Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 4)

2. Последний рубеж

3. Предательство машины

4. Остановка часов

5. Сектор "Омаха"

ЭПОХА 9. ДЕНЬ «Д»: АД НА ЗЕМЛЕ

ГЛАВА 1. СТАТИСТИКА СЛЕПОЙ СЛУЧАЙНОСТИ

1. Индустриальный контейнер

2. Математика аннигиляции

3. Погружение в Лету

4. Архитектура бойни

5. Мертвая геометрия

ГЛАВА 2. АНАТОМИЯ МЯСОРУБКИ

1. Мертвая вода

2. Бруствер из человеческой плоти

3. Наследие мертвого инженера

4. Математика слепого прорыва

ГЛАВА 3. СЛЕПОЙ ПРОРЫВ

1. Пять секунд геометрии

2. Взлом системы

3. Лабиринт Минотавра

4. Слепая зачистка

5. Желудок Левиафана

ГЛАВА 4. ШЕСТЕРЕНКИ В БЕТОНЕ

1. Врата крематория

2. Слепой механизм

3. Зеркальное отражение в грязи

4. Случайная переменная

5. Снег и стекло

ЭПОХА 10. ВЫСТРЕЛ В ВЕЧНОСТЬ

ГЛАВА 1. БЮРОКРАТИЯ БЕССИЛИЯ

1. Стерильная высота

2. Оптика безучастности

3. Театр жестокости

4. Паралич системы

5. Бунт алгоритма

ГЛАВА 2. ТЯЖЕСТЬ ГОЛУБОЙ КАСКИ

1. Механика соучастия

2.Архивы мертвых жизней

3. Иллюзия нейтралитета

4. Суд над алгоритмом

5. Точка невозврата

ГЛАВА 3. СНЯТЫЙ ОШЕЙНИК

1. Разрыв контракта

2. Сброшенная броня

3. Новая баллистика

4. Прицел на палача

5. Задержка дыхания

ГЛАВА 4. ТИШИНА ИСКУПЛЕНИЯ

1. Баллистика свободы

2. Эхо неповиновения

3. Расплата за человечность

4. Искупление кровью

5. Остановка маятника

ЭПОХА 1. КОЛЕСНИЦА РА

ГЛАВА 1. ТЕНИ НА ПЕСКЕ

1. Дыхание пустыни

Солнце в этих землях не было божеством. Оно было палачом.

Рахотеп знал это лучше многих. Он родился на границе с Нубией, где песок плавил кожу, но даже там, на юге, жара была честной. Здесь же, в каменистых предгорьях у реки Оронт, воздух был густым и липким, словно пропитанным невидимым ядом. Солнечный диск, белесый и злой, висел в зените, прибивая к земле все живое.

Армия Великого Дома, живого воплощения Рамзеса II, растянулась гигантской пестрой змеей на многие мили. Четыре великие дивизии – Амон, Ра, Птах и Сет. Двадцать тысяч человек, тысячи лошадей, сотни повозок с провиантом. Грохот колес и мерный шаг пехоты должны были внушать трепет горам и небу, но сейчас, на исходе месяца шему, они внушали лишь усталость.

Рахотеп ехал в колеснице, прикрыв глаза. Его тело двигалось в такт толчкам и рывкам повозки. Он не держался за поручни – за десять лет службы ноги научились сами находить равновесие, словно корни старого дерева.

– Воды, – хрипло попросил Менна.

Рахотеп открыл глаза. Его возничий, обычно говорливый и дерзкий, сейчас выглядел плохо. Лицо посерело под слоем рыжей пыли, губы потрескались. Менна был лучшим возничим в их десятке, он мог развернуть колесницу на пятачке шириной с щит, но жару переносил тяжело. Он был городским, из Мемфиса, привыкшим к тени финиковых пальм и прохладе каналов.

Рахотеп снял с крюка бурдюк и протянул напарнику.

– Два глотка, Менна. Не больше. До Оронта еще полдня пути.

Возничий жадно припал к горлышку. Кадык на его тонкой шее дернулся дважды, потом еще раз. Рахотеп мягко, но настойчиво забрал воду.