Евгений Тростин – Балет Большого. Искусство, покорившее мир (страница 34)
Художник
В последние годы Васильев творит не только в балете. Юношеское увлечение живописью переросло в серьёзное творчество. Он художник. Это понятие включает в себя и балет, и живопись, и поэзию. Когда приходит особое настроение, наваждение, как говорит Васильев, живописи он отдаёт целые дни без остатка. Васильева потянуло к краскам, когда он впервые увидел цветной сон – освещённую ярким солнцем сосну: «Она горела вся, переливалась, это было живое сияние, когда один цвет переходил в другой. Проснулся и такую радость почувствовал, как будто в меня вдохнули новый воздух».
Главная его любовь – пейзажи, особенно – родные, русские. Иногда создаёт портреты друзей – например, к 90-летию подарил актёру Владимиру Зельдину его портрет в образе Дон Кихота. Директор Музея Изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антонова, открывавшая выставки Васильева, писала: «Важнейший источник его искусства – привязанность к родной природе, которую он нежно и страстно любит и, частью которой, как мне представляет, себя ощущает. Его картины и акварели выдают силу его переживаний. Его влюбленность в поля и леса, в небеса и цветы, в землю и дороги родной страны очевидны в особой синеве его неба, буйстве рыжих осенних трав, в драматизме закатов и прозрачных видениях звенигородских церквей».
Но, как ни заманчива живопись, Васильев не ушёл из балета. Будучи учениками балетной школы, они с Максимовой выходили на сцену в балете «Красный мак». Максимова танцевала маленьких маков, а Васильев – маленьких кули. На всю жизнь осталось у них яркое впечатление от того спектакля, от Улановой в роли Тао Хоа. Максимовой и Васильеву не удалось станцевать в этом балете Глиэра: «Красный мак» в 1960-е – 80-е практически не ставился. И в 2010-м году Васильев возродил тот полузабытый советский балет, посвятив его памяти Улановой. Он переписал либретто, убрал избыточную политизированность. Оказалось, что музыка Глиэра, в которой переплетаются китайские и русские мотивы, даёт возможность Васильеву выразить в хореографии то, что он больше всего ценит в балете – полутона характеров.
Илл.32: Владимир Васильев
А иногда у Васильева возникает потребность излить душу не в балете и не в живописи, а в стихах. Одним из стихотворений я хотел бы завершить эту главу, к которой сама жизнь приписала грустный финал:
Глава 8
Эпоха и муза Юрия Григоровича
Юрий Николаевич Григорович ставит балеты в Большом театре более полувека. Первые двадцать лет работы Григоровича в должности главного балетмейстера Большого называют золотым веком советского балета. Когда-то его критиковали консерваторы, хранители классического наследия, позже Григоровича ниспровергали новаторы и борцы за свободу творчества. В любом случае, он и его постановки всегда пребывали на пике, на пике успеха, любви и ненависти.
Дорога к театру
Юрий Николаевич Григорович родился в Ленинграде, в семье с замечательными балетными и цирковыми традициями. Его мама – Клавдия Альфредовна Розай – училась в балетной школе, но сценической карьере предпочла семью. Семья Розай – выходцы из Италии – была цирковой династией. Считалось, что из поколения в поколение Розаи владеют уникальным прыжком. Родной дядя балетмейстера – Георгий Розай – применял знаменитый прыжок не в цирке, а в балете. Он был знаменитым танцовщиком Мариинки, танцевал в «Русских сезонах» Дягилева.
Илл.33: Юрий Григорович
Восьмилетнего Юру мама отвела в балетную школу. Там он обрёл любимых учителей – Бориса Шаврова и Алексея Писарева. В 1941-м балетную школу успели эвакуировать из Ленинграда в город Молотов – так тогда называлась Пермь. Пятнадцатилетний Юрий был заводилой, предводителем в школьной компании и, конечно, рвался на фронт. Вместе с друзьями они сбежали от педагогов, отбили замок у рыбачьей лодки и по Каме отправились навстречу подвигам. В дело вмешалась милиция, их догнали, вернули. На фронт Юрий не попал, пришлось вернуться к урокам…
В 1946-м Григоровича принимают в труппу Кировского театра. Начинающий танцовщик в душе был режиссёром и хореографом. Он ещё в детстве в школьных тетрадках сочинял собственные балеты по любимым книгам. Первая постановка Григоровича состоялась в 1948-м году, когда будущему главному балетмейстеру СССР шёл 21-й год. «Втянул меня в это дело балетовед Юрий Слонимский – привел в детский коллектив Дома культуры имени Горького, и там я поставил свой первый спектакль, «Аистёнок». Кажется, он шел там до недавнего времени», – вспоминает Григорович. Это был настоящий трёхактный балет композитора Дмитрия Клебанова, в котором были заняты 150 артистов – от пятилетних детишек до зрелых актёров, помогавших хореографическому кружку. «Аистёнка» благосклонно приняли такие мэтры, как Лопухов и Ваганова. За ним последовали новые работы с детьми – «Семеро братьев», «Вальс-фантазия». Внушительный зрительный зал ДК на спектаклях Григоровича всегда был переполнен.
Танцовщик Григорович славился «розаевским» высоким прыжком, экспрессией – и был талантливым исполнителем гротескных партий. Это заметно и по видеозаписям репетиций мастера, сохранившего балетную подтянутость и стать и в почтенном возрасте. Он танцевал Шурале в одноимённом балете, Нурали в «Бахчисарайском фонтане», и стремился ставить танцы. На сцене Кировского ярким дебютом в качестве хореографа стала опера «Садко», для которой Григорович поставил танцевальные сюиты. Узнав, что театр готовится к постановке прокофьевского «Каменного цветка», Григорович решил взяться за этот спектакль. Первоначально ему отводили роль ассистента балетмейстера, а ставить должен был Константин Сергеев. Но Григорович предложил оригинальную концепцию балета, в которую сразу поверил главный балетмейстер театра Фёдор Лопухов. Молодого Григоровича он предпочёл маститому Сергееву. Лопухова Григорович называет своим учителем в балетмейстерском искусстве, настоящим крёстным отцом. «Работайте с молодёжью, они в ваших руках будут, как глина», – советовал Лопухов и одобрял смелые хореографические идеи Григоровича.
После премьеры «Каменного цветка» Григорович, как в старых театральных легендах, проснулся знаменитым. Многие артисты Большого (в их числе – Майя Плисецкая) хотели работать с Григоровичем, добивались чтобы он ставил балет Прокофьева и в Москве. Тридцатилетний балетмейстер становился одной из ключевых фигур в балете. В Григоровиче талант хореографа, сочинителя танцев, соединился с мощным дарованием режиссёра. Власть авторской мысли, логическая выстроенность, игры ума – отличительная черта балетов Григоровича. Уже в «Каменном цветке» чувствовалась его твёрдая рука.
«Каменный цветок», ожививший театральную жизнь двух столиц, стал первым полномасштабным балетом на русскую тему – если не считать произведений Игоря Стравинского, которые в СССР к тому времени не ставились («Петрушку» и «Жар-птицу» ставили только в суматохе начала двадцатых и уж потом с шестидесятых годов). Многим знатокам балета казалось, что русская тема плохо совмещается с классическим танцем и на отечественной фольклорной фактуре трудно построить балетный спектакль… А у Григоровича элементы русской пляски вошли в классический танец, раскрывая красоту и суть сказки Бажова. В Москве в «Каменном цветке» Григорович открыл балетному миру Владимира Васильева. Первому же спектаклю Григоровича была суждена долгая жизнь и славная страница в истории балета.
Бессмертнова
На лондонских гастролях Большого в начале 1960-х рядом с признанными примами существовала ни на кого не похожая совсем молодая балерина с невероятно трудно произносимой для англичан фамилией: Bes-smert-no-va. Ох, уж эти русские фамилии, любителям балета на всех континентах приходилось их выучивать… Клемент Крисп тогда писал: «Вся труппа танцевала превосходно, и было бы несправедливо выделять какого-нибудь одного исполнителя, и все же… все же есть танцовщица, которая выделяется в любом балете, где она появляется. В первый вечер гастролей стало ясно, что среди трех лебедей есть исполнительница уникального дарования, и в течение всех гастролей наши глаза были прикованы к хрупкой Наталии Бессмертновой, поражающей своей необычайной грацией».
Уже в училище многие ценители были уверены, что она обречена на успех. Даже в зарубежной прессе появлялись комплиментарные заметки о будущей балерине Большого. Совсем юной она побывала на фестивале в Италии. «Бессмертнова обладает мягкостью и выразительностью движений, которые ярко выделяют ее и уже сейчас делают личностью с большим будущим», – писала итальянская «Унита» в 1960-м. Но сколько трудолюбия, сколько счастливых совпадений нужно, чтобы авансы обернулись счастливой артистической судьбой.
Когда Бессмертнову в 1961-м приняли в труппу Большого, она купила общую тетрадочку и скрупулезно, день за днем стала фиксировать: а) название спектакля, б) дату и место исполнения, в) фамилию партнера, г) какой раз по счету исполнена данная партия, д) каким по счету стало означенное выступление в общем нарастающем итоге. Первая запись сделана 14 октября 1961 года, последняя – 5 марта 1992-го. Всего за это время балерина вышла на сцену 1761 раз…