Евгений Южин – Излом (страница 13)

— Кажется, это не жилой район. Больше похоже на разнокалиберные мастерские, склады и еще чего-то неясное. Много магических светильников в глубине оснований — уходят ровными рядами, как будто освещенные улицы. — я еще повертел трубой, разглядывая ближайшие окрестности, — Давай здесь, тут в радиусе ста метров, вроде все чисто.

Девушка выбрала бетонный скелет невысокого трехэтажного здания с ровной просторной крышей, прикрытой со стороны нового города выступающей длинной надстройкой, как мостик на судне. Высоких развалин или остатков строений поблизости не было, а широкая крыша надежно скрывала самолет от возможных взглядов снизу.

Выбравшись из машины, я осторожно приблизился к краю, осматривая окрестности. На первый взгляд никто не заметил нашего прибытия, однако я не был в этом до конца уверен, так как направляясь сюда мы несколько раз пересекли щели между основаниями старого города, по которым здесь двигались люди и транспорт.

Было довольно жарко. Поверхность плато, на которое мы приземлились оказалась исчерчена останками древнего покрытия, перемежающегося участками красноватого плотного песка. Вокруг, насколько хватало глаз, торчали бетонные руины, напоминавшие какой-нибудь земной город, пострадавший от бомбежки. Правда останки древних зданий — большей частью не выше трех этажей, не были избиты и измочалены снарядами и пулями, они были изъедены иной стихией — временем. Все легкие конструкции — стены, перегородки, окна, двери, потолки и прочее и прочее, исчезли бесследно, либо обратившись в серую пыль и песок, либо будучи разграблены еще во времена Второго поворота. Несущие конструкции уцелели, но как будто оплыли, обтрепались по краям. Все, что было сделано не из прочного местного аналога бетона, обрушилось и рассыпалось на оплывшие кучи мусора, со временем покрывшие территорию между зданиями неравномерно разбросанными там и сям округлыми холмиками.

На краю рукотворного плато становилось очевидным его искусственное происхождение — хорошо была видна древняя слегка наклонная стена из того же материала похожего на бетон, очерчивающая границы каждого многоугольника. Как и на всем вокруг время оставило свои следы на ней — края стены и насыпная почва с поверхности плато во многих местах стекали в проходы между многоугольниками веерообразными осыпями. Внизу, между пыльными конусами вилась неширокая дорога — пустая в данный момент.

Я вернулся к самолету. Ана деловито собирала рюкзак, Виутих исследовал окрестности.

— Куда это ты? — поинтересовался я у девушки.

— Непонятно, что ли? — та отвечала хмуро и напряженно.

— Нет, не понятно. Если ты за водой и продуктами, то, я думаю, разумнее идти всем вместе. Если же ты собираешься поговорить с отцом, то, на мой взгляд, лучше отправиться прямо на вашу яхту — и не сейчас, а ночью, предварительно подготовившись.

Ана выпрямилась и снова стала похожа на скелле. Заговорив, она отдавала распоряжения, а не советовалась:

— Это дела семьи. Тебя они не касаются, тем более твоего монаха. Я схожу и найду способ связаться с папой.

Я был категорически несогласен:

— Опять включила скелле? Как будто не знаешь, чем это закончится? Ты сейчас не в долине Дона, пока ты будешь добираться пешком до порта, уже найдутся несколько пар острых глаз, которые за хорошую мзду, тут-же доложат местным скелле о такой красивой и самоуверенной дамочке, направляющейся, как боевой корабль — из пункта «а» в пункт «б». Рассказывать, что будет дальше? Ты очень поможешь папе, если ему придется выкупать тебя у местных? Если, вообще, придется.

Ана раздраженно откинула рюкзак, — Чего ты предлагаешь?

— Яхта стоит не первый день — постоит до вечера, не растает. Днем соваться туда — глупо. Сейчас отправимся за водой и едой, подразумевая осмотреться и разведать, что да как. Вечером, когда уже стемнеет, пойдем со стороны моря прямо к яхте, и там уже на месте сориентируемся и свяжемся с экипажем.

— Самолет ночью не летает. Забыл наш побег с острова?

— Все решает должная подготовка.

Ана выразительно сморщилась и скептически уставилась на меня, я вздохнул и принялся объяснять, на ходу изобретая наши планируемые действия:

— Море ровное, альтиметр у нас есть — так что, над водой мы не разобьемся. К тому же рядом город, а не пустая степь, как не крути, а ночью он будет светиться. Дальше — у всех судов есть магический привод, и он отлично виден через мою трубу. Так что, яхту найдем — без проблем. Проблемой может быть возвращение сюда, в развалины. Но и это тоже можно решить. Установим несколько светильников в углублениях или соорудим из камней колодцы. Снизу или со стороны их свет не будет видно, мы же легко найдем посадочную площадку сверху.

Я улыбнулся девушке, — Все будет нормально. Ну, что? Пошли?

Ана немного оттаяла, — Ладно. В конце концов, если они и уйдут, то мы их найдем — тут всего две дороги.

— Тут целый океан вокруг. — скептически заметил я.

— Да, хоть, два океана. Идти все-равно больше некуда — либо обратно на запад, либо на север, либо через океан на погибший материк. Последнее, как ты понимаешь, отпадает.

В проеме ведущем на нижние этажи зашуршало. Немного погодя наверх выбрался довольный Виутих.

— Проходов вниз — полно. У каждой секции под дом есть парочка. Я осмотрел три — один завален, остальные свободны. Ну, идем?

Я изумленно рассматривал творение древних мастеров — проход на нижние ярусы жилого многоугольника. Если исключить то, что время и люди сделали с ним за пару сотен лет, то этот проход выглядел один в один, как подземный переход, в каком-нибудь земном городе — широкая лестница вниз, обрамленная поверху с трех сторон невысокой стенкой и снабженная ливневой канализацией с четвертой.

Внизу все оказалось также очень похоже. Разве, что проход ветвился на множество рукавов, да по стенам гораздо чаще, чем в тривиальных земных подземных переходах, располагались дверные проемы — нечего и говорить, что самих дверей уже давно не было. Я заглянул в одно из ответвлений пошире и обнаружил через три метра от входа широкую шахту, уходившую в темноту — что-то похожее на лифт. Больше я времени на исследование не тратил — и так было понятно, что это и для чего служило. Люди давно подчистили все мало-мальски ценное, и надеяться найти что-то интересное было глупо. Еще один широкий спуск вниз, и мы оказались в темном широком тоннеле в дальнем конце которого светился прямоугольник выхода. Скелле выпустила светящийся шарик, который осветил настоящую древнюю дорогу — сводчатый потолок, пыльное покрытие в отличном состоянии, нигде никаких обрушений или завалов. Уже направившись к выходу, я сообразил, что надо как-то пометить место, из которого мы появились, и сложил столбик из пары подобранных булыжников, найденных на лестнице.

Глава 9

Неширокая щель между многоугольниками древнего города, как это виделось сверху, снизу выглядела, как довольно просторная и ровная улица, окруженная стенами домов. Идеальный вид несколько портили многочисленные обвалы и кучи мусора и обломков. На ближайшем перекрестке мои спутники забеспокоились, пытаясь запомнить маршрут нашего движения. Я же оставался спокоен — все окружающее чем-то напоминало земной город, разве что вместо заборов и ограждений, тут были стены городских кварталов. Поскольку каждый такой квартал был около километра в поперечнике, то заблудиться на этих улицах-каньонах, я не боялся.

Здесь же на перекрестке обнаружилась жизнь. Справа от нас куда-то неспешно катила телега, запряженная чем-то рогатым — я слабо разбирался в скотине даже на Земле, что и говорить о ее далеких потомках на Мау. Рядом с телегой, груженой мешками, вышагивал мужик, никак не среагировавший на наше появление. Слева никого не было, да и дорога вела в сторону от моря, поэтому мы направились за мужиком.

Остатки древнего города оказались слабо населенными. Двигаясь к морю, мы натолкнулись на два района, плотно оккупированные людьми — там работали мастерские, я увидел что-то похожее на литейный завод — из широкого прохода, ведущего вглубь квартала-многоугольника, выезжал целый караван телег, груженых якорями, цепями и многообразной литой мелочью неясного назначения. Встретили целый подземный город, пахнущий опилками — были видны, тянущиеся вглубь пронизывающих основания коридоров, ряды складированных пиломатериалов, стояли рогатые телеги, груженные гигантскими бревнами. Нас замечали, но не останавливали и, по большому счету, не реагировали. Мы выглядели, как туристы на большом заводе — неуместные, чужие, но безвредные. А местные здесь были слишком заняты, чтобы тратить время на праздное любопытство.

Древний город оборвался, врезавшись в лес гигантских деревьев, росших между ним и берегом моря. Каньон, пролегающий между кварталами, внезапно расступился и мы очутились в дырявой тени парящих высоко в небе крон незнакомых деревьев. Высокие светлые ярусные столбы, казалось, стояли настоящим частоколом. Их светло-серая шкура была испятнана солнечными зайчиками, пробивавшимися через перистые ветви гигантов. Частокол, при ближайшем рассмотрении, оказался довольно просторным — неприступный вид ему придавали масштабы растений. Здесь, между стволами исполинов, обнаружился настоящий живой город, полный людей и зданий. Дома были легкие одноэтажные с плетеными стенами и крытыми древесиной крышами. Мы с легкостью, не привлекая в этом людском муравейнике внимания, нашли все, что нам было нужно — свежая вода, пиво, хлеб, колбасы. И тут же столкнулись с проблемой — как все это транспортировать обратно.