Евгений Юрьев – Торги за Вчера (страница 2)
Елена сидела на диване, обхватив руками колени. Она смотрела не на экран. Она смотрела в угол комнаты, где никого не было. Точнее, для Рэма там никого не было. Но он знал, что в этой точке пространственно-временного континуума семь лет назад сидела её дочь и рисовала цветными карандашами. Девочка умерла от менингита. Медицина двадцать второго века лечит рак за неделю, но если у тебя на счёту ноль часов — тебе не полагается даже простой антибиотик.
Женщина не повернулась на звук открывшейся двери. Она даже не вздрогнула. Она смотрела в пустоту, и по её щекам текли слёзы, оставляя мокрые дорожки на выцветшем домашнем халате. Рэм заметил деталь, от которой что-то неприятно кольнуло внутри: её тапочки были детскими, с нарисованными зайцами. Она носила их, чтобы чувствовать себя ближе к дочери. Даже в этом.
— Елена, — голос Рэма прозвучал как выстрел в библиотеке. Громко и неуместно.
Она медленно, словно преодолевая сопротивление воды, повернула голову. В её глазах не было удивления. Только бесконечная усталость существа, которое знает, что чуда не продлят.
— Я знала, что вы придёте, — прошептала она. Губы у неё дрожали. — Простите. Я знала. Но он... она рисовала солнце. Вы понимаете? У неё был жёлтый карандаш, и она всё время вылезала за контур. Я просто хотела ещё раз увидеть, как она вылезает за контур.
Рэм вытащил из кармана портативный хронометр-сканер. На экране высветилась вся грязная бухгалтерия её преступления. Нелегальное проникновение в тело носителя (себя самой) от двенадцатого марта две тысячи сто пятьдесят седьмого года. Временной промежуток: плюс две минуты к смерти объекта «Анна Макарова». Ущерб временной ткани: минимальный. Административный штраф, согласно Статье сорок четыре Уложения о Хронологической Безопасности: конфискация незаконно прожитого времени в десятикратном размере.
— Вы провели здесь час и сорок две минуты, — сказал Рэм, глядя не на неё, а на цифры. Цифры не плачут. Цифры не просят прощения. — Штраф за нелицензированный Откат составляет восемнадцать часов. Плюс работа Коллектора — семь часов. Итого вы должны Бюро двадцать пять часов. Что при умножении на коэффициент тяжести... — он сверился с таблицей, — даёт два года, один месяц и четыре дня чистого времени.
— У меня нет столько, — ответила Елена и наконец опустила ноги с дивана на пол. Тапочки были разные: один синий, один розовый. Детские и взрослый. — У меня два месяца.
— Знаю. Остаток спишут с вашего солидарного счёта ближайших родственников. Мужа или родителей. Если таковых нет — утилизация биоматериала в счёт погашения долга перед Корпорацией «Хронос».
Рэм нажал кнопку на сканере. В комнате что-то изменилось. Запах ванили выветрился за секунду. Голограмма мультфильма мигнула и погасла, обнажив чёрную треснутую панель. Обои снова стали серыми, покрытыми плесенью. А главное — на месте уютного стола оказался заваленный старыми вещами хлам, прикрытый грязной клеёнкой.
Это был даже не Откат. Это была простая симуляция. Обман мозга. Бедная женщина даже не вернулась в прошлое по-настоящему, у неё не хватило бы денег даже на долю секунды. Она купила у подпольных хакеров «Секонд-хенд событий» — запись чужого, похожего вечера, наложенную на её жалкое жильё. Она смотрела не на свою дочь, а на цифровую тень чужого ребёнка, купленную за два месяца жизни.
Рэм увидел её глаза в момент, когда спала пелена. В них не было ничего. Абсолютный ноль. Именно за этим он сюда и пришёл. Конфисковать остатки.
Но перед тем как отвернуться, он заметил, как она подняла руку и погладила воздух. Там, где только что сидела девочка. Этот жест был страшнее любой истерики.
— Процедура завершена, — сказал он, отключая сканер. — Ваш счёт обнулён. Тело переходит в собственность «Хроноса» для компенсации затрат на репатриацию. Благодарим за сотрудничество.
Он повернулся и вышел из квартиры. Ему нужно было выпить.
Юридически всё было чисто. Статья сорок четыре, пункт семь. Незаконное использование хроно-ресурса с целью получения эмоциональной выгоды. Наказание — полная конфискация временного актива. Рэм заполнил протокол, сидя в служебном гравимобиле. Руки действовали автоматически, пока мозг прокручивал сцену с поглаживанием воздуха. Он делал это сотни раз. И сотни раз не чувствовал ничего.
Почти ничего.
Была пара случаев, когда что-то внутри давало сбой. Например, когда он выдёргивал старика, который прыгнул на час вперёд, чтобы увидеть рождение внука, потому что знал, что не дотянет. Или когда молодой парень пытался вернуться в день, когда сделал предложение девушке, чтобы отменить его — потому что в настоящем она погибла по его вине, и он хотел избавить её от себя.
В такие моменты Тиккер под ключицей словно сбивался с ритма. Будто захлёбывался. Рэм списывал это на усталость.
Бар для Коллекторов назывался «Точка Невозврата». Забавно, но на вывеске под этим названием красовался призыв: «Акция! Счастливые Часы! Плати одним годом — сиди до закрытия!» Здесь собирались те, кто умел выдёргивать людей из прошлого, не сходя при этом с ума. Хотя Рэм знал многих, кто всё-таки сошёл.
Он сел за свой обычный столик в углу, подальше от шумной компании стажёров, отмечавших первую успешную поимку. Над стойкой бара висел огромный экран, транслировавший главную святыню этого мира — Курс времени на Бирже.
Бегущая строка горела холодным синим светом, отбрасывая на лица посетителей трупные тени.
Акция «Вчера» (стандартный час): покупка — 47 200 кредитов, продажа — 46 800 кредитов. Тренд: падение на три процента из-за переизбытка дешёвого времени из Юго-Восточного хроносектора.
Акция «Завтра» (фьючерс на один месяц): покупка — 51 500 кредитов. Тренд: рост на двенадцать процентов. Рекомендация аналитиков: держать, не продавать. Ожидается дефицит ресурса из-за эпидемии добровольной эвтаназии в Северном блоке.
Индекс «Вечность» (пакет акций долгожителей из списка Форбс): 1 200 340 кредитов за пакет из тысячи часов. Тренд: стабилен. Неликвид для простых смертных.
Рэм заказал сто грамм чистого медицинского спирта. Официант, парень с хронической бессонницей в глазах, принёс заказ и терминал для списания. Рэм приложил запястье к сканеру. С его счёта списали сорок три минуты жизни. Взамен он получил возможность на полчаса забыть, чем занимается.
— Тяжёлый день? — рядом на соседний стул рухнул Стас, его напарник и по совместительству водитель эвакуационной капсулы. Он пил томатный сок и выглядел так, будто его самого только что вытащили из Отката лет на двадцать.
— Обычный, — Рэм опрокинул стопку. Спирт обжёг горло и провалился в желудок горячим комком. — Женщина. Два года штрафа за час в виртуальной сказке. Теперь её разберут на органы, а муж получит счёт на оплату наших услуг.
— Весело, — Стас хмыкнул. — А у меня сегодня старик был. Семьдесят лет. У него внук погиб в аварии. Старик скопил на год Отката. Честно купил лицензию, всё по закону. Прыгнул на сутки, чтобы отговорить пацана садиться в ту машину.
— И? — Рэм покосился на напарника.
— И ничего. Авария всё равно случилась, только на два часа позже и в соседнем переулке. Парень переходил дорогу, и его сбил грузовик с рыбой. Старик вернулся на двадцать лет старше, потому что перерасходовал лимит, пытаясь всё исправить. Угадай, что он сказал, когда я его вытаскивал из капсулы?
— «Верните меня обратно»?
— Нет. Он сказал: «Спасибо». Сказал, что эти лишние два часа, которые внук прожил из-за того, что задержался на пять минут по совету деда, были лучшими в его жизни. Парень успел купить мороженое и позвонить девушке.
Рэм ничего не ответил. Он смотрел на бегущую строку биржи. Акции «Вчера» продолжали падать. Чем больше люди пытались вернуть прошлое, тем меньше оно стоило в пересчёте на будущее. Парадокс, на котором держалась вся экономика этого гнилого мира.
В кармане завибрировал служебный планшет. Рэм вытащил его и глянул на входящее сообщение.
Красный код. Приоритет «Ноль».
На экране высветилась эмблема «Хроноса» и короткий текст: «Рэм. Зайди в Архив. Срочно. Дело под грифом «Антиквар».
Рэм ощутил, как его собственный хронометр под левой ключицей на секунду сбился с ритма. Имя «Антиквар» было легендой отделов внутренних расследований. Человек-призрак. Тот, кто не просто прыгал во времени. Тот, кто стирал неугодные ветки реальности целиком, оставляя после себя только шум и помехи в хрониках. И если его дело передают обычному полевому Коллектору, значит, в Бюро случилось что-то из ряда вон выходящее.
— Мне пора, — Рэм поднялся, бросив на стойку чаевые — монету достоинством в полчаса.
— Удачи, — бросил Стас, не оборачиваясь. Он знал: когда приходит Красный код, вопросы лучше не задавать.
Рэм вышел из бара в промозглую сырость Города. Над головой, закрывая грязно-жёлтое небо, проплыл дирижабль с рекламой: «Время есть? Продай его нам! „Хронос“ — мы дарим вечность избранным».
Он поправил воротник плаща и зашагал в сторону громады Бюро, даже не подозревая, что всего через несколько часов найдёт в Архиве файл номер ноль. Файл на самого себя. И тогда его собственное «Вчера» начнёт торги, в которых ставкой будет не просто жизнь, а сама реальность его прошлого.
Глава 2. Файл «Призрак»