Евгений Витковский – Земля Святого Витта (страница 5)

И только в глазах рябит у спящих зрителей.

Впрочем, чего только не приснилось киммерийскому народу за тридцать восемь столетий на сорока островах!

В далекой Аргентине — где небо южное сверкает, как опал, естественно — давно покойный местный классик в эту ночь перевернулся в гробу.

2

…у молчания есть своя история, которая его передает.

Недаром в старокиммерийском языке есть особое время: «иносказательное, недостоверное, весьма сомнительное». Историю Киммерии, а особенно города Киммериона, без использования этого времени не расскажешь никак. Поэтому перед повествователем возникают два пути: воспользоваться киммерийским языком (первый вариант), тогда повесть некому будет прочесть, на этом языке только на базаре ругаются да на жертвенниках прорицают. Можно воспользоваться другим языком, например хотя бы вот даже и русским (второй вариант), но тогда все, что будет рассказано, покажется иносказательным, недостоверными и весьма сомнительным, — ну, а поскольку в существовании Киммерии, простирающейся от верховий Камы до верховий Кары, никакого сомнения нет, придется повествователю выбрать третий путь, найденный великим писателем Лукианом в его «Правдивой истории», и, подобно Лукиану, заявить: «Правдиво только то, что все излагаемое мною — вымысел. Это признание должно снять с меня обвинение, тяготеющее над другими, раз я сам признаю, что ни о чем не буду говорить правду». Однако это слова Лукиана, — никак не мои: я лишь сетую на неполноту русского языка, ибо без использования «иносказательного, недостоверного, весьма сомнительного» весь аромат киммерийских берегов улетучивается. Примеры этого «времени», имейся оно в русском языке, сделали бы вполне естественными следующие, предположим, заявления:

«Жил-был на свете Одиссей Бафометов, родиной его была Итака, что возле города Читы…»

Или:

«Долог путь из Душегубова Московской губернии до Вчерашних Щей на Нижней Волге…»

Выглядит куда как сомнительно и недостоверно, между тем гляньте на карту России, оспорьте достоверность существования Итаки или Душегубова, или заявите, что от него до Вчерашних Щей — ближний свет. Или, когда речь пойдет о Киммерии, напишите по-русски фразу: «К северу от Полночного Перста имеет Рифей постоянный фарватер, но недолго, менее чем через двадцать верст идут Мёбиусы». Поскольку выше было рассказано, что Великий Змей свернулся Мёбиусом, или (нечего к словам цепляться) — Лентой Мёбиуса, то логично предположить, что к северу от самого северного из островов Киммериона, взаправду (но по Лукиану) именуемого «Полночный Перст», пребывает непонятным образом лично и собственной персоной Август Фердинанд Мёбиус, который эту ленту изобрел, а с ним заодно и другой Мёбиус, Карл, изобретший такую важную вещь, как биоценоз (соблюдаемый в Рифее на договорных началах людьми, бобрами, стеллеровыми коровами, рифейскими раками и т. д.), — обитают они там, возможно, вместе с родственниками, близкими друзьями и однофамильцами.

Увы. Не листайте энциклопедии (первый том Большой Киммерийской обещан в будущем году, но главный редактор этой энциклопедии, академик Гаспар Шерош, говорит, что там даже «бэ» только до середины): Мёбиусы, в просторечии Мёбии и даже Мёбы, — это всего лишь многочисленные отмели, полностью бобрифицированные, — точней, занятые бобрами под летние дачи, — и ясно, из-за того, что фарватер Рифея в отмелях дробится, приходится запасаться лоцманом из числа бобров. Услугу эту бобры оказывают бесплатно, а в виде компенсации люди на бобриные Мёбы ни при какой погоде не лезут.

Бобры в Рифее живут более чем привольно, все пространство между юго-восточными островами Киммериона — Горностопуло, Полный Песец и Касторовым — словом, примыкающими к большому острову Бобровое Дерговище — бобрами буквально забито. На Бобровом Дерговище, в двух шагах от главного городского проспекта, есть магазины, есть роддом (для людей) и тут же — чуть ли не крупнейший банк Киммериона, Устричный, — но вот задача на засыпку: поищите в Рифее морских бобров, каланов. Хрена с два их вы тут найдете! Они приплывали больше двух столетий тому назад, просили зеленую карту на жительство, даже подписали какой-то договор с рифейскими раками, — но архонтсовет Киммериона им отказал. Отказал каланам в каланизации. Кастор Фибер, тогдашний выборный от бобров в архонтсовете, наложил вето. Самим места мало. Потому как биоценоз — и никаких каланов.

Так что когда младший Мёбиус, Карл, изучая устричные банки сотней лет позже, сочинил биоценоз, иначе говоря, сосуществование множества видов, — это всё было не в Киммерии. А если даже в ней, то сведения о событии могли сберечься лишь в предсказаниях киммерийских сивилл, а они записаны на киммерийском языке, а там всё иносказательное, все недостоверное, всё — весьма сомнительное.

А как пересказать вам городские беды, столетиями тянущиеся судебные процессы? Ведь разбирательство то и дело сбивается с русского на киммерийский, и поди пойми что-нибудь, скажем, в деле «Мокий против Соссия», которое началось, по европейскому счету, в 1839 году — из-за довольно дорогого, офенями принесенного ружья, которое ответчик нагло подменил чиновничьей пелериной?.. Вы, дорогой читатель, ничего не поняли? Не переживайте: это обычные издержки перевода с киммерийского на русский. Заранее предупреждаю, что в предлагаемой ныне читательскому вниманию истории о некоторых киммерийских событиях будет понятно не всё. Ибо я — вслед за Лукианом — решил говорить только правду, — а она-то обычно и кажется наглым враньем, выдумкой очевидца и прочее. Что реальней, кстати: вранье очевидца или истина из десятых рук? Различите, если умеете.

В Киммерионе достойны внимания, пожалуй, все сорок островов. И самый северный, где местный Борей обдувает Рифейскую стрелку, и самый южный — Лисий Хвост, на который из России ведет Яшмовая, она же Лисья нора. И самый западный из островов — Земля Святого Витта, сотрясаемая неприятным недугом собственного имени, и самый восточный — Земля Святого Эльма, озаренная круглый год призрачными огнями (тоже своего имени). С этого острова есть переправа на восточный берег Рифея, в Римедиум Прекрасный, что в Киммерионе звучит как «Бутырка» в Москве или «Кресты» в Питере, только еще хуже, ибо Римедиум — это просто наглухо закрытый монетный двор, где чеканят для внутренних нужд Киммерии мелкую монету — от осьмушки обола (примерно 0.47 общероссийской копейки) до серебряного мёбия, равного общероссийскому золотому полуимпериалу (ровно семь с половиной русских императорских рублей). В мёбии же — двенадцать больших медных лепетов. При киммерийском счете на двойки и дюжины научиться переводить их в русские деньги (в империале — пятнадцать рублей, в рубле — сто копеек — это ж как всё упомнить?) очень непросто, Но кому надо, тот управляется. Лучше уж считать мёбии, чем их чеканить — говорит древняя киммерийская мудрость. То же, наверное, можно сказать и о лепетах. И об осьмушках обола.

Но до Земли Святого Эльма можно доехать по мостам — их в Киммерионе не перечесть — а на Землю Святого Витта нужно нанимать лодку: остров горячий и трясучий (хотя красивый до нестерпимости, в этом киммерийцы убеждены), мост к нему в здравом уме никто строить не будет. И далеко, и рухнет, — а понтонный мост бобры не разрешат строить. Они даже на лодки согласны только на плоскодонные. Характер у них — у бобров — нагловатый и склочный, но киммерийцы привыкли.

Мостов нет и к некоторым другим островам. К острову Высоковье — там одиноко стоит мужской монастырь Святого Давида Рифейского, семижды сгоравший дотла, но попечением святого покровителя восстававший из пепла. В прошлый раз строили его из мореного дуба, — сгорел. На этой раз построили его из железного кедра. Пока не горит, но горожане с интересом ждут. Не построены мосты также к одиноко стоящему острову Ничьё-Урочище; еще — к архипелагу из трех островов немного южней от Урочища, тоже в северо-восточной части Киммериона, острова называются Выпья Хоть, Отставной Нижний и Отставной Верхний, — весь архипелаг отчего-то называют Майорским, хотя населяют его преимущественно члены гильдии лодочников, довольно богатой, ибо из городского транспорта в Киммерионе (кроме единственной линии трамвая) — только лодки, в том числе несколько маршрутных. Нет моста к Европойному Острову, где расположено Новое кладбище; впрочем, там уже давно никого не хоронят, места нет, а пока было — называли остров иначе: Упокойный. Нет, наконец, проезжего моста и к священному Кроличьему острову, с часовней святых Артемия и Уара, где колокол Архонтов Шмель в полночь бьет один раз. Там очень священная могила есть — но о том ниже. Но этот остров от Караморовой стороны отгораживает канал-канава всего в сажень шириной. Ну, а к северо-западу от Кроличьего расположена та самая Земля Святого Витта, где (кроме бань) похоронены все отцы-основатели Киммерии, и трясет их, бедолаг, уже тридцать восемь столетий — но это в знак того, что им и после смерти за судьбу обретенной на Рифее родины неспокойно.

Вот отсюда приезжий человек и начал бы экскурсию по Киммериону, — если бы в Киммерионе были приезжие люди (есть только захожие, но это офени, а им не до экскурсий). Это кладбище — самое древнее в Киммерии.