Евгений Яковлев – Не возомни себя Богом (страница 11)

«Нужно как можно скорее поговорить с Алексом». – Промелькнуло у него в голове.

Ридс поставил фарфоровую чашечку на блюдце и щелкнул пальцем по ее каемке, заставив ту запеть.

Глава 10. Дэвид: новая молитва

В один погожий день, он смотрел на образ Господа, написанный по канонам пятнадцатого века. Мальчик внимательно вглядывался в лик сына Божьего, пытаясь уловить в его взгляде, что-то большее, чем просто свое изображение. Это была утренняя молитва, когда он вставал на колени, скрещивал руки на груди и обычно на 10-15 минут погружался в заученный монолог. Но не сейчас. Сейчас первый раз он произнес про себя: «Господи, зачем нужна молитва?»

Если человека погрузить в камеру, замеряющую активность действия головного мозга, лишить его внешних раздражителей и дать ему тему для размышления, рано или поздно, средства замера работы мозга начнет показывать электрическую активность в определенных областях, свидетельствующую о том, что в голове происходит какая-то активность на заданную тему. При определенных обстоятельствах этот процесс может перерасти в нечто намного большее, что очень напоминает процесс автогенного реза металла, когда требуется в основном один лишь кислород с минимальным воздействием тепла, но металл плавится точно так же, как если бы на него воздействовали температуры в несколько тысяч градусов. При своего рода автогенной работе мозга, интенсивность тех самых электронных импульсов, которые можно было бы разглядеть в камере томографии кратно возрастает и случайные импульсы, возникающие при натужном старании заставить думать себя на заданную тему преображаются в трехмерную паутину, всецело захватывающую выделенные области человеческого мозга. Дойти до такого состояния непросто и оно, словно тлеющий уголек, может погаснуть в любое мгновение, стоит лишь отпустить хвост вдохновения. Если бы сейчас можно было взглянуть на активность работы мозга Дэвида, то любой врач, понимающий, как непросто поймать волну вдохновения, удивился бы лёгкости с которой паутина электрических импульсов охватила «неразогретый» детский мозг.

– Зачем нужна молитва? – вновь сам себе задал вопрос Дэвид. Голос, который ему ответил, с одной стороны был чужим, но с другой – до боли знакомым, его он слышал лежа в кровати, в те бесконечные дни, когда был в плену своей болезни.

– Люди придумали молитву, чтобы напоминать себе о Боге.

– Зачем?

– Люди быстро теряют ориентир, следуя по жизненному пути, выбирают тот, что проще. Они как средневековые мореплаватели – идут по звездам, но стоит тучам затянуть небосвод, – отклоняются от курса, пока вновь не прояснится. Молитва нужна человеку для того, чтобы не теряться и помнить о том, кто я. Скажи, ты сейчас чувствуешь, что идешь по тропе, которую тебе указывает Бог?

– Да, я уже не смогу свернуть с нее, что бы ни произошло в моей жизни. – это откровение для самого себя дало мальчику ощущение радости и прилив сил. – Мне кажется, что я стал другим. Проснувшись от своего многодневного сна, я как будто стал другим. Как будто Всевышний дал мне шанс родиться еще раз, но уже новым человеком. Я стал чувствовать то, что не чувствовал раньше, я вижу то, что не увидеть глазами. Я хочу быть чем-то большим, чем я был всегда, но не ради своей собственной гордыни. Я смотрю на иконы и мне кажется, как будто я говорю с Богом через себя самого, в твоем лице. – мальчик сам удивился, что обращается к своему новому внутреннему голосу как к какому-то другому человеку. – И при этом я хочу служить Богу ради того, что люди никогда не сбивались с того пути, который он им предначертал, чтобы они понимали его точно также, как и я сам начинаю понимать его замысел.

– Я рад. – коротко ответил ему голос, в котором Дэвид ощутил бескрайний океан спокойствия, любви и поддержки.

– Кто ты?

– Тебе не нужно спрашивать, потому что ты и так это знаешь.

С этого момента Дэвид перестал молиться так как это делало не одно поколение его предков, но вместо этого он неизменно проводил время в том же самом положении общаясь со своим внутренним голосом.

Глава 11. Корпоративные рыбки

Чем муравей отличается от корпоративного сотрудника? И тот, и другой имеют четко определенный круг задач, и тот и другой имеют жесткий распорядок, и тот и другой тащат в дом все необходимое, и тот и другой служит своему королю или королеве. Тогда в чем разница? Муравей никогда не предаст свою королеву, он готов сложить голову ради выживания своей колонии. Человек же, избавившись от понятия «верность», способен погубить не только своих ближайших соратников, но и все королевство.

Вильсона коробило все, что было связано с корпорациями. Он считал их темными башнями, на вершине которых сидят бездушные злодеи, а сотрудники – копошатся где-то внизу как муравьи. Несмотря на то, что он поверил Ридсу, да и что кривить душой, Ридс понравился ему, его мнение в отношении корпораций не поменялось.

И вот он, славный служитель закона, чья прямота и честность всегда были горящим мечом в сильной руке, подходил к одной из таких темных башен, рассаднике всего того, что он так искренне ненавидел.

Его пригласили в просторную переговорную комнату с длинным столом из биоразлагаемого пластика, искусно имитирующего стекло и черненый металл, а за панорамным окном, раскинувшись почти до самого горизонта, лежал Нью-Питерсбург. Справа виднелось море, ловящее своей темно-серой гладью сверкающие вдали молнии. Словно водяные гусеницы, огромные контейнеровозы еле заметно глазу двигались в разные стороны.

– Кхм-кхм. – Вильсон не торопясь повернулся к источнику шума. – Детектив Вильсон, добрый день! Меня зовут Брюс Миллер, а это мой коллега и сотрудник моего отдела Теодор Смит. – Тот, кто назвался Миллером внешне был похож на помесь орла и волка, у него был крючковатый длинный нос и глубоко посаженные глаза. На вид ему было немного за сорок, но при этом кожа на лице походила на пергамент. На лице залегли глубокие носогубные складки, он выглядел как человек, который не умеет улыбаться. Второй же, наоборот, производил впечатление добрячка. Он был полноват, с короткой стрижкой, которой пытался замаскировать залысины. На нем были обычные очки, а не компьютеризированные, за которыми виднелись маленькие невыразительные глаза

Обменявшись приветствиями, все трое сели за стол переговоров. Томас – спиной к окну, напротив Миллера и Смита.

– Брюс, мы с вами не так давно общались, по поводу смерти вашего коллеги Уильяма Муна, но в свете новых обстоятельств, возникла необходимость повторной встречи. Надеюсь, что я не отниму у вас много времени и на этот раз. – Вильсон старался говорить вежливо, но внутри у него кипело отвращение даже не столько к этим джентльменам, а к окружающей его атмосфере.

– С удовольствием, детектив. Мы с Уильямом проработали вместе больше тринадцати лет, поэтому грань между рабочими и приятельскими, даже дружескими отношениями практически стерлась. Вместе мы проводили рабочее время, но и вне работы крепко дружили семьями, поэтому сучившееся с Уиллом было для нас сильнейшим потрясением.

У Томаса уже не хватало сил вести одну и ту же светскую беседу, предваряющую основной разговор.

– Вы не поверите, но для полицейского департамента, это жестокое убийство стало шоком. Ничего подобного не происходило в Нью-Петерсбурге уже больше семи лет. – На сегодня достаточно, пора переходить к делу. – Вы же, наверное, слышали, что спустя какое-то время произошло еще одно убийство, главы комиссии по расследованию событий связанных с Хэппи? Мы считаем, что эти два убийства связаны между собой, а также с деятельностью Муна и Фореста – так звали вторую жертву.

– Питер Форест неоднократно бывал у нас, это правда. Насколько мне известно, он взаимодействовал напрямую с Муном. – на этот раз заговорил Смит, забавно растягивая слова. Нелепая манера говорить в сочетании со своеобразной внешностью развеселили детектива.

– Какого рода информацию Мун передавал Форесту?

– Мун говорил, что Форест был очень дотошен, и требовал всю информацию, которой владел сам Мун. Это были и документы по назначенному лечению, дозировки, показатели больного, прогресс лечения, показатели его жизнедеятельности в динамике, а также полную его медицинскую карту.

– То есть, информацию из клиники, где проходило лечение он также передавал ему?

– В этом я сомневаюсь, поскольку у клиники есть собственный гриф секретности, и к их данным мы доступа не имеем.

Дальше общение со Смитом и Миллером пошло по стандартному сценарию. Из этого разговора стало ясно, что в своей работе Форест имел высокую степень свободы в работе и был на хорошем счету у Миллера.

Они говорили еще чуть более двадцати минут, не принеся Вильсону сколь-либо стоящих зацепок в расследовании.

Допрос окончился и Смит предложил проводить детектива к выходу.

Как только Томас и сотрудник технического отдела зашли в лифт, ни говоря ни слова, Смит незаметно вложил в руку Вильсона небольшой клочок бумаги, который тот, молча засунул в карман.

Выйдя на улицу детектив, наконец, прочитал послание забавного пухляка: «Мне есть, что вам рассказать. Грегори парк, около статуи, в субботу в 10.00».

Глава 13.

Дэвид: каждому стаду нужен свой пастырь

После травмы мальчик серьезно изменился и это заметили все, кто общался с ним.