Евгений Волков – Пункт, которого не было (страница 10)
— Именно поэтому проверяю. Люди меняются.
— За неделю?
— Ты записался к семейному консультанту. Я больше ничему не удивлюсь.
Матвей посмотрел на дверь кабинета.
На матовом стекле было написано: «Мари Норт. Семейный психолог. Консультации взрослых и семей».
Слово «семейный» раздражало Леру меньше, чем она ожидала. Возможно, потому что рядом стояло «психолог», а не «судьба».
За последнюю неделю она прочитала почти всё, что нашла о совместном родительстве вне романтических отношений, а потом перестала читать, потому что интернет делился на две большие группы. Первая считала любую семейную конструкцию, не помещающуюся на рождественскую открытку, доказательством общественного распада. Вторая описывала совместное родительство так, будто достаточно хорошей таблицы и уважительного общения, чтобы человеческая жизнь перестала быть человеческой.
Обе группы её утомили.
В понедельник пришла часть результатов из клиники. Ничего, что требовало бы срочного решения. Ничего, что позволяло бы расслабиться и сказать, что времени сколько угодно. Врач прислала короткое сообщение: после оставшихся анализов можно будет обсуждать конкретную стратегию.
Лера не рассказала об этом Матвею сразу.
Потом рассказала вечером того же дня и отдельно отметила про себя, что сделала это до того, как информация стала операционно необходимой.
Это было глупое достижение.
Но всё же достижение.
Дверь кабинета открылась.
Мари Норт оказалась младше, чем Лера представляла по фотографии на сайте, — может быть, тридцать с небольшим. На ней были широкие чёрные брюки, тёмно-зелёная рубашка и серьги разной длины.
— Лера? Матвей?
Они встали одновременно.
— Проходите.
Третье кресло действительно было удобнее.
Лера почувствовала почти удовлетворение.
В кабинете не было ничего похожего на кабинет врача. Книжный шкаф, лампа, три кресла, небольшой стол, коробка бумажных салфеток, поставленная так ненавязчиво, что становилась заметнее любого медицинского оборудования.
Мари села напротив.
— Я прочитала ваше сообщение, — сказала она. — Но хочу сначала услышать формулировку от вас. Почему вы здесь?
Лера и Матвей посмотрели друг на друга.
— Пожалуйста, — сказал Матвей.
— Почему я?
— Потому что у тебя есть версия с пунктами.
— У меня нет версии с пунктами.
— Пока.
Мари улыбнулась, но ничего не сказала.
Лера поставила кофе на пол возле кресла.
— Я хочу ребёнка. Рассматривала самостоятельное материнство с донорским материалом. Рассматриваю до сих пор. Матвей предложил другой вариант — чтобы мы стали родителями вместе, оставаясь друзьями и не создавая романтическую пару.
— Насколько это уже решение?
— Нисколько, — сказала Лера.
— Примерно ноль процентов, — одновременно сказал Матвей.
Лера повернула голову.
— Примерно?
— Ноль с допустимой погрешностью.
— Ноль не требует погрешности.
— Началось, — сказал он Мари.
— Я вижу.
Мари спросила:
— Вы всегда так разговариваете?
— К сожалению, — сказала Лера.
— К счастью, — сказал Матвей.
Это тоже было привычно. Настолько привычно, что Лера вдруг увидела их со стороны: двое взрослых людей сидят у семейного психолога и используют пятнадцать лет общей истории как короткие команды. Она знала, когда Матвей шутит потому, что ему легко, а когда — потому, что разговор становится слишком серьёзным. Сейчас определить было труднее.
— Хорошо, — сказала Мари. — Тогда я сразу обозначу одну вещь. Я не буду говорить вам, хорошая это идея или плохая. И не буду оценивать, способна ли ваша модель существовать в принципе. Такие семьи существуют. Иногда хорошо. Иногда плохо. Как и семьи любого другого устройства. Меня больше интересует, почему именно вы двое думаете, что это может работать именно у вас.
Лера кивнула.
Это ей подходило.
— И ещё, — продолжила Мари. — Если вы будете всерьёз двигаться дальше, вам понадобится не только психологическая консультация. Юрист. Врач. Возможно, финансовый специалист. И несколько очень неприятных разговоров друг с другом.
— Юрист у меня уже в списке, — сказала Лера.
Матвей тихо выдохнул через нос.
Она не посмотрела на него.
— А неприятные разговоры? — спросила Мари.
— Тоже.
— В списке?
Лера всё-таки посмотрела на Матвея.
— Не начинай.
— Я молчу.
— Ты умеешь молчать осуждающе.
— Это выражение лица. Я не могу его снять.
Мари подняла ладонь.
— Давайте проверим не список, а содержание. Почему не донор?
Вопрос был адресован Лере.
Она ожидала его.