на практике истинность наших построений. Но за несколько дней, что мы обсуждаем новую физику, я еще не встретил ни разу такого предсказания. Ну, разве что какие-то вещи, которые и проверить то невозможно. Вроде того, что скорость цепи событий может быть выше, чем средняя по вселенной. По-нашему это значит, что скорость может быть выше скорости света. Что в этом толку, если даже в модели такое превышение возможно только на минимальных дистанциях? Или распределение масс простейших объектов? Ну, сравним мы их с массами известных классической физике элементарных частиц, увидим, что наблюдения совпадают с предсказанием — и что? Древние, пользуясь этой теорией, создали грандиозные порталы для путешествий. Какими предсказанными эффектами они пользовались?

Виутих опустил рогатку и задумчиво смотрел на меня. Я аккуратно отложил в сторону последнюю свернутую конфету. Не успокоившись, продолжил:

— Допустим, я хочу повторить, то, что создали древние — ну, или, по крайней мере, разобраться как такое можно сделать. Но в том, что ты мне рассказываешь, до сих пор нет ничего, что давало бы подсказку.

Бывший монах, отвернулся, посмотрел на садящееся солнце, как-то неловко скривил губы:

— Я не знаю. Я рассказываю все, что рассказывал мне учитель. И я думаю, что он едва ли знал больше.

Я вздохнул. Достал купленный жгут и начал мастерить его крепление на практически готовой рогатке. Меня мучили сомнения — я чувствовал, что мои поиски могут затянуться на всю жизнь. Древние создавали свой проект не одно поколение, они потратили на освоение новой теории и ее практическое использование годы жизней талантливейших людей своего народа. Даже если бы мне попался университетский курс вместе со сборником статей по проекту «Дорога домой», мне понадобились бы долгие годы, чтобы пройти путь какого-нибудь древнего студента, от школы до университета — от освоения форм древней математики до их практического использования. Мне и так, я считал, уже дважды повезло — когда я купил древний школьный учебник и когда нашел Виутиха — единственного носителя обрывков древних знаний.

Прикрутив жгуты к рогам метательной машины, я начал вырезать из кожи седло для снарядов. По моей задумке ими должны были стать конфетки с магически активной начинкой. Кроме всего прочего, я чувствовал, что влезаю не в свое дело — я инженер, а не исследователь, я тот, кто реализует задуманное, а не тот, кто ищет возможности, как горный мастер ищет драгоценности среди породы. Ночами мне снилось, как улучшить мой самолет, а не как выписать гравитационное взаимодействие из градиента вероятностей в поле событий. Я начинал нервничать, потому что не знал, что мне делать дальше. Идея далекой экспедиции, которая привела нас сюда, вовсе не выглядела для меня бесспорной. Сейчас меня держало только слово данное Виутиху.

Опустившееся к горам солнце проникло в наше убежище, осветив красноватым светом разложенные на полу конфеты, обрывки кожи, инструменты и нас. В кожаную заготовку я вложил согнутый подковой кусочек толстой бронзовой полоски — не хотелось бы, чтобы при натягивании рогатки конфетка лопнула под пальцами стрелка раньше, чем отправится в полет. Нетронутый остров в океанской дали манил. Там могли быть не только уцелевшие документы, приборы или сооружения — там могли быть следы таинственных богов, следы связи данной планеты с Землей. Совсем не просто откинуть такой соблазн и остаток жизни жалеть об упущенном. Я чувствовал, что если остановлюсь, то потеряю себя. Если бы тайна не манила, то проще было бы остаться на Земле, когда была возможность. Или в Облачном крае с контрабандистами и наркоторговцами. Мысль о возможности найти покой с Аной я гнал от себя, как нереальную, хотя какое-то неясное чувство постоянно грызло глубины моей души.

Пробный выстрел из рогатки произвел неизгладимое впечатление на Виутиха. Позволив ему тренироваться с новым инструментом. Я занялся изготовлением практических конфет с начинкой из мелкой бетонной пыли — устройство следовало испытать до того, как рисковать использовать его в реальном бою. Как переправить самолет через океан? Особенно, если это не трансокеанский многомоторный лайнер из двадцать первого века, который ждут аэропорты, навигация, технические центры и диспетчера, а самодельная корзина, обтянутая полотном и целиком зависящая от вращения кусочка кристалла гипса, залитого неведомой смолой.

Отобрав у Виутиха рогатку и сделав еще несколько пробных выстрелов, я водрузил в ее петлю пробную конфету.

— Смотри, Виутих. Стрелять надо будет в голову или в стену, так, чтобы пакет разорвался вверху на уровне головы или еще выше.

Я обломком камня нацарапал на широком бетонном столбе силуэт, который должен был изображать скелле, и отойдя метров на десять, выстрелил конфетой, целясь в голову. Немного промазал — снаряд угодил в грудь импровизированной мишени, и взорвался пыльным облаком. Сойдет. Главное, чтобы между мной и головой скелле оказалось это облачко. Еще лучше, если сама скелле попадет под его выхлоп — пыль линзового материала, осев на нее, будет работать, как настоящий шлем.

— Твоя очередь. — сказал я, протягивая рогатку и практическую конфету моему напарнику.

Выстрел Виутиха оказался намного более точным и умелым, чем мой. Воодушевленный парень бросился снаряжать новые снаряды из бумаги и пыли, я же, собрав боевые конфеты, поднялся к самолету, на ходу бросив стрелку:

— Потренируйся стрелять с крыши — сверху вниз.

— Ага! — отмахнулся тот, нарезая бумагу на квадратики.

Заходящее за далекие горы солнце заливало густым оранжевым светом крышу дома. Самолет, отдыхающий в центре просторной площадки, сверкал золотом. Моя длинная тень протянулась навстречу машине, лизнула ее борт, и рванула длинной полосой к противоположному краю нашего импровизированного аэродрома.