Евгений Вышенков – Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР (страница 38)

Я Глущенко М. И. описываю всю ситуацию. Все началось в 1976 г. На первенстве Европы в Турции. Как перспективного боксера меня начали вербовать, вернее остаться в Турции для проф. бокса. Я как патриот своей страны отказался. И тут все началось по приезду в г. Алма-Ата где я родился. Приезжали люди и вели переговоры по поводу возврата заграницу. Но я остался дома. Они стали за мной следить и сделали на меня установку. Специально познакомили с девушкой и сделали фабрикацию дела посадили в тюрьму. Городской суд приговорил к 8-ми годам. Я начал писать во все инстанции, в Прокуратуру, в организацию объединенных наций. И Верховный суд отменил 8 лет. Я сам прилетел в Москву на судебно-медицинскую экспертизу, там меня держали вместо 21 дня – 9 месяцев. Но все опять с помощью контр-разведки Турции. Потом меня признали социально опасным для общества и отправили в Алма-атинскую психиатрическую больницу. В больнице при помощи разведки в меня кололи разные лекарства. И вот я вырвался и прилетел в Ленинград. Поступил в институт Лесотехнической академии и проучился два курса. Затем люди из Турции сделали так, что меня сильно попросили уйти. И также потом из холодильного института.

Я начал прятаться от них. Почти построил свою семейную жизнь. Женился. И вот они опять напомнили о себе.

31 декабря 1990 года они пришли ко мне и сделали мне предложение, чтоб я передавал им сведения и поучаствовал в подрывной деятельности – взорвать Запорожский танкостроительный завод. Я категорически отказался и последовал удар. На протяжении нескольких дней за мной ездила машина «наблюдателей» и в окна подсвечивали фонариком. Эти люди по национальности турки. Вечером проезжая ко мне подсел какой-то парень. Я его где-то видел. Мне говорила милиция что на Некрасовском рынке. Но точно не помню. Попросил чтоб я его довез до Купчино. Мне было по пути, я ехал к теще. Вдруг за нами увязались три машины. Мне предложили остановиться. Парень которого я вез тут же заснул. Я остановился и увидел пистолет. Я испугался.

Я считаю товарищ генерал это прямая подготовка чтобы меня посадили. Прошу разобраться в этом деле.

Вину за незаконное ношение оружия Колчин взял на себя, его приговорили к 3,5 годам лишения свободы. Глущенко отпустили еще до суда.

Вплоть до 1991 года даже самые резкие выяснения отношений редко заканчивались выстрелами, даже если у кого-то и было желание расправиться с контрагентом, это принято было делать руками или, в крайнем случае, тяжелыми предметами, которые оказывались под рукой. Результатом одного из таких последних «благородных» поединков стала гибель Юры Соколова в драке с Ришатиком – боксером из Мурманска. Схватились они в квартире, которую Соколов получил от государства, когда стал чемпионом мира по дзюдо. Говорят, что поводом явилось нежелание Соколова падать под каких бы то ни было лидеров.

Когда в ОПГ оказалась шпана, у которой не было шансов против мастера спорта в рукопашном поединке, они стали пускать в ход оружие. Еще больше масла в огонь подлили «казанские», которые только и умели, что стрелять. Скоро все стали повторять слова, приписываемые Малышеву: «Сейчас кулаками ничего не решишь». Конечно, афоризм не тянет на Нобелевку. До него и Аль Капоне уверял, что «добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем одним добрым словом».

Блатные пытались увещевать молодежь, нажимая на эффективность дипломатии, умения вести диалог, на свой лад пересказывали детский рассказ «Тайное становится явным», но все-таки отступили, увидев бессмысленность этих уговоров.

Встречи больше не проходили в теплой товарищеской атмосфере. Братва выходила из машин молча, за руку здоровались только старшие. Остальные вставали полукругом, держа правую руку за пазухой. Деловая, конструктивная интонация стала уходить из разговоров. В споре выигрывал тот, кому удавалось запугать противника. Первое, что было важно, – это количество людей и машин, которые подъезжали к месту встречи. Вторым фактором стало оружие.

В 1990 году пистолеты и автоматы перестали пылиться в офисах и ждать своего случая и превратились в обязательную часть рабочей униформы. В багажниках возили бронежилеты. Находчивые тут же вспомнили спартанский метод ведения переговоров: отправляли на них одного человека без машины и оружия. Десятки парней, к которым он подходил, чувствовали себя глупо. Переговорщик же вел себя дерзко, тем самым еще усиливая замешательство оппонента. Друзья одинокого дипломата тем временем прятались вокруг и наблюдали за происходящим, переписывали номера машин, а в острый момент, если он наступал, выходили из укрытия и застигали противника врасплох.

Стволы поначалу служили для запугивания, в крайнем случае из них стреляли по ногам, но долго на одних угрозах было не продержаться, они теряли действенность.

В 1991 году около десяти машин собралось на Медном озере. После резкой фразы один из старших достал ствол, его оппонент иронично заметил: «Достал – так стреляй» – и демонстративно подставил лоб. Пуля не испугалась лба.

С пулями пошло точно так же, как с золотыми цепями, только быстрее. Если в храмы братва с гимнастами на груди повалит чуть попозже, то тренироваться в стрельбе она начала сразу же. Мотивации предельно понятны. Какой бы ты ни был мастер спорта, но в Советском Союзе единицы не то что стреляли, а даже про охоту в лесу читали только у Михаила Пришвина. Вернее, не читали, а слышали про эти произведения. Исключение составляли только биатлонисты. Но спортсмены знали, как устроен их мир, и быстро вышли на тренеров в профессиональных тирах. Там работали бывшие чемпионы по стрельбе, они, как и многие прочие, перестали получать зарплату, государство и к ним потеряло интерес, и в их руках остались чуть ли не бесхозные полигоны.

Как выглядит очередной арсенал братвы

В основном тренировки шли на Аптекарском острове, где на месте тира сегодня находится ресторан «Гинза». На Васильевском Среднем проспекте, где на том месте давно вырос клубный дом. Не остались без внимания и тиры при военных училищах. Идея договариваться с воинскими частями, расположенными в Ленинградской области, где можно было уже хоть на танке прокатиться, в голову пока не приходила.

Братва приходила со своим оружием, как правило с ТТ, а им ставили руку. Также их обучали лупить из винтовок. Здесь они справно платили за аренду, тренировки и боезапас. Притом слушались, ведь им говорили тренеры, пусть не своего спорта, но все равно «святые». Это было вбито с детства. А тренеры смотрели на это с грустью, но своих мальчиков не сдавали. Срабатывал классический мамин механизм – что бы ни случилось, ее сын не виноват, это его втянули в дурную компанию.

Году так в 90-м заслуженного тренера по вольной борьбе оскорбили буквально на трамвайной остановке. Причем еще и ударили. А сделали это какие-то молодые, представившие, что они уже стали бандитами. Тренер буквально со слезами вернулся в зал. Тех нашли. Борцы их прилюдно топили в Неве возле Высшей школы спортивного мастерства на Каменном острове. Топили, вынимали, вновь засовывали под воду. В этом было что-то религиозное, так как спортсмены делали это необычайно искренне. Наконец их отпустили, но предупредили: «Если вдруг увидим хоть на какой-нибудь стрелке, тогда навсегда к рыбам».

Так что ученики продолжали чтить главных воспитателей в своей жизни. Пусть практически уже превратились в совершенно других существ.

Возвращаясь к тренировкам по стрельбе, можно смело сказать, что все это было зря потраченное время. Просто для спортсменов стрельба в тирах была в новинку, не более. Как дилетант, считающий, что, если пару раз проехать на гоночной машине, станешь пилотом. В той стрельбе, что вскоре станет нормой на улицах, профессиональные навыки не имели никакого значения.

Важен был дух и цинизм. Мало кто думает, что мир давно имеет наработанную статистику уличной стрельбы. Она делится на гангстерские стычки и столкновения между полицейскими и преступниками. Так вот, средняя дистанция на этих дуэлях составляет от трех до пяти метров. То есть вроде бы любой старшеклассник может попасть с этого расстояния. Да, но попасть в тире. На практике же все становится иначе.

Человек в таком состоянии видит, слышит и действует по-другому. Нервы, знаете ли. И чемпион мира по стендовой стрельбе в парадной может проиграть молодому пареньку, который вообще ни разу в жизни не стрелял. В таких ситуациях побеждает не мастерство, а внутренняя, заранее заготовленная решимость.

Поэтому первоначально вся стрельба в Петербурге и пошла в упор. Ждет исполнитель цель в парадной возле мусоропровода, слышит, как открываются створки лифта – и вся недолга. Или подходит к медленно паркующейся машине да лупит всю обойму в боковое стекло водителя. А еще лучше, если догнал – и в спину.

Это чуть позже появятся те, кого армия научила бить из оптики, из гранатометов, хватать жертву короткими очередями из Калашникова. Они еще «висели на стене». Пока же они развлекались в тирах, а тренерам задавали идиотские вопросы, пронизанные даже не бандитским, а детским мировоззрением: «А вот, если что – вы смогли бы с крыши, метров за 300, в кого-нибудь попасть?»