Евгений Волков – Опись оставленного (страница 26)
— Офисное кресло?
— Разбор материалов в понедельник. Пока остаётся в зоне утилизации.
— Диван?
— Объявление опубликовано. Ноль сообщений за двадцать минут, что пока не является статистикой.
— Кофемолка?
Маркус показал на жёлтую коробку возле кухни.
— Виктор. Согласие обоих записано.
Вера закрыла список.
В гостиной Ана уже надевала пальто. Виктор стоял у окна и смотрел в телефон.
На низком столике зелёная карточка «ПРОДАТЬ» лежала рядом с небольшим круглым следом от кружки, который не ушёл после влажной салфетки.
На кресле — белая.
Два предмета стояли меньше чем в метре друг от друга.
Один они оба готовы были отдать незнакомому человеку за шестьдесят—девяносто евро.
Второй не хотели уступить друг другу примерно за ту же сумму.
Вера не стала искать в этом правило.
Она только проверила, что обе карточки остались на своих местах, выключила свет в гостиной и закрыла дверь.
ГЛАВА 8
В понедельник дом Пеллов звучал иначе.
Не тише — пустой дом никогда не был по-настоящему тихим. В нём громче отдавались шаги, скребла по полу щётка, хлопали двери шкафов, которые раньше глушила одежда. Просто теперь каждый звук успевал дойти до другой стены.
Вера вошла в восемь сорок и остановилась в прихожей, чтобы не наступить на свернутую защитную дорожку. Самир уже снимал малярную ленту с плинтуса. В столовой Маркус проверял последние позиции в планшете.
Основной переезд прошёл в субботу. Шкаф Аны уехал в Северную Пристань шестью панелями и, по сообщению Самира, собрался обратно без лишних деталей — достижение, которое он считал более важным, чем большинство людей. Серое кресло, два стеллажа и синие коробки отправились туда же. Стол Виктора, тумба, телевизор, кофемолка и жёлтые коробки — в Клин.
«Дом Снова» забрал металлические стеллажи из кабинета. «Новая Полка» — посуду, текстиль, игры и остальные согласованные вещи. Ковёр не приняли из-за пятна и общего состояния; после ещё одного разговора Ана и Виктор согласовали его как крупногабаритный отход. Он уехал в субботу вместе с тем, чему действительно не нашлось второго маршрута.
Диван всё-таки продался. Маркус снизил цену в пятницу вечером до пятисот девяноста евро, а в субботу утром приехала пара из Вельды, посмотрела на вытертый подлокотник и предложила пятьсот семьдесят. Ана и Виктор подтвердили сумму оба. Покупатели разобрали секции вместе с Самиром и увезли диван своим фургоном.
От первоначальных трёх тысяч двухсот осталось число, которое было неприятно видеть в отчёте, но вполне устраивало рынок.
В доме оставались вещи не потому, что команда забыла о них. Наоборот, каждая из них оставалась по конкретной причине.
Старый напольный вентилятор ждал сегодняшнего рейса электроотходов. Офисное кресло из кабинета — разбора на металл, пластик и неперерабатываемую часть. В столовой стояли четыре крепких стула и большой стол, которые «Дом Снова» согласился забрать сегодня после того, как Самир подтянул соединения. Два остальных стула оказались слишком расшатанными для передачи и были разобраны на дерево и смешанный остаток.
И ещё в гостиной стояли два предмета.
Старое рыжее кресло.
И низкий столик.
На кресле всё ещё лежала белая карточка «НЕ ТРОГАТЬ».
На столике — зелёная «ПРОДАТЬ».
За столиком никто не написал ни разу.
— Я начинаю его уважать, — сказал Маркус, когда Вера подошла. — Четыре дня в интернете, девяносто евро, хорошие фотографии, нормальные размеры. Полная невидимость.
— Ты снижал?
— Вчера до семидесяти. В пределах согласованного. Ноль.
Вера провела пальцем по краю столешницы. Под лаком было видно дерево; на одном углу осталась светлая потёртость. Никакой выдающейся мебели. Низкий дубовый столик, достаточно крепкий, чтобы простоять ещё двадцать лет, и достаточно обычный, чтобы никому не понадобиться именно на этой неделе.
— Сегодня к трём дом должен быть пустым, — сказала она.
— Поэтому я жду решения. Если его всё ещё продавать, на склад ради семидесяти евро я бы не вёз.
— Я тоже.
Транзитное хранение, фотографии, выдача покупателю и несколько переносов могли съесть больше рабочего времени, чем принесла бы комиссия. Иногда вещь имела вторичный рынок в теории и не имела экономического смысла для профессиональной продажи на практике.
— Если владельцы не захотят забрать, предложим благотворительность, — сказала Вера. — Если не примут — дальше по их решению.
Маркус кивнул.
— Кресло?
— Ждём обоих.
В пятницу к шестнадцати часам решения не было. Ана попросила оставить его до понедельника. Виктор согласился, хотя напомнил, что дополнительный маршрут будет стоить дополнительных часов. В субботу они не вернулись к спору: мебель грузилась, адреса звонили, лифт в доме Аны дважды удерживал дверь на неправильном этаже, и старое кресло осталось там, где стояло всю неделю.
Вера не считала это провалом. Белая карточка как раз и существовала для того, чтобы команда не превращала дедлайн в третьего владельца.
Ана приехала без десяти девять. Виктор — через семь минут после неё.
Они вошли почти одновременно и оба остановились в гостиной.
Пустая комната делала кресло крупнее, чем оно было. Без дивана, серого кресла, стеллажей и коробок оно стояло ближе к центру, хотя никто его не двигал. Низкий столик оставался сбоку, на прежнем месте.
— Ненавижу пустые комнаты, — сказала Ана.
Виктор оглядел стены.
— Через сутки это уже будет не наша проблема.
— Я не сказала, что это проблема.
— Я знаю.
Вера открыла карточку объекта.
— Нам сегодня нужно закрыть две позиции. Потом Самир и Маркус вывозят остаток, в три приходит клининговая бригада на предварительный осмотр, завтра утром — уборка и передача покупателю. Если вы готовы, начнём с кресла.
— Готовы, — сказала Ана.
Виктор посмотрел на неё.
— Мы?
— Я готова.
Он ничего не ответил.
Ана подошла к креслу, сняла белую карточку и протянула её Вере.
— Пусть едет к Виктору.
Вера не сразу взяла карточку.