Евгений Войскунский – журнал "ПРОЗА СИБИРИ" №3 1995 г. (страница 105)

Обычно на форзаце дается аннотация: книга адресована такому-то читателю, написана так и этак... Я сам себя спрашивал: кому адресована моя книга, непривычно-неспециальная, неизвестно к какому отделу относящаяся? Сам я полагаю, что адресована ВЫБИРАЮЩИМ: старшим школьникам, выбирающим свое место в жизни, студентам, выбирающим тему для научной работы; я же неустанно подчеркивал: вот она пустая клетка, что-то в ней неведомое; вот он горизонт, передний край науки, за ним океан открытий. И смею думать, что работа моя полезна даже и выбирающим пути науки, даже самым главным выбирающим, чтобы могли отойти в сторонку и оглядеть все сразу, как оно было, как есть и как может быть.

К аннотации принято добавлять сведения об авторе. Но год рождения я уже сообщил, образование — высшее, диплом инженера-строителя, по профессии — писатель, по призванию — омнеолог. Омнеология это очень древняя, забытая и потому новая наука обо всем вместе взятом. От философии отличается тем, что не гнушается использовать конкретный материал любой науки, сравнивать между собой несравнимое: наука о сравнении природы, общества и человека.

В начале книги было у меня сомнение: имею ли я право занимать своей персоной читателя? Потом решил: каждому стоит рассказать о своем любимом деле. Читаются же записки врача, записки геолога, записки солдата, записки генерала, записки учителя. Я предложил ЗАПИСКИ ОМНЕОЛОГА, специалиста по антиспециализации.

Анализируя плавание по разным руслам, я невольно анализировал сам себя. Огромный же период — семьдесят лет с лишним, целая эпоха. На себя давнишнего смотрю посторонними глазами, с критикой и не без иронии. Тот голодноватый парнишка, рисовавший лошадей с заднего копыта, я ли? Ну ничего общего. А юноша, так старавшийся, чтобы обнаженная женщина на мольберте не завалилась бы набок? Разве я? А этот — в лаптях и ватнике, с шеей, изъеденной комарами, с напряжением вытаскивающий застрявшую в щели тачку с черной, глянцевитой от влажности глиной?.. А тот, что в штормовую волну ринулся в море, чтобы доказать миру и себе, что человек сильнее стихии?.. Может быть, я — старик, ковыляющий по комнате, опираясь на костыли? Нет, уж этот точно не я! Вот тот, что, завернувшись в доху, в морозную ночь рифмует стихи о звездах — это уже я. Добрый десяток „Я“.

Вспоминая русла, одно за другим, не без любопытства наблюдал я за этой командой „я“. Следил за превращениями: как „я“ переходит в „не я“, в совсем другое „я“, а там, глядишь, у самого устья сверкнет струйка истока, голосок жадного детства: „Все интересно, все хочу знать, все хочу охватить и продолжать дальше". И роман „Все цвета радуги", и роман „Все, что из атомов", и „Книга обо всем" в заключение. Брался. Что получилось, не мне судить.

Самые внимательные из читателей возможно отметили, что в датах у меня часто упоминаются 50-е годы. Верно, почти все главы начинаются у меня в 50-х годах, тогда, в 50-х, я открывал для себя новые русла, а дальше уже продвигался по ним к морю-океану.

По возрасту я не отношусь к славному племени шестидесятников. По-видимому, я пятидесятник, представитель предыдущего поколения. Я не пережил резкого перелома, душевного переворота, который достался молодым людям, воспитанным покорными сталинистами и вдруг огорошенным XX съездом. Я из тех, кто постарше, кто читал книги и журналы двадцатых годов, кого учили учителя двадцатых годов, учили самостоятельности и скептическому отношению к газетам. Со школьных лет я умел читать между строк. И когда занавес начал раздвигаться, я был готов пуститься в свободное мышление.

В итоге, написано не мало, можно в библиотеке спросить...

Но молодость осталась позади, зрелость заканчивалась, шестой десяток пошел. Спешить, спешить надо было высказать главное... а дела пошли медленнее. *

Не по моей вине. Все на свете связано. Фантастика, как и любой вид литературы, тоже связана, с той же политикой.

Пришла эпоха застоя. Пришла, застыла, окрепла и начала оформляться административно. Над литературой воздвигся Комитет по печати, который должен был планировать и координировать работу всех издательств. Утверждать, проверять, глядеть, чтобы они не выпускали лишнее, не дублировали... вообще, чтобы один автор не выпускал больше одной книги в год. Конечно, были и исключения для исключительно нужных.

„Темпоград“ вышел у меня через восемь лет, а „Зенит" через пятнадцать.

Сейчас себя спрашиваю: на что ушли у меня эти пятнадцать лет ожидания?

Ждал, конечно, ждал. Но ждал не сложа руки. Что-то другое начинал, что-то продвигал, поденщиной зарабатывал (литературная поденщина это рецензии и редактирование).

И все это время, помня, что годы уходят, что впереди совсем немного, рвался сообщить читателям ВСЕ накопленное.

Накопленные литературные сюжеты, кстати, я тоже пробовал излагать, составил „Книгу замыслов". („Гиша, почему это не я придумал?" — сказал мне однажды Аркадий Стругацкий). И этот сборник, вылежав лет десять, вышел в свет („Древо тем", М., 1991). Так что успел я отчитаться и по чисто литературной линии. Но о той книге не рассказываю отдельно — там литературное развитие мыслей, в основном изложенных здесь.

Итак, отчитался. Мог бы сделать лучше, мог бы сделать больше, если бы не застревал надолго на административных мелях. Признаюсь, я сам от себя не в восторге. Масса ошибок, глупостей, а главное: твердости не вижу. Не отступал, но уступал, откладывал, переходил на другое русло, чтобы вернуться на главное начало позже. Такой вот характер: уступчиво-настойчивый. Если бы сосредоточился, долбил и долбил бы в одну точку, может, и пробился бы куда. Но тогда не было бы „Книги обо всем", было бы одно практически полезное и конкретное достижение. А писатель все-таки не долото.

Долбить не люблю, люблю думать. С удовольствием думаю, никогда не скучаю сам с собой. Всегда голова при себе, в ней изрядный запас проблем. Собственных. Не жалею, вопреки вселенскому закону экономии, затрат психической энергии.

Полагаю, что в течение жизни нашел штук восемь стоящих идей. Это не так уж мало для одного человека. Особенными озарениями не могу похвалиться. Не знаю рецептов озарения. Я по образованию строитель и по методике строитель. Я выкладываю мысли, как кирпичи, ряд за рядом, потом проверяю по отвесу. Методика простейшая, я излагал ее, могу повторить: собираешь факты, как можно больше фактов, выстраиваешь их по порядку, делишь на „этажи". В каждом этаже есть пол и потолок, в каждом борются плюсы и минусы, внешние и внутренние. Плюсы в конце концов исчерпываются, значит, для продолжения надо готовить или подыскивать следующий плюс. Кроме того, поскольку природа бесконечно разнообразна, могут вмешаться и непредвиденные неведомые силы. О них тоже надо помнить. Только и всего.

Вы знаете это давным давно? Вы именно так и рассуждаете? Не делаете выводов на основе одного яркого факта, одной яркой речи? Не приходите в восторг, восхитившись плюсом, не устремляетесь за обещаниями, давя по дороге сомневающихся? Увидив изнанку, не приходите в ужас, не топчете ногами плюс, проклиная его и себя? Ярясь на внешний минус, не забываете о внутренних, о недостатках ваших собственных? Разумно взвешиваете пределы выбранного вами полюса, не забываете подготовить почву для следующего? Всегда так делаете?.. Тогда могу вам позавидовать. У меня так получалось и получается не всегда. То одно упущу, то другое.

Нет, я не поучаю. Я лишь поделился собственным опытом, рассказал о своих ПРИКЛЮЧЕНИЯХ МЫСЛИ.

Доброго мышления вам. Самостоятельного. Ясной цели, светлой головы!