Евгений Волков – Пункт, которого не было (страница 11)

— Донор остаётся вариантом. Я не считаю его плохим. Если бы Матвей ничего не предложил, я бы продолжила идти этим путём. Но если есть второй взрослый, которого я знаю пятнадцать лет, которому доверяю и который сам хочет быть отцом, мне кажется нечестным даже не рассмотреть это только потому, что мы не спим вместе.

Мари кивнула.

— Почему Матвей?

— Потому что я его знаю.

— Это характеристика длительности, а не качества.

Лера чуть улыбнулась.

— Он не жестокий. Не исчезает, когда становится неприятно. Не считает заботу женской работой. Умеет признавать, когда неправ, хотя обычно после неприятно долгого периода подготовки. Хорош с детьми. Не пытается производить впечатление человека лучше, чем есть.

— Последнее сомнительный комплимент, — сказал Матвей.

— Я ещё не закончила.

— Тогда боюсь продолжения.

— Он умеет быть рядом без необходимости постоянно что-то исправлять. И я доверила бы ему ребёнка.

Последняя фраза прозвучала громче остальных, хотя Лера не повысила голос.

Мари перевела взгляд на Матвея.

— А вы? Почему Лера?

Лера взяла кофе. Ей хотелось посмотреть в стакан, но это показалось слишком очевидным, поэтому она смотрела на Мари.

Матвей отвечал спокойно:

— По тем же причинам, только она значительно лучше планирует.

— Это всё?

— Нет. Лера делает то, что обещает. Даже если потом выясняется, что обещать было глупо. Она не использует близость как право контролировать человека. Она умеет принимать сложные решения и не любит театральных жестов. И если ей страшно, она обычно становится более организованной, а не менее.

— Это сейчас было хорошее или плохое?

— Факт.

Лера узнала собственное слово и поморщилась.

Мари заметила.

— Вы хорошо знаете сильные стороны друг друга. А слабые?

— Да, — сказали оба одновременно.

На этот раз Мари рассмеялась.

— Отлично. Лера?

Она перечислила не сразу.

— Матвей недооценивает, сколько невидимой работы создаёт его гибкость.

— Хорошо началось, — сказал он.

— Ты просил честно.

— Не я. Она.

— Ещё хуже. Он действительно делает многое. Но иногда считает, что если собирается сделать что-то позже, то это почти то же самое, что сделать вовремя.

Матвей перестал улыбаться, но не перебил.

Лера продолжила:

— Он хорошо работает в кризисе. Поэтому не всегда считает нужным предотвращать кризис, если уверен, что потом справится.

Мари записала что-то в блокноте.

— Это может касаться ребёнка?

— Конечно.

— Пример?

Лера подумала.

— В два часа ночи у ребёнка температура. Матвей прекрасно разберётся. Позвонит врачу, найдёт дежурную аптеку, будет сидеть до утра. Но плановую прививку, которую нужно было записать месяц назад, может вспомнить за два дня.

— Я ещё не пропустил ни одной прививки нашего несуществующего ребёнка, — сказал Матвей.

— Выдающееся достижение.

— Спасибо.

Мари повернулась к нему.

— Теперь Лера.

— Она делает план так быстро, что иногда у других людей не остаётся времени понять, хотят ли они участвовать в этом плане.

Лера почувствовала, как спина сама стала прямее.

Матвей продолжил:

— И если ты делаешь что-то не так, как сделала бы она, Лера очень старается не говорить, что это неправильно.

— Потому что иногда это просто неправильно.

— Вот.

— «Не так» и «неправильно» — разные категории.

— Я знаю. Ты заведёшь для них разные столбцы.

— Если понадобится.

Мари снова подняла руку.

— Хорошо. Вот это уже полезнее.

Лера не была уверена, что разделяет оценку.

— Я дам вам упражнение, — сказала Мари. — Не тест. И не способ определить, подходите ли вы друг другу как родители. До следующей встречи каждый отдельно напишет, чего ожидает от второго человека, если вы решите двигаться дальше.

— В каком формате? — спросила Лера.

Матвей откинул голову на спинку кресла.

Мари посмотрела на него.

— Вы знали, что она спросит?

— Я мог поставить деньги.