Евгений Волков – Опись оставленного (страница 8)

Дара видела только её лицо и слышала половину разговора.

— Да, сервиз… Нет, не сейчас приехать… Я спрашиваю, куда везти… Почему сразу «нет»?.. У тебя же кладовка… При чём тут лыжи?.. Нет, я не хочу продавать… Я сказала, не хочу… Хорошо. Хорошо, Мартин. Потом.

Телефон лёг на стол.

Дара не стала спрашивать результат.

Елена сказала сама:

— У него в кладовке, оказывается, лыжи.

Маркус посмотрел на Веру.

— Лыжи обладают сильным лобби, — сказал он.

Елена неожиданно рассмеялась. Смех продержался секунду, потом она покачала головой.

— Никому не нужен.

Это прозвучало уже не о лыжах.

Вера закрыла рабочий список.

— Пока правильнее сказать: ни Лиза, ни Мартин не согласились взять весь комплект.

— Какая разница?

— Такая, что вам не обязательно сегодня решать его судьбу целиком.

— Вы же говорили, что хранить не хотите.

— На нашем складе месяцами — не хотим. Но «ОТЛОЖИТЬ» существует именно для решения, которое пока не принято. До конца работы сервиз может остаться здесь.

Елена посмотрела на разобранный комплект, занявший почти весь стол.

— И что потом?

— Потом вы решите: оставить часть, предложить кому-то ещё, продать, отдать. Или снова спросить детей, если они захотят подумать. Но мы не будем отправлять им коробки без согласия.

Дара сняла перчатки.

Елена взяла одну чашку, перевернула, посмотрела на клеймо и поставила обратно.

— Двести евро, — сказала она.

— Примерно, — ответила Дара.

— За всё это.

— Цена продажи и то, что оно для вас значит, могут быть совершенно разными числами.

Елена посмотрела на неё.

Дара пожалела о формулировке сразу после того, как произнесла. Она звучала слишком аккуратно, почти как строчка для буклета.

Поэтому она добавила:

— И покупателю до этого, к сожалению, нет никакого дела.

— Это уже больше похоже на правду.

Они сложили сервиз обратно. Не в транспортные коробки — это означало бы маршрут, которого ещё не было. Каждая стопка вернулась на полку буфета. Чашки снова повисли на крючках. Супница заняла своё бесполезное большое место.

На внутреннюю сторону дверцы Вера приклеила серую карточку:

ОТЛОЖИТЬ. РЕШЕНИЕ ДО ОКОНЧАНИЯ РАБОТ.

Елена прочитала надпись.

— До понедельника?

— До понедельника, — сказала Вера.

После обеда они вернулись в гостиную. Работа пошла быстрее. Елена оставила четырнадцать книг, ещё одиннадцать отправила в серую корзину, остальные пока не трогали. Третью картину «Дом Снова» не принимал, и Маркус предложил включить её в общую благотворительную партию через «Новую Полку» после подтверждения. Диван сфотографировали для предварительного объявления, но не публиковали до согласования цены. Стол Дара оценила в диапазоне двухсот пятидесяти — трёхсот пятидесяти евро при условии самовывоза; Елена сказала, что подумает до завтра.

Торшер всё это время стоял у окна.

К четырём часам на плане новой квартиры стало ясно, что после отказа от низкого шкафа у Елены появилось место для кресла и нормального прохода. Торшер помещался тоже, но только в одном удобном месте — между окном и будущим креслом.

Елена подошла к нему.

— Пятьсот двадцать вы бы поставили?

— Начала бы с этого, — сказала Дара. — Не факт, что продала бы за столько.

— А быстро?

— Если нужно быстро, четыреста двадцать — четыреста пятьдесят выглядят реалистичнее.

— И кто-то действительно купит старую лампу за четыреста евро?

— Если найдётся человек, которому нужна именно эта старая лампа.

Елена провела ладонью по стойке.

— Тогда продавайте.

Вера подняла планшет.

— Уверены? Утром вы её оставляли.

— Утром я думала, что она ничего не стоит и просто люблю, как она светит. За четыреста с лишним я могу купить другую лампу, которая тоже будет светить.

— Это не обязательно лучший критерий, — сказала Дара.

Елена повернулась к ней.

— Вы же только что объясняли мне рынок.

— Я объясняла цену. Не решение.

Елена ещё раз посмотрела на торшер.

— Продавать.

Вера изменила категорию.

Маркус поставил рядом белую карточку с номером позиции, сфотографировал торшер целиком, основание, плафон, наклейку производителя и царапину. В объявление он должен был внести повреждение отдельно. До продажи лампа оставалась в квартире; если покупателя не будет к пятнице, её перевезут на транзитный склад по согласованному сроку.

Дара смотрела, как Маркус фотографирует царапину крупным планом.

Утром Елена была уверена, что ценная для неё вещь ничего не стоит, а сервиз, который она не собиралась оставлять себе, должен был иметь очевидный вес для детей. К вечеру рынок исправил только первую ошибку. Со второй он вообще ничем не мог помочь.

— На сегодня всё? — спросила Елена.

Вера посмотрела на часы.

— Для решений — да. Самир ещё снимет дверцы со шкафа, который уходит в пятницу, чтобы проверить крепёж, и поставит обратно. Ничего не вывозим.