Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 18)
– Нет… – попытался закричать он беззвучно. – Я устал! Оставьте меня!
В пустоте раздался голос. Он не принадлежал человеку. Он был похож на скрежет точильного камня о сталь. Безжалостный. Равнодушный. – Вахта не окончена.
Боль вернулась. Но не в животе, разорванном копьем. И не в плече. Боль была везде. Холод. Не сырой холод Галлии. А ледяной, соленый, кусачий холод моря.
Его протащило сквозь воронку тьмы. Личность Марка Валерия – его память о Риме, о Тите, о Цезаре – начала осыпаться, как сухая штукатурка. Оставался только стержень. Тот, кто держит щит. Тот, кто стоит до конца. Часовой.
6. Соленое дерево
– …Греби! Греби, собачье отродье!
Удар. Плеть обжгла спину. Он резко вдохнул. Воздух был ледяным и соленым. Он открыл глаза.
Перед ним не было стены Алезии. Не было леса. Перед ним была серая, бурлящая вода. Он сидел на деревянной скамье. В руках – тяжелое, отполированное до блеска весло. Руки были другими. Широкие, покрытые татуировками синей вязью. На запястьях – железные браслеты. Это были руки раба? Или воина?
Он посмотрел вверх. Над ним возвышался парус. Квадратный, полосатый – красный с белым. Он хлопал на ветру, как крыло гигантской птицы. Судно скрипело. Длинное, узкое, хищное тело корабля разрезало волны. На носу корабля скалилась деревянная голова дракона.
– Не спать, Хальфдан! – рявкнул кто-то над ухом. Он повернул голову. Рядом на скамье сидел бородатый гигант с рыжей косой. Он ухмылялся, показывая выбитые зубы. – Скоро берег, брат. Скоро Англия. Будет много золота и крови.
Хальфдан? Кто такой Хальфдан? В голове еще звучал лязг римских легионов, крик «Цезарь!», но он таял, как туман под ветром. Рим умер. Рим стал пылью.
Его рука рефлекторно потянулась к поясу. Там не было гладиуса. Там висел топор. Тяжелый, боевой топор с широким лезвием. Он коснулся лезвия пальцем. Острое. Холодное железо.
Левое плечо заныло. Он оттянул ворот рубахи из грубой шерсти. Там, на бледной северной коже, был шрам. Белое пятно, похожее на след от копья. Метка была с ним.
Он посмотрел на горизонт. Там, в серой дымке, проступали зеленые скалы. Новый мир. Новая война. Но камень внутри остался прежним.
Он перехватил весло поудобнее и налег на него всем весом. – К берегу! – крикнул он на гортанном языке севера. – К славе!
Вахта продолжалась.
ЭПОХА 3. ПОСЛЕДНИЙ ВОЛК
ГЛАВА 1. МОСТ ИЗ МЕРТВЕЦОВ
1. Железо и Соль
– …Греби! Греби, собачье отродье!
Удар плетью обжег спину. Короткий, злой, как укус осы. Он резко вдохнул. Воздух был ледяным, соленым и пах гнилыми водорослями и старой рыбой. Он открыл глаза.
Перед ним не было стены Алезии. Не было красного плаща Цезаря. Не было тела Тита, лежащего в галльской грязи. Перед ним была серая, бурлящая вода Северного моря, пляшущая в такт ударам сердца. Он сидел на узкой деревянной скамье, отполированной тысячами задниц до зеркального блеска. В руках – тяжелое, длинное весло из ясеня. Рукоять скользила от пота и морской пены.
Его руки изменились. Римские мозоли от гладиуса исчезли. Теперь это были широкие лапы, покрытые рыжим волосом и синей вязью татуировок – змей Ермунганд, кусающий свой хвост, обвивал предплечье. На запястьях звенели тяжелые серебряные браслеты – награда за верность и убийства.
– Не спать, Хальфдан! – рявкнул кто-то над ухом.
Он повернул голову. Рядом на скамье, налегая на соседнее весло, сидел бородатый гигант. Его рыжая борода была заплетена в две косички, в которые были вплетены вороньи кости. В ухе блестело тяжелое золотое кольцо – добыча из какого-то монастыря. Он скалился, показывая опиленные, черненые зубы – знак элитного воина. – Скоро берег, брат. Скоро Англия. Будет много золота, много баб и много крови.
Хальфдан? Кто такой Хальфдан? В голове еще звучал лязг римских легионов, крик «Roma Victor!», но он таял, как утренний туман под ледяным ветром фьорда. Рим умер тысячу лет назад. Цезарь стал пылью. Его кости давно сгнили в земле, а мрамор его дворцов растащили на свинарники. Осталась только Вахта.
Его рука рефлекторно потянулась к поясу. Там не было гладиуса. Там висел топор. Тяжелый боевой бродакс с широким лезвием, «бородатый» топор, способный расколоть череп быка одним ударом. Оружие мясника, ставшее оружием короля. Он коснулся лезвия пальцем. Острое. Холодное железо.
Левое плечо заныло. Он оттянул ворот рубахи из грубой, колючей шерсти, пахнущей овцой. Там, на бледной северной коже, был шрам. Белое пятно, похожее на след от копья. Метка была с ним.
– Haa-rup! – кричал кормчий на корме. – Навались, морские волки! Земля пахнет страхом!
Хальфдан перехватил весло. Его спина, привычная к труду, напряглась. Драккар «Длинный Змей» летел по волнам. Над головой хлопал полосатый парус, красный с белым, как окровавленный бинт. Вокруг, насколько хватало глаз, море чернело от кораблей. Триста драккаров. Десять тысяч воинов. Норвежцы, фламандцы, шотландцы, наемники со всех концов света. Король Харальд Суровый (Hardrada) шел забирать английскую корону. Последний викинг шел на свою последнюю войну.
2. Дым над Узом
Они вошли в устье реки Уз на рассвете. Это было зрелище, достойное саг. Триста драконьих голов, вырезанных из дуба, одновременно повернулись к берегу, скаля пасти. Английские крестьяне, завидев этот флот, бросали дома, скот и утварь, убегая в леса.
– Суши весла! – проревел голос конунга. Корабль с хрустом врезался в песок Риккола. Хальфдан первым спрыгнул в ледяную воду по пояс. Вода обожгла ноги, но он даже не поморщился. Он уперся плечом в скользкий борт, помогая вытащить судно на песок. – Heave!
Через час берег превратился в муравейник. Викинги ставили шатры, выгружали бочки с элем, точили топоры. Воздух наполнился запахами, от которых у нормального человека стыла кровь, а у викинга разгорался аппетит: запах дыма от горящих хижин, запах жареной свинины (местный скот резали прямо на месте, не заботясь о завтрашнем дне) и запах немытых тел.
Хальфдан сидел у костра, счищая ржавчину с кольчуги песком. Вокруг него пировал хирд – личная дружина короля. Торсти Рыжий, его побратим, жарил на вертеле целую овцу. Жир капал в огонь, вспыхивая яркими искрами. – Эй, Медведь! – крикнул Торсти, бросая Хальфдану кусок мяса, прямо с костью. – Ешь! Тебе нужны силы. Английские черепа крепкие, их долго рубить придется.
Хальфдан поймал мясо на лету. Он вгрызся в него зубами, чувствуя вкус крови и гари. Он смотрел на лагерь. Здесь не было римской дисциплины. Не было прямых линий палаток, не было рвов. Здесь царил хаос. Кто-то уже тащил упирающуюся женщину в кусты. Кто-то дрался из-за золотого креста, сорванного с шеи убитого монаха. Кто-то просто спал, положив голову на мешок с зерном. Это была не армия. Это была стихия.
– Где Тостиг? – спросил Хальфдан, вытирая жир с бороды. – Ярл Тостиг у конунга, – ответил старый воин по имени Ульф, проверяя тетиву лука. – Этот предатель лижет сапоги Харальду. Обещает, что Йорк сдастся без боя. – Предатель, который привел нас к золоту, – друг, – усмехнулся Торсти. – Тостиг хочет вернуть свое графство. Харальд хочет корону Англии. А я хочу вот это. Он поднял серебряную чашу, явно церковную, и отхлебнул из нее эля.
Вдруг над лагерем раздался трубный звук рога. Но не боевого. Ритуального. – Блот! – прошелестело по рядам. – Жертва Одину!
Хальфдан поднялся. Король Харальд был крещен. Он строил церкви в Норвегии. Но здесь, на чужой земле, перед битвой, старые боги были ближе. Иисус обещал рай после смерти, но Один обещал победу здесь и сейчас.
В центре лагеря, у большого камня, стоял годи – жрец. Его лицо было скрыто капюшоном из волчьей шкуры. Рядом храпел белый жеребец, которого держали четверо дюжих воинов. Харальд Суровый стоял рядом. Он был огромен. Семь футов роста (исторический факт). Его светлые волосы падали на плечи, а голубые глаза смотрели холодно и оценивающе. Рядом с ним жался Тостиг Годвинсон, брат английского короля. Маленький, темноволосый, с бегающим взглядом. Он крестился, глядя на жреца, но не смел уйти.
Жрец поднял нож. – Odin! Alfather! – взвыл он. – Прими дар! Дай нам ярость! Дай нам удачу! Пусть вороны наедятся досыта!
Нож полоснул по горлу коня. Кровь хлынула темным потоком в подставленную медную чашу. Жеребец забился в агонии, его копыта взрывали песок. Жрец окунул в чашу пучок веток (кропило) и пошел вдоль строя воинов, брызгая на них горячей кровью. – Sigr! (Победа!) – кричал он.
Брызги попали на лицо Хальфдана. Теплая, липкая кровь. Рядом стоящий Торсти слизнул каплю с губы и дико захохотал. – Теперь мы бессмертны, брат! Один отметил нас! Хальфдан стер кровь. Он не чувствовал себя бессмертным. Шрам на плече горел. «Кровь привлекает кровь,» – подумал он. – «Но чью?»
3. Стена щитов
Утром они двинулись на Йорк. Погода была странной для сентября. Жара стояла невыносимая. Солнце пекло так, словно они были не в туманной Англии, а в Сицилии. Люди потели под кольчугами. Многие снимали шлемы, вешая их на пояса.
Но Хальфдан шел в полном облачении. Его кольчуга весила тридцать фунтов. Шлем давил на виски. Щит оттягивал левую руку. Но он не снимал броню. Инстинкт Часового – память тысяч битв – шептал: «Железо – твоя кожа. Снимешь кожу – умрешь».
Они подошли к местечку Фулфорд, в двух милях от Йорка. Здесь дорога была перекрыта. Северные графы – Моркар и Эдвин – вывели свое ополчение (фирд). Их было около пяти тысяч. Неплохо вооруженные, они стояли стеной, перекрыв узкое пространство между рекой Уз и глубоким, заболоченным рвом.